Готовый перевод Beauty in the Palm / Красавица на ладони: Глава 34

Хо Янь неторопливо подошёл к ней. Суровые черты его лица постепенно смягчились. Остановившись перед Бай Вань, он слегка сжал её ладонь и небрежно спросил:

— Госпожа, что привело вас сюда?

Бай Вань медленно изогнула губы в улыбке, сама крепко обхватила его руку и прижалась к холодной груди. Затаив дыхание, она искала почти неслышное биение его сердца и тихо ответила:

— Хотела заказать себе статую бодхисаттвы.

Она думала, что сможет.

Меховой капюшон из шкурки снежной лисы мягко обрамлял её лицо, делая похожей на живую лисицу, вынырнувшую из зимней метели.

В объятиях Хо Яня разлилось тепло, а в ноздри ударил насыщенный горький аромат роз. Он невольно приподнял бровь, пальцы правой руки непроизвольно сжались, но через мгновение он медленно поднял их и положил на тонкую талию Бай Вань.

Выступающий конец её диадемы холодно упёрся ему в подбородок. Хо Янь зарылся лицом в ямку у её плеча, глубоко вдохнул — пока её нежный женский запах полностью не заполнил всё вокруг — и лишь тогда удовлетворённо, лениво произнёс:

— Молиться богам и бодхисаттвам — пустая трата времени, госпожа. Лучше попросите меня.

Тело Бай Вань напряглось, румянец стремительно залил её уши. Она вцепилась ногтями в мягкую плоть у него на боку и больно щипнула.

Хо Янь резко втянул воздух сквозь зубы. Опустив голову, он взглянул в её сияющие, как звёзды, глаза. Вся злость в нём мгновенно испарилась. Её мочки покраснели, и ему захотелось укусить их.

Он посмотрел на белые нефритовые серьги в её ушах и с сожалением отказался от соблазна. Вместо этого он начал лениво поглаживать её талию и протянул:

— Пойдём на ярмарку?

*

Молодой монах постучался в дверь кельи и, наклонившись, прошептал на ухо Цзинъюаню:

— Учитель, те двое мирян отправились вниз, на ярмарку.

Цзинъюань в это время ухаживал за одиноким, еле живым гусём. Аккуратно переложив птицу поближе к угольной жаровне, он осторожно расправил её почти высохшие крылья. Увидев, что гусь снова ожил и его чёрные, как бобы, глазки озорно заблестели, Цзинъюань улыбнулся.

— Приготовь чернила, — велел он ученику.

Монах Гуанчжэнь недовольно поморщился:

— Учитель, вы же уже несколько раз кровью изрыгали! Не могли бы вы хоть немного отдохнуть и не писать?

Цзинъюань сел за стол и взял кисть. С каждым новым мазком алый родимый знак на его лбу становился всё ярче.

— Звезда Императора склонилась, Чу стоит на краю гибели. Если Императорскую звезду уже не поднять, то хотя бы надо удержать Звезду Феникса. Я пишу ради спасения народа Чу.

*

К полудню снег прекратился. Солнце повисло высоко в небе, окутав всё мягким светом. На улице Фуюй у подножия горы Фуюй бурлила ярмарка. Шум и весёлые голоса доносились даже до вершин холмов.

Ярмарка, или базар, собрала множество торговцев: здесь были и оседлые лавочники, и странствующие продавцы, и просто уличные торговцы. На прилавках можно было найти и редкие сокровища, и простые безделушки. Здесь же выступали фокусники и акробаты, а ночью веселье становилось ещё громче: всю ночь горели фейерверки, ставили театральные представления, звучали комические сценки — зрелище поистине великолепное.

Бай Вань обычно не любила шумных мест, но сейчас ей давно не доводилось погружаться в такую густую, живую атмосферу людской суеты. В ушах звенели возгласы торговцев и одобрительные крики зрителей, а она, пробираясь сквозь толпу вместе с Хо Янем, невольно чувствовала, как уголки её губ всё выше поднимаются в улыбке.

С тех пор как Хо Янь в прошлый раз вывел её из дворца, она не выходила на подобные праздники уже два года. Тогда, на фонарном празднике, они почти не разгадывали загадок — зато подобрали Бу Ли.

Бай Вань шла по улице, рассматривая всякие мелочи, и теперь уже не просто глазела, как в прошлый раз, а с живым интересом указывала Хо Яню на понравившиеся вещицы, требуя купить их.

То маленькую статуэтку, то складной веер, то сахарные яблоки на палочке или фигурки из теста — она всё подбирала, радостно прыгая, совсем забыв о прежней сдержанности. Теперь она ничем не отличалась от обычной незамужней девушки.

Хо Янь наблюдал, как она постепенно теряет свою первоначальную осторожную сдержанность и раскрывается во всей своей жизнерадостности. Годы уныния словно испарились, её лицо сияло свежестью цветущего лотоса, глаза искрились, как звёзды, и в них всё явственнее проглядывала детская непосредственность.

Если бы он не сказал, кто она такая, никто бы и не догадался, что перед ними — самая знаменитая императрица Чу.

Хо Янь принял из её рук груду мелочей, которые она уже не могла удержать, и протянул в пустоту. Из толпы тут же вышел один из его людей и почтительно забрал покупки.

В следующий миг к его губам поднесли палочку с сахарными яблоками, на которой уже не хватало двух шариков. Хо Янь нахмурился и упрямо не открывал рта — его отвращение было очевидно.

Палочка снова качнулась. Бай Вань подошла ближе и, улыбаясь, заглянула ему в глаза:

— Очень сладко, совсем не кисло.

Хо Янь молча смотрел на неё.

Её щёчки порозовели, лицо стало белым с румянцем, а на губах блестела капля сиропа, делая их ещё сочнее и соблазнительнее.

Бай Вань заметила, как в его глазах потемнело, и инстинктивно попыталась отступить, но он резко схватил её за запястье. От рывка она упала прямо ему на грудь.

Хо Янь натянул на неё капюшон от меховой накидки, полностью скрыв её лицо, затем приподнял подбородок и, наклонившись, поцеловал её в губы.

Люди сновали вокруг них, но в открытой стране Чу такие проявления чувств никого не удивляли.

Просто Хо Янь не хотел, чтобы кто-то ещё видел эту особенную красоту, принадлежащую только ему.

Как он осмелился!

Бай Вань широко раскрыла глаза от изумления. Поцелуй заставил её щёки вспыхнуть, и она бессознательно сжала пальцами складки его одежды на груди. Вторая рука, державшая палочку с яблоками, разжала пальцы, и лакомство упало на землю.

Когда он наконец отпустил её, Бай Вань дотронулась до покрасневших губ, злилась и стыдилась одновременно. Посмотрев на испорченные яблоки, она не удержалась и пнула Хо Яня по голени, бросив на него полный упрёка и гнева взгляд, после чего приподняла подол и побежала прочь.

Хо Янь поправил помятую одежду и задумчиво облизнул губы. Да, действительно сладко.

Он прикинул про себя: ей всего восемнадцать, ведь она ещё ребёнок — на целых семь лет моложе его.

Бай Вань, прикрывая раскалённые щёки, не осмеливалась убегать далеко. Заметив впереди прилавок с косметикой, она с радостью подбежала к нему и стала разглядывать разноцветные баночки с румянами и помадами.

Как и все девушки, она любила украшать себя, просто внешне казалась более сдержанной. Внутри же ничем не отличалась от других.

— Хо Янь, посмотри, этот оттенок красив? — Бай Вань выбрала баночку с пурпурной помадой, нанесла немного на запястье и подняла руку, чтобы он оценил. — Ну как?

Хо Янь стоял в шаге от неё, не слишком близко и не слишком далеко, держа в руке новую палочку с сахарными яблоками. Он неспешно откусил одно и бегло взглянул на её запястье:

— Не сравнится даже с тысячной долей вашей красоты, госпожа.

Раньше вокруг прилавка толпились женщины и девушки. Когда подошла одна Бай Вань, все лишь поразились её неземной красоте. Но стоило приблизиться Хо Яню — с его ослепительной внешностью и ледяной, недосягаемой аурой — как все инстинктивно отпрянули, прячась по краям прилавка и перешёптываясь.

Щёки Бай Вань вспыхнули, и она бросила на него укоризненный взгляд:

— Я спрашивала, хороша ли помада!

Хозяйка прилавка, тридцатилетняя, но всё ещё очень привлекательная женщина, рассмеялась:

— Конечно, не сравнится с вашей небесной красотой, госпожа! Ваша кожа белоснежна, как нефрит, а с этой помадой вы станете ещё прекраснее. Если нравится, пусть ваш муж купит вам для забавы.

Она сразу поняла по их виду и осанке, что перед ней — представители знати, возможно, даже из императорской семьи.

«Госпожа», «муж»…

Хо Янь, смакуя сладость во рту, бесстрастно кивнул:

— Возьмите по одному оттенку каждого вида и упакуйте.

Хозяйка обрадовалась и засуетилась, выбирая цвета, и при этом весело сказала Бай Вань:

— Вы отлично выбрали себе мужа, который ценит вас как драгоценность!

Бай Вань покраснела ещё сильнее под завистливыми взглядами окружающих женщин и опустила голову, стирая помаду с запястья платочком.

Затем она потянула Хо Яня за рукав:

— Вон там фокусники! Пойдём посмотрим!

Хо Янь позволил ей вести себя, и его тёмные глаза упали на её покрасневший кончик уха. Он провёл языком по зубам.

Она не возразила против обращения «муж». Хо Янь не хотел признаваться, но от этого ему стало приятно.

Когда её мягкая ладонь тянула его за собой, даже раздражающий шум толпы перестал вызывать желание убивать.

Бай Вань вся сосредоточилась на выступлении фокусников. Люди Хо Яня незаметно расчистили им дорогу, и пара оказалась в первом ряду.

Её ослепительная красота привлекла внимание многих, и некоторые уже собирались подойти заговорить с ней, но тут же заметили стоящего рядом Хо Яня — настоящего демона, источающего ледяную угрозу. Все мечтатели мгновенно разбежались, а остальные люди, которых оттеснили, даже не осмелились возмутиться и лишь прижались к стенам.

Когда вокруг никого не осталось, Бай Вань почувствовала себя свободнее и не отрывала больших, круглых глаз от сцены.

На площадке фокусник, завязав себе глаза, метнул дротик в мишень, на которой вместо центра был привязан человек.

Бай Вань тут же схватила руку Хо Яня и прикрыла себе глаза. Лишь когда раздались аплодисменты, она осторожно опустила его ладонь, оставив открытыми только большие, испуганные глаза.

Дротик воткнулся в мишень в считаных миллиметрах от головы связного человека.

Увидев, как Бай Вань облегчённо хлопает себя по груди, Хо Янь усмехнулся. Это же их ремесло, зрители платят за острые ощущения, а не за реальный риск. Артист и зритель — оба получают то, за что заплатили.

Вокруг все радовались и кричали, лишь эта глупая императрица сочувствовала.

Рядом с площадкой мальчишка бил в медный гонг и громко произносил пожелания удачи. Его кожа была обгоревшей от солнца, и в такой лютый мороз он был одет лишь в короткую коричневую рубашку. Губы посинели от холода, но глаза всё ещё блестели.

Несмотря на старания мальчика, денег ему бросали мало — лишь несколько щедрых зрителей подарили ему пару медяков.

Однако он не выглядел расстроенным и ещё громче бил в гонг, стараясь привлечь внимание.

Бай Вань заметила, что фокусник, кажется, изменил позу.

Прищурившись, она посмотрела на мишень и поняла: следующий дротик, скорее всего, попадёт в человека.

Поэтому, когда медный поднос с гонгом протянули к ней, она просто отпустила руку, и на поднос, где лежало всего несколько монеток, упала серебряная слиток в десять лянов.

Мальчик замер, потом бросился на колени и стал кланяться, называя её благородной госпожой.

Шум вокруг стих. Все глаза были прикованы к этой паре — настолько они выделялись своей красотой.

И тут все услышали, как небесно прекрасная госпожа добавила:

— Я хочу, чтобы следующий дротик попал в мишень.

Толпа оживилась. Многие подумали про себя: «Какая красавица, а внутри — змея!»

Мальчик замер на полуслове, его тёмное лицо ничего не выдавало, но в глазах уже накапливались слёзы. Он колебался, но потом решительно кивнул.

Горячая слеза упала на землю и растаяла в снегу.

— Я имею в виду — в мишень за спиной человека, — уточнила Бай Вань, быстро подсчитав количество дротиков у фокусника. — За каждый точный бросок — десять лянов. Два броска — двадцать, и так далее, пока все дротики не закончатся.

Мальчик поднял на неё недоверчивый взгляд, на ресницах ещё висели слёзы.

Фокусник тоже услышал и, не скрывая радости, спросил дрожащим голосом:

— Госпожа… вы говорите всерьёз?

Бай Вань кивнула мальчику и добавила:

— Но есть условие: если хоть один дротик попадёт в человека, вы получите только десять лянов.

Даже эти десять лянов стали бы для них настоящим богатством — хватило бы на целый сезон. А если получится больше, они смогут перестать выступать в такую стужу и отправить маленького Дунцзы в школу.

Фокусник тут же согласился. Сердце его бешено колотилось, ладони вспотели — впервые за жизнь ему встретился такой щедрый заказчик, и он нервничал.

Глубоко вдохнув и выдохнув, он метнул первый дротик — и дальше всё пошло легко и уверенно. Последний дротик вонзился в мишень под бурные аплодисменты толпы.

Бай Вань естественно протянула руку Хо Яню.

Он посмотрел на неё, будто она совершенно нормально поступила, и ткнул ей в губы сахарным яблоком:

— Госпожа щедра, но расплачиваться-то придётся.

Хотя он и ворчал, кошелёк всё же послушно передал ей.

Он снова и снова тыкал ей в губы яблоком, оставляя на них сладкий сироп — смысл был ясен.

Бай Вань облизнула губы прямо у него на глазах, встала на цыпочки и прошептала ему на ухо:

— У моей помады разные вкусы. В следующий раз позвольте попробовать виноградный.

http://bllate.org/book/8335/767671