Готовый перевод Peach Blossom Steals the Spring Light / Персиковый цвет крадёт весну: Глава 15

— В прошлый раз, когда мы говорили о том, чтобы ты научил меня работе со светом, — сказал Сянъе, — до назначенного срока ещё далеко, но моё решение не изменилось, и я не хочу терять время. Давай начнём завтра, Кунь-цзе?

Последние слова прозвучали очень тихо — вежливая, мягкая просьба, от которой большинству было бы трудно отказаться. Тао Янькун машинально поднесла к губам чашку, пытаясь скрыть смущение, но Сянъе тут же расстроил её замысел:

— Кунь-цзе, в твоей чашке же ничего нет. Хочешь, я подогрею тебе молока?

Тао Янькун спокойно поставила чашку обратно. Тонкий звон фарфора о дерево выдал, что рука всё же дрожала.

— Не надо.

— Тогда, Кунь-цзе, я унесу чашку на кухню.

Она почувствовала его прикосновение сквозь фарфор и ослабила хватку. Лёгкий скрежет блюдца по деревянному столу — он, вероятно, сначала придвинул его к себе, а потом взял в руки. Перед тем как уйти, он, скорее всего, обернулся и сказал:

— Кунь-цзе, спокойной ночи.

Тао Янькун слушала тихий шум воды на кухне, слегка наклонив голову и прижав пальцы к волосам, будто поправляя причёску.

Внезапно уголки её губ дрогнули в лёгкой усмешке, и она тихо произнесла:

— Маленький негодник.

— У-ма, ты уже в пятый раз это повторяешь. Я знаю, что фонтаны и народные песни — идеальное сочетание.

Сянъе сидел в гостиной на первом этаже и листал книгу «Сценическое освещение». У-ма воспользовалась паузой, когда он отпил воды, чтобы завести с ним разговор, якобы между делом, но на самом деле с явным намёком на ужин, который он пропустил. Её злорадный, почти одержимый хихикающий смех терзал ему уши.

Тао Янькун несколько дней не выходила — у неё были занятия по чтению шрифта Брайля. Сянъе мог поговорить с ней только в обеденный перерыв, чтобы обсудить обучение свету.

— Ты бывал на площади Ванхай? — спросила У-ма.

— Не по карману, — ответил Сянъе.

— Как-нибудь обязательно сходи. В восемь вечера там включают музыкальный фонтан — просто волшебство! — У-ма снова заулыбалась, прищурив глаза до двух тонких лунных серпов. — Лучше всего — с девушкой. Очень романтично.

Боясь, что она не умолкнёт, Сянъе сдержался и не стал поддразнивать её.

— О чём это вы так оживлённо беседуете?

Тао Янькун спускалась по лестнице, за ней следовала учительница по Брайлю — утреннее занятие закончилось.

У-ма поспешила проводить преподавательницу до двери, а вернувшись, сказала:

— Я рассказала ему, почему мы вчера ушли ужинать.

Тао Янькун равнодушно кивнула и устроилась на своём обычном месте посреди дивана. Сянъе, сидевший в углу, выпрямился и опустил ноги с подлокотника.

— Это правильно, что ты ему сказал, — заметила она.

Сянъе недовольно стиснул зубы:

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Ты спрашивал?

— …Нет.

Тао Янькун не собиралась вступать с ним в долгие споры и сразу перешла к делу:

— То, о чём ты говорил вчера… Я подумала и даю тебе два варианта.

Сянъе принял серьёзный, внимательный вид:

— Говори.

Она не стала ходить вокруг да около и чётко обозначила плюсы и минусы:

— Первый: ты можешь стать моим учеником в студии. Зарплата, конечно, будет ниже твоей нынешней, но жить на неё можно, и нагрузка невелика. Минус в том, что знания будут обрывочными и односторонними.

Она на мгновение замолчала, давая ему время усвоить сказанное.

— Второй: поступить в профессиональную школу. Если днём — это значит полностью оставить текущую работу. Если вечером… — она скривилась, будто сама не могла принять такой вариант, — вечерние занятия очень утомительны. И есть ещё вопрос финансов: по нынешним расценкам без бюджета в десять тысяч юаней не обойтись. Есть вопросы?

Сянъе понял: она лишь проводник, а настоящие знания придётся получать у других мастеров. Сейчас она сама не в том положении, чтобы лично обучать его, и он не надеялся, что она станет учить его бесплатно.

— Если я пойду к тебе в студию, это будет означать смену работы?

Он спросил обходным путём, но Тао Янькун уловила суть и почувствовала лёгкое раздражение: она никогда не собиралась менять людей у себя в команде. Но держать бездельника на содержании тоже было нелогично.

— Да, — коротко ответила она.

Сянъе не колеблясь сказал:

— Тогда я пойду в вечернюю школу.

Его решимость удивила её.

— Ты точно всё понял? Это и деньги, и огромные затраты сил.

— Я всё понял. Нужны и деньги, и силы.

Она не знала, надолго ли его хватит — таких, кто бросал на полпути, она видела слишком много, — но не хотела подавлять его энтузиазм. Достав из телефона номер проверенной обучающей организации, она передала его Сянъе:

— Вечером я обычно свободна. Если вдруг понадобится выйти, всегда можно позвать У-ма.

Смысл был ясен: она сделает всё возможное, чтобы подстроиться под его график. Такая поддержка со стороны работодателя превзошла все ожидания Сянъе — он даже растерялся от благодарности.

— Спасибо тебе, Кунь-цзе.

Честно говоря, за последние сутки эти слова «Кунь-цзе» начали действовать Тао Янькун на нервы. Ей казалось, что за его порывистостью скрывается слишком много извилистых мыслей, и она не могла его разгадать.

— Поблагодаришь, когда заработаешь свой первый гонорар за свет.

Сянъе искренне ответил:

— Хорошо. Тогда съездим на площадь Ванхай, и я угощу тебя ужином на круизном лайнере.

— …

*

В выходные Сянъе вернулся на улицу парикмахерских. Наступал апрель, погода теплела, и ему нужно было забрать лёгкую одежду.

Цзэн Юйляна не было дома. Вспомнив слова Тао Янькун, Сянъе специально понюхал вещи в шкафу — возможно, из-за самовнушения, но ему действительно почудился какой-то странный запах. Шкаф остался от предыдущего жильца, сделан из ДСП, так что аромата дерева быть не могло. И уж точно не запах нафталина — он его не терпел.

В общем, всё отправилось в стирку.

Едва он закрыл крышку стиральной машины и вернулся с балкона, послышался шорох ключей — вернулся Цзэн Юйлян, за ним громко и весело болтала Линьчань, чей голос звучал даже громче, чем у него самого.

— Эй, Айе вернулся! Как раз хотел тебя найти, — бросил Цзэн Юйлян, швырнув связку ключей в сколотую фарфоровую миску на обувной тумбе.

— Айе-гэгэ! — радостно подпрыгнула Линьчань. — Угадай, что мы только что ели?

— Раз не взяли меня с собой, не буду гадать, — ответил Сянъе.

— …Ладно, сама скажу, — сдалась Линьчань. — Лао Цзэн угостил меня KFC.

Видимо, фастфуд остаётся детской страстью у каждого ребёнка. У Сянъе тоже был такой период, но Тао Янькун однажды сводила его в KFC, и впечатление оказалось посредственным.

— Почему мне не привезли? — спросил он. — Лао Цзэн, наверное, весь съел, потому что жадный?

— Враньё! — обиженно возразил Цзэн Юйлян тонким голоском. — Был целый семейный набор!

Сянъе не стал развивать тему, отвёл Линьчань к телевизору, а сам с Цзэн Юйляном укрылся в его комнате. Перед тем как закрыть дверь, он специально прибавил громкость телевизора. Линьчань уже устроилась на диванчике у туалета, лениво поглаживая набитый живот и даже не шевеля ногами.

Цзэн Юйлян прислушался к звукам за дверью — Линьчань не подходила — и, успокоившись, сказал:

— Ты как раз вовремя.

Сянъе перебил его:

— Не перебивай меня.

Цзэн Юйлян, приняв позу наставника, великодушно махнул рукой:

— Ладно, младший приоритетен. Говори первым.

Сянъе бросил на него недовольный взгляд и понизил голос:

— Деньги с того аванса… Мне нужно немного срочно.

Холостяк тратил немного, зарплата с основной работы покрывала все расходы, и он никогда не просил денег домой. Такой запрос был впервые.

Цзэн Юйлян приподнял брови:

— Что случилось?

— Нужны.

— В чём дело? Расскажи.

— Просто дай.

Чем больше он уходил в туман, тем подозрительнее становилось.

— Такая тайна, что даже мне нельзя знать?

Сянъе придумал отговорку:

— Завожу девушку.

Цзэн Юйлян от неожиданности чуть не подавился:

— …Какая же это «девушка», если так дорого?

— Да уж, чертовски дорогая.

— …

Цзэн Юйлян открыл шкаф, отодвинул ворох пёстрых рубашек и обнажил синий металлический сейф с двумя замками. Он ввёл код, затем передал очередь Сянъе. Сейф щёлкнул и открылся.

Внутри лежали плотные пачки наличных. По договорённости, деньги должны были разделить после получения окончательного платежа, но раз Сянъе срочно нуждался, Цзэн Юйлян великодушно разрешил взять аванс.

Сянъе аккуратно отсчитал двадцать тысяч и спрятал в карман куртки, после чего снова закрыл сейф.

— Пока в долг, — сказал он.

Цзэн Юйлян кивнул подбородком:

— Если заведёшь — не забудь привести, пусть посмотрю.

— Обязательно, — Сянъе похлопал по карману, убеждаясь, что деньги на месте. — Кстати, ты же хотел что-то сказать?

Цзэн Юйлян поправил одежду в шкафу, чтобы закрыть дверцу, и усадил Сянъе на край кровати. Он вытащил сигарету и протянул ему, но Сянъе, как всегда, отказался. Цзэн Юйлян тоже не стал курить, а просто крутил сигарету в пальцах.

— Раз уж мы успешно завершили тот заказ, — начал он, — сейчас опять нашли человека, который хочет, чтобы мы поработали. Гонорар вот такой, — он показал жест «ОК». — Берёмся?

Сянъе нахмурился.

Цзэн Юйлян продолжил:

— Я проверил: это коррупционер. Ещё был скандал с женщиной из его же учреждения, но дело замяли. Разумеется, пострадала она — её перевели в другое место.

Цзэн Юйлян отлично знал своего напарника. Им обоим нужна была благовидная причина, чтобы оправдать суть своих действий. Как в тот раз с Линьчань — ведь тот тип оказался хулиганом-насильником в общественном транспорте.

Но Сянъе покачал головой.

Цзэн Юйлян опешил:

— Что ты имеешь в виду?

— Я завязываю, — сказал Сянъе.

Каждое слово было понятно, но вместе они звучали как загадка.

— Как это «завязываю»?

Сянъе подобрал более книжное выражение:

— Золотые руки в таз не пущу.

Цзэн Юйлян замолчал, зажал сигарету в зубах и задумчиво ссутулился.

— Почему?

Сянъе не хотел вдаваться в подробности:

— Просто так.

— Из-за этой «дорогой девушки»?

Этот ярлык звучал фальшиво и раздражающе, и Сянъе возразил:

— У неё есть имя.

Цзэн Юйлян не ожидал такой привязанности и почувствовал себя преданным. Голос стал скупым:

— Стоит ли из-за этого?

— Всё, — сказал Сянъе.

— Серьёзно?

— Да. — Он попытался объяснить: — Так дальше продолжаться не может…

Цзэн Юйлян поставил ногу на выступающий чемодан под кроватью, оперся локтями на колени и молча закурил. За дверью телевизор глушил их нарастающее напряжённое молчание.

Сквозняк из окна донёс дым до Сянъе, сидевшего с подветренной стороны. Цзэн Юйлян, всё так же тонким и безнадёжным голосом, произнёс:

— Тогда проваливай.

Сянъе опешил:

— Да ладно тебе…

— Вали! — Цзэн Юйлян резко поднял голову. Впервые за всё время его добродушное лицо исказилось жестокой злобой. — Ты правильно услышал. Убирайся.

Гнев вспыхнул и в Сянъе. Он вскочил, будто его рост придал ему решимости, и сквозь стиснутые зубы бросил:

— Ты сам сказал. Не жалей потом.

— Вон! — почти визгнул Цзэн Юйлян. — Убирайся подальше и не показывайся мне на глаза!

Сянъе резко развернулся и вышел. Дверь с грохотом ударилась о стену, и с дверной коробки посыпалась пыль.

Линьчань испуганно вскочила с дивана:

— Айе-гэгэ…

Сянъе прошёл мимо, зашёл в свою комнату, вытащил чемодан и начал складывать одежду, которую только что вытащил из стиральной машины. Когда он застёгивал молнию, Цзэн Юйлян выбежал из своей комнаты и, тыча в него пальцем, закричал:

— Если ты презираешь это дело, оставь деньги!

Сянъе смотрел на толстый палец, направленный ему в лицо, и молчал, держа чемодан.

— Если тебе так мерзко, уходи! Но деньги оставь — не пачкай ими свою чистую душу и невинные руки!

Сянъе рассмеялся — от злости и обиды. Он расстегнул куртку, вытащил две пачки купюр и швырнул их прямо в лицо Цзэн Юйляну. Резинки лопнули, и красные банкноты с улыбающимися портретами Мао Цзэдуна разлетелись по воздуху.

Линьчань остолбенела: не зная, что делать — собирать деньги или пытаться их помирить.

— Думаешь, мне они нужны?!

Сянъе схватил чемодан, наступая на упавшие купюры, и вышел, не оглядываясь. Несколько банкнот прилипли к подошве и взлетели вслед за ним.

Всё так же в комнате с полуприкрытыми жалюзи.

На большом письменном столе, лишённом всяких предметов, лежала пожелтевшая старинная картина. Пожилой мужчина с лупой долго всматривался в неё, при этом его редкие волосы на лысине едва не соскользнули.

Он выпрямился и с сомнением посмотрел на мужчину, развалившегося на диване.

http://bllate.org/book/8933/814914