Готовый перевод Come Hide in My Arms / Спрячься в моих объятиях: Глава 58

Линь Тяо осталась на месте, дожидаясь, пока он отойдёт подальше, и лишь тогда направилась к той самой полке, которую заметила раньше. Она почти не выбирала — мельком взглянула и быстро схватила несколько вещей.

Касса находилась прямо впереди. Цзян Янь стоял в очереди, но, обернувшись, всё ещё видел её подозрительно крадущуюся фигуру.

— Что взяла? — спросил он.

Линь Тяо спрятала покупки за спину и, улыбаясь, посмотрела на него:

— Да ничего особенного. Оставайся здесь в очереди, а я пойду к соседней!

С этими словами она шагнула в сторону и встала у кассы в дальнем конце зала.

Цзян Янь: «…»

В разгар праздников супермаркет был переполнен, и даже одна лишь очередь заняла немало времени.

У Линь Тяо было мало покупок, поэтому она вышла раньше Цзян Яня. Подхватив пакет, она остановилась у входа и, завидев его силуэт, подошла поближе:

— Дай я один пакет понесу.

— Не надо, — ответил Цзян Янь, переложив оба пакета в одну руку и свободной взяв её за ладонь. — А всё-таки что ты купила?

— Новогодний подарок тебе, — сказала Линь Тяо, повесив пакет на запястье и засунув руки в карманы. Она локтем толкнула его и игриво добавила: — Угадай, что это?

Цзян Янь наугад назвал несколько вариантов, но все оказались неверными.

Он покачал головой:

— Не угадаю.

Они дошли до переулка. Уличный фонарь, который раньше не работал, теперь был починен — тусклую лампочку заменили на яркую белую.

Линь Тяо отпустила его руку, выхватила пакет и, словно демонстрируя сокровище, радостно объявила:

— Собрание каллиграфических работ Ван Сичжи!

«…»

Прошло несколько секунд. Цзян Янь провёл пальцем по переносице, уголки губ едва заметно приподнялись, и он тихо произнёс:

— Я думал...

Голос был слишком тихим, и Линь Тяо не разобрала слов.

— Ты думал что? — с любопытством спросила она.

— Ничего.

«…» Чем больше он так говорил, тем сильнее она подозревала, что за этим скрывается что-то важное. Линь Тяо схватила его за запястье и настойчиво потребовала:

— Нет, скажи честно! Так недоговаривать — это же издевательство!

Цзян Янь опустил глаза и встретился с её полным вопросов взглядом. Он неловко провёл языком по уголку губ:

— Ты так подозрительно шныряла по супермаркету... Я подумал, ты купила презервативы.

Последние два слова он произнёс особенно тихо. Линь Тяо услышала, но смысла не уловила и нахмурилась:

— Что?

— Презервативы, — повторил он.

— ?

«…»

Цзян Янь посмотрел на её невинное выражение лица и вдруг пожалел, что вообще затронул эту тему. После короткой паузы он тяжело вздохнул и почти шёпотом выдавил:

— French letter.

Два незнакомых, но в то же время знакомых английских слова.

Линь Тяо понадобилось целых десять секунд, чтобы осознать их значение. Её щёки мгновенно вспыхнули, будто их обожгло пламенем. Она смотрела на него с полным недоверием:

— Мне шестнадцать лет! Мне, чёрт возьми, всего шестнадцать!!! Как ты вообще мог так подумать обо мне?!

«…»

Они добирались до интернет-кафе больше десяти минут.

В праздничные дни кафе было закрыто: Гуань Чэ и остальной персонал уехали домой, и в здании оставался только Цзян Янь.

Едва войдя внутрь, Линь Тяо ощутила странное одиночество: обычно шумный и оживлённый зал был пуст. Мониторы выключены, кресла аккуратно расставлены у столов.

Цзян Янь, похоже, уже привык к такой тишине. Он прошёл в соседнюю гостиную, и Линь Тяо, помедлив мгновение, последовала за ним.

Он уже снял пуховик и натягивал поверх свитера фартук.

Услышав её шаги, Цзян Янь обернулся, и в его глазах мелькнула улыбка:

— Подойди, помоги завязать.

Линь Тяо послушно подошла.

Фартук был на завязках, и концы шнурков свисали по бокам — их нужно было стянуть и завязать на талии.

Пока она наклонялась, чтобы взять шнурки, ей вспомнились утренние слова Ху Ханхана, и она тихо спросила:

— Почему ты не едешь домой на праздник?

Из-за близости их тел он явно напрягся.

Наступила короткая пауза.

Цзян Янь опустил голову, глядя в угол пола, и тихо ответил:

— Не хочу возвращаться. Там всё равно не мой дом.

Его дом давно развалился.

Руки Линь Тяо замерли на шнурках:

— И всё это время ты один?

— Не всё, — сказал Цзян Янь. — Только последние несколько лет.

Линь Тяо ничего не ответила. Быстро завязав узел, она обхватила его сзади, прижавшись щекой к мягкому свитеру, и тихо, почти шёпотом, произнесла:

— Цзян Янь.

— А?

— Жаль, что мы не встретились раньше.

Цзян Янь тихо усмехнулся, накрыв её руки своей ладонью, и развернулся, чтобы обнять её:

— Но сейчас — тоже хорошо.

Линь Тяо обвила руками его талию, подняла глаза и вдруг, встав на цыпочки, поцеловала его в подбородок. Затем быстро отстранилась, уткнувшись лбом ему в грудь, и в голове её мелькнула дерзкая мысль:

— А почему бы тебе не провести Новый год у нас?

Автор примечает:

— Братан Цзян: «Это слишком быстро, нет?»

— У меня гастрит, завтра, возможно, снова опоздаю с обновлением (T＿T)

Цзян Янь приготовил три вкусных блюда и суп: тушёную говядину с картофелем, жареные куриные крылышки, тушёную зелёную капусту и томатно-яичный суп.

Блюда были аппетитными, ароматными и яркими. Линь Тяо ела до тех пор, пока не почувствовала, что лопнет, и лишь тогда отложила палочки. Она сделала глоток ледяной колы и, довольная, погладила живот:

— Ты готовишь лучше моей мамы.

Цзян Янь ел немного и давно уже отложил палочки. Услышав комплимент, он лишь прищурился и, вытащив салфетку, аккуратно вытер уголок её рта:

— Насытилась?

— Да, — ответила Линь Тяо, откинувшись на спинку стула. Она выглядела ленивой и сонной, как сытый котёнок, готовый уснуть.

Цзян Янь улыбнулся и унёс грязную посуду на кухню.

Линь Тяо последовала за ним, чтобы помочь, и они втиснулись вдвоём у раковины, тихо переговариваясь.

В комнате царил тёплый полумрак, и на прозрачном стекле окна отражались две фигуры — одна высокая, другая пониже.

Когда уборка закончилась, было ещё только без двадцати девять.

Цзян Янь вымыл руки, достал из шкафчика чистое полотенце и протянул ей:

— Отвезти тебя домой?

— Подожди немного, — сказала Линь Тяо, сжав его руку сквозь полотенце и поглаживая большим пальцем его запястье. — Хочу ещё немного побыть с тобой.

Цзян Янь вдруг улыбнулся:

— Хорошо.

Было ещё рано, и они поднялись наверх, в комнату. Цзян Янь выбрал фильм — детектив с высоким рейтингом.

Когда начался фильм, он выключил свет, чтобы создать атмосферу.

На журнальном столике лежала клубника, купленная им вечером.

Ягоды были сочными, налитыми сладостью, с ярко-красной мякотью.

Линь Тяо съела две и вспомнила о нём:

— Хочешь?

В полумраке клубника в её руке то появлялась, то исчезала вместе со сменой яркости на экране. Цзян Янь наклонился, чтобы взять ягоду, но в этот момент экран погрузился во тьму.

И вместо клубники его губы коснулись тыльной стороны её ладони.

«…»

Линь Тяо мгновенно замерла. Рядом раздался его приглушённый смех. Она толкнула его в плечо:

— Чего ржёшь?

Он не обратил внимания, слегка повернул голову и забрал клубнику у неё из пальцев. Его тёплые губы, будто случайно, снова коснулись её пальцев — медленно, с намёком.

Такой замедленный жест легко мог пробудить самые нежные и волнующие чувства.

Линь Тяо, совершенно неопытная в подобных делах, не знала, как реагировать, и в сердцах швырнула ему на колени тарелку с фруктами:

— Ешь сам!

— Нет, — сказал он, возвращая тарелку ей на колени. Его голос стал ниже, почти шёпотом: — Когда ты кормишь, вкуснее.

«…»

Фильм длился два часа. В финале оба героя погибли, и Линь Тяо, хоть и была потрясена, задумалась над смыслом происходящего.

С таинственного трупа в гостиничном номере началась цепь событий, раскрывших десятилетнее дело об убийстве целой семьи из четырёх человек. Когда полиция арестовала подозреваемого и обнародовала запись допроса, Линь Тяо ожидала каких-то шокирующих признаний, но оказалось, что причиной всему — несчастливая семейная жизнь и родительское предпочтение сыновей перед дочерьми, что привело к искажению психики и выбору преступного пути.

В финале режиссёр включил пятиминутное анонимное аудиоинтервью с женщинами, чья жизнь была испорчена предвзятостью родителей и давлением традиционного мышления.

Одна из респонденток особенно запомнилась Линь Тяо:

— Я не отрицаю, что мои родители любили меня, но не могу игнорировать и того, что именно они внушили мне всю мою неуверенность и тревогу.

Закончилась финальная композиция.

Цзян Янь собирался включить свет, но услышал её голос:

— Мой папа — отличный муж и прекрасный руководитель. Раньше я думала, что он и отец замечательный.

Он всё же включил свет и увидел, что у неё покраснели глаза. Ничего не говоря, он притянул её к себе.

— Он действительно хороший отец, — сказала Линь Тяо. — Просто... сыновья ему нравятся больше, чем дочери.

Та ночная ссора между Фан Исын и Линь Юнчэнем всё ещё колола её сердце, как заноза, которую невозможно вытащить.

В комнате повисла тишина.

— У старшего поколения часто бывает такое мышление, — тихо сказал Цзян Янь, поглаживая её по спине. — Это многовековая традиция, укоренившаяся в сознании. Мы не можем изменить их взгляды... Но я обещаю: в нашем доме такого не будет.

Он приподнял её подбородок и, наклонившись, лёгким поцелуем коснулся её лба:

— Мне всё равно, мальчик или девочка — лишь бы от тебя. Я буду любить любого.

Глаза Линь Тяо снова наполнились слезами. Он поцеловал уголок её глаза и провёл пальцем, вытирая слёзы:

— Не плачь.

Цзян Янь крепко обнял её, прижав к себе. Она уткнулась лицом ему в шею, и горячие слёзы скатились по его коже под воротник.

За всё время их знакомства он впервые видел, как она плачет — тихо, сдерживаясь, но так горько и обиженно.

Ему было невыносимо больно за неё.

Линь Тяо не задержалась у него надолго.

На следующий день был канун Нового года — день, когда вся семья собирается вместе. Линь Юнчэнь и Фан Исын вернулись из командировки накануне вечером и обнаружили, что дома никого нет. Они тут же позвонили Линь Тяо.

В тот момент она только что плакала, и Цзян Янь аккуратно прикладывал к её глазам тёплое полотенце.

Звонок нарушил тишину.

Узнав мелодию, установленную для родителей, Линь Тяо вышла в другую комнату и ответила. После короткого разговора она сказала, что скоро вернётся.

Когда она положила трубку, Цзян Янь подошёл и осторожно коснулся её ещё покрасневших глаз:

— Пойдём, отвезу тебя домой.

За окном уже была глубокая ночь, но Линь Тяо отказалась:

— Я сама на такси поеду.

Он не согласился, надел чёрный пуховик и протянул ей её куртку:

— Это обязанность парня.

«…»

В праздники многие магазины и службы доставки прекращали работу, но такси работало круглосуточно без выходных.

Цзян Янь вызвал машину.

Когда они вышли к переулку, водитель уже ждал, куря у открытого окна. Увидев их, он быстро затушил сигарету и высунулся:

— Вы заказывали? Последние цифры телефона xxxx?

— Да.

Цзян Янь открыл дверцу, дождался, пока Линь Тяо сядет, и сел следом за ней.

http://bllate.org/book/8877/809608