Готовый перевод The Substitute Bride Beauty / Красавица-невеста по замене: Глава 36

Ей до боли хотелось всё выяснить, но разум напоминал: теперь она принцесса Хуачао и не может проявлять излишнюю озабоченность судьбой какого-то пленного слуги. Она знала — Чанбо уже заподозрил неладное, и ей нельзя допускать новых промахов.

Цинъянь понимала: если правда всплывёт, неизвестно, поймают ли принцессу Хуачао, но весь свадебный эскорт под предводительством генерала Ли непременно пострадает. Внезапно плечи её стали будто налиты свинцом.

Она презрительно фыркнула:

— Ты, оказывается, очень привязан к прошлому. Раз так скучаешь по прежнему господину, зачем вообще вернулся служить в этот дом?!

Лицо Чанбо мгновенно потемнело. Он опустил глаза и тихо произнёс:

— Ребёнок без родителей — жалкое зрелище. Но… да, ей действительно не место в этом доме. Я как можно скорее отправлю её прочь.

— Ха, раз уж понимаешь, так и поступай, — бросила Цинъянь и развернулась, чтобы уйти.

Но в тот самый миг, когда она отвернулась, ноги подкосились. Сердце будто ужалило что-то острое.

«Без родителей?»

Что это вообще значит?

Господин был убит ею самой, но госпожа? Госпожа так любила маленькую Ваньвань — разве могла она бросить дочь? Да и сам господин был правителем Чжанъюаньчжоу — высокопоставленный чиновник, в доме которого слуги считались сотнями! У маленькой госпожи было сразу три кормилицы и множество служанок. Как Ваньвань могла остаться без присмотра?

Цинъянь не верила.

Но перед глазами всплыл образ девочки, которая смотрела на неё, склонив голову набок. Узкие глаза малышки так напоминали нежные черты её госпожи…

Где-то в глубине души она уже почти поверила.

Цинъянь, как во сне, вернулась в свои покои и выпила глоток холодного чая, чтобы прийти в себя. Затем велела Суй’эр позвать управляющего Бая.

Сначала она хотела отослать всех служанок, оставив лишь Вэньси. Но тут же одумалась: если нарочно распустить прислугу, Чанбо точно заподозрит что-то странное. Поэтому она оставила всех горничных в комнате.

Управляющий Бай явился очень быстро.

Цинъянь улыбалась, говоря мягко и ласково:

— Попросила вас прийти, потому что хочу кое-что уточнить.

— Госпожа спрашивайте! Старый слуга расскажет всё, что знает, — ответил он.

Цинъянь всё так же улыбалась, будто спрашивала о чём-то обыденном:

— На самом деле ничего особенного. Просто хочу побольше узнать о ване. Например, что ему нравится, чего не терпит, с кем дружит, а с кем в ссоре… Да и вообще обо всём, что касается его. Я ведь из государства Тао, здесь мне всё чужое и незнакомое. Хотелось бы получше понять своего супруга.

— Кстати, — обратилась она к служанкам в комнате, — если вы что-то знаете, тоже рассказывайте!

Девушки захихикали.

Суй’эр игриво воскликнула:

— Госпожа теперь только и думает о ване!

Остальные снова залились смехом.

Цинъянь вовремя изобразила застенчивость молодой невесты.

Все заговорили разом, делясь историями о Дуань Уцо. Цинъянь улыбалась, казалась совершенно непринуждённой, и постепенно атмосфера стала ещё свободнее. Она не торопилась, выждала, пока все достаточно наговорятся, и лишь потом небрежно перевела разговор на Чжанъюаньчжоу, выразив лёгкую тревогу о будущем, когда они переедут в удел.

Служанки ничего не знали о Чжанъюаньчжоу, но управляющий Бай кое-что поведал.

Цинъянь взяла с блюда яблоко и, будто между делом, спросила:

— А каковы отношения между ваном и правителем Чжанъюаньчжоу?

— Хотя удел вана и находится в Чжанъюаньчжоу, за все эти годы он провёл там меньше полугода в общей сложности. Полагаю, местные чиновники с ним почти не знакомы. К тому же, когда господин Сюнь занял пост правителя, ван уже ушёл в храм Юнчжоу.

Цинъянь откусила кусочек яблока.

— А, значит, он совсем недавно назначен.

— Да. Господин Сюнь на этом посту меньше года, я его не знаю. А вот прежнего правителя помню хорошо.

Цинъянь взяла виноградину из руки служанки и небрежно спросила:

— Неужели прежний правитель получил повышение?

— Нет-нет! Говорят, он присвоил казённые деньги, выделенные на строительство моста, и теперь сидит в тюрьме.

Виноградина выскользнула из пальцев Цинъянь и упала на пол.

Её ресницы дрогнули, но она тут же, будто ничего не случилось, взяла другую виноградину и положила в рот. Лицо её по-прежнему светилось улыбкой, и она продолжала слушать рассказы управляющего о Чжанъюаньчжоу. Прошло ещё два часа, прежде чем она, сославшись на усталость, отпустила всех.

Когда в комнате остались только она и Вэньси, та холодно спросила:

— Что ты задумала? Они могут и не понять, но я-то знаю: тебе совершенно безразличен Чжаньский ван.

Цинъянь не поднимала головы, глядя на недоеденное яблоко в руках. Голос её прозвучал ровно:

— Вэньси, узнай всё, что можно, о деле бывшего правителя Чжанъюаньчжоу И Жуйдэ, обвинённого в растрате казённых средств. Мне нужно знать, что стало с семьёй И.

— Ты думаешь, у меня такие возможности? — ледяным тоном ответила Вэньси.

Цинъянь вдруг подняла голову и пристально посмотрела Вэньси в глаза:

— Я знаю, у тебя в тени есть свои люди.

Они долго смотрели друг на друга.

Наконец Вэньси первой нарушила молчание:

— Нельзя заниматься посторонними делами — это вызовет подозрения.

— Если ты не поможешь, я сама начну расследование — и это вызовет куда больше подозрений, — настаивала Цинъянь.

— Ты меня шантажируешь?

— Помнишь Хэ Пина? — неожиданно спросила Цинъянь.

Вэньси на миг замерла. Хэ Пин — тот самый солдат, нарушивший воинский устав, пытавшийся бежать и похитить Цинъянь перед побегом? Тогда главной задачей было как можно скорее доставить Цинъянь в столицу. Чтобы не вызывать подозрений у государства И, генерал Ли временно отказался от поисков Хэ Пина и лишь уезжая тайно возобновил их. Удалось ли найти беглеца — Вэньси не знала.

— Что ты имеешь в виду? — голос Вэньси стал ещё холоднее.

Цинъянь крепко сжала подлокотники кресла:

— Это я сама отпустила его. Если ты сейчас убьёшь меня, он выложит всё: как принцесса Хуачао нашла меня, чтобы я её заменила.

Вэньси смотрела на незнакомое лицо Цинъянь. Эта женщина совсем не походила на ту наивную и простодушную девушку, какой она её помнила. Ей стало трудно узнать перед собой ту самую Цинъянь.

В комнате повисла напряжённая тишина.

Цинъянь всё крепче сжимала подлокотники.

Прошла целая вечность, прежде чем Вэньси спросила:

— Та госпожа, о которой ты так часто упоминаешь… она для тебя действительно так важна?

— Важнее, чем принцесса Хуачао для тебя, — ответила Цинъянь.

Вэньси, кажется, кое-что поняла. Она мрачно сказала:

— Хорошо. Я тайно пошлю людей. Но обещаю лишь сделать всё возможное. Главное условие — ничто не должно угрожать принцессе Хуачао.

— Договорились, — согласилась Цинъянь.

Вэньси развернулась и вышла.

В комнате осталась только Цинъянь. Она опустила лицо в ладони и тяжело вздохнула. Ей было стыдно за то, как она только что разговаривала с Вэньси, за шантаж. Сердце её сжималось от вины.

Она солгала.

Она никогда не отпускала Хэ Пина. Всё это — выдумка.

Но сердца людей несправедливы. Принцесса Хуачао спасла ей жизнь, и Цинъянь готова была отдать за неё всё — свою жизнь, свою судьбу. Однако в её сердце госпожа значила больше, чем собственная жизнь и всё на свете.

Если бы она не солгала, Вэньси не помогла бы.

В последующие дни Цинъянь чувствовала неловкость, общаясь с Вэньси, и чаще поручала повседневные дела Цинъэр и Суй’эр. Вэньси тоже избегала лишних встреч, разве что вечером, когда приходила накладывать Цинъянь компресс на глаза.

Пять дней Дуань Уцо не появлялся. Дело Чэн Цзи, казалось, сошло на нет.

На пятый вечер, когда Вэньси делала компресс, она сообщила результаты расследования. Всё подтвердилось: И Жуйдэ обвинили в растрате казённых средств на строительство моста, лишили должности, конфисковали имущество и посадили в тюрьму. Однако в заключении находились только он и его старший сын. Жена и дочь исчезли в столице, их след простыл.

Цинъянь сняла повязку — глаза её покраснели от слёз.

Вэньси бросила взгляд на её глаза и сухо сказала:

— Я пошлю людей разыскать старшую дочь семьи И.

Она собрала повязку и таз с водой, чтобы уйти.

— Вэньси-цзецзе… — Цинъянь схватила её за рукав и с жалобным видом посмотрела на неё.

Вэньси вздохнула:

— Каждая служит своей госпоже, у каждой свои принципы. Никто не виноват. Просто…

Цинъянь вдруг обняла Вэньси за талию и прижалась лицом к её одежде. Та уже собиралась отстраниться, как вдруг услышала тихие всхлипы. Вэньси вспомнила: когда они только познакомились, Цинъянь сломали ногу, и даже тогда, несмотря на страшную боль, она не проронила ни слезинки. А теперь плачет… Это сбило её с толку.

Рука Вэньси замерла в воздухе, а потом медленно легла на плечо Цинъянь. Нахмурившись, она кашлянула:

— Перед тем как войти, я слышала от слуг в переднем дворе: Чжаньский ван вернулся и сейчас разговаривает с управляющим Баем. Скоро будет здесь. Так что… не плачь.

Цинъянь подняла лицо, недовольно нахмурилась и буркнула:

— И зачем он вообще вернулся?

Глаза её были красными, на ресницах блестели слёзы.

— Бедный монах обязан часто наведываться домой, дабы не охладить чувства к супруге, — раздался голос Дуань Уцо.

Цинъянь обернулась к двери. Там стоял Дуань Уцо в алой монашеской мантии. Она мысленно ругнула себя: «Ну и язык у тебя, Цинъянь!»

Вэньси отстранила руку Цинъянь, поклонилась Дуань Уцо и вышла, унося таз.

Цинъянь быстро вскочила и подбежала к шкафу. Она присела на корточки, порылась в ящике и нашла чётки. Подойдя к Дуань Уцо, она протянула их ему с яркой улыбкой, обнажив ямочки на щеках.

— Чётки вана.

Затем, чувствуя внезапную вину, тихо пояснила:

— Нашла на ложе для медитации… Вы их забыли.

Она помнила удивление, когда обнаружила, что чётки обвивали её длинные волосы. Не зная почему, она решила скрыть это, притвориться, будто не знает, что Дуань Уцо использовал их, чтобы собрать её пряди.

Дуань Уцо взял чётки и спросил:

— Госпожа, похоже, не рада возвращению бедного монаха?

Цинъянь уже приготовила отговорку, но в последний момент передумала. Она подняла на него ясные глаза и честно сказала:

— Да. Мне спокойнее спать одной, чем рядом с тобой.

— Так ли? — Дуань Уцо перебирал чётки. — Но госпоже суждено всю жизнь делить ложе с бедным монахом. Лучше привыкать скорее, а то каждую ночь будешь мучиться бессонницей.

Цинъянь натянуто улыбнулась:

— Ну, не факт. Я подберу тебе побольше наложниц — пусть поочерёдно принимают тебя в первый, второй, третий день месяца… Тогда уж точно найдётся время и для меня одной. И таких дней будет немало.

Она невольно подняла глаза и увидела, как лицо Дуань Уцо стало ледяным. Ей показалось, что она уже видела такое выражение… Точно! Когда она выразила желание выйти замуж за второго вана, Дуань Уцо смотрел точно так же.

Цинъянь опешила. Что она такого сказала? Ведь первая жена, предлагающая мужу наложниц, проявляет великодушие и добродетель. Разве мужчина не должен быть доволен? Разве что между ними настоящая любовь, и тогда третьего рядом терпеть невозможно. Но Цинъянь прекрасно знала: между ней и Дуань Уцо нет и тени чувств, не говоря уж о любви.

— Госпожа так ненавидит бедного монаха? — медленно спросил Дуань Уцо.

— Вовсе нет! — глаза Цинъянь сияли, и в их прозрачной чистоте, казалось, можно было увидеть саму душу.

Дуань Уцо смотрел в эти ясные глаза и вдруг онемел.

— Ладно, — сказал он, чувствуя внезапную скуку. Он прошёл мимо Цинъянь к столу и налил себе воды. Путь из храма Юнчжоу был неблизким, и, хоть он и не был покрыт пылью дорог, всё же сильно хотел пить.

Цинъянь осталась на месте, лишь повернувшись, чтобы смотреть ему вслед. Она всё ещё ломала голову, что же могло его рассердить.

Дуань Уцо крутил в руках чашку и неспешно произнёс:

— Раз госпожа так благоразумна, подойди и займись с бедным монахом обычными супружескими ласками.

Цинъянь подошла. Она встала перед ним, опустив глаза на его алую мантию. Вздохнув, она подняла руки и стала распускать завязки на груди.

Дуань Уцо схватил её за запястья:

— Госпожа хочет большей близости?

Цинъянь подняла на него глаза и честно ответила:

— Не знаю, зачем ты сегодня надел мантию. Обычные монашеские одежды я уже привыкла видеть — они кажутся мне повседневными. Но эта мантия… будто придворная дама облачилась в парадный наряд. Вся в красном сиянии… Мне кажется, я оскверняю Будду.

Она всегда смотрела на людей этими ясными, сияющими глазами.

http://bllate.org/book/8699/796102