Готовый перевод After Refusing to Remarry My Ex-Husband, I Was Reborn / После отказа выйти за бывшего мужа я переродилась: Глава 24

— Я как раз собирался тебе позвонить: он поручил мне твоего двоюродного брата и сам отправился на поиски тебя. Твоего братца я вернул полностью целым и невредимым, но не ручаюсь, что его семья ничего не заподозрит. Честно говоря, физически он вполне крепок, однако вряд ли твои родные обрадуются, узнав, что он подвергался такому риску.

— Поняла, — ответила Цзинхао, стиснув ворот рубашки Фу Сюйюня и наблюдая, как он возвращается с улицы. Он с трудом сдерживал боль. — Ничего особенного больше нет, тогда пока повешу трубку.

Цзин Сяо хотел ещё что-то сказать, но линия уже оборвалась.

Когда Цзинхао подошла к машине, Фу Сюйюнь уже выглядел совершенно спокойным.

— Его там нет?

— Нет.

Она вернулась за вещью, забытой в машине, и, взглянув на лицо Фу Сюйюня, обеспокоенно спросила:

— Ты… в порядке?

При свете уличного фонаря было видно, как страшно он побледнел — словно после тяжёлой болезни или ранения. Виски были мокрыми от пота, будто он только что пережил сильнейшую физическую муку.

Он покачал головой и жестом пригласил её сесть в машину:

— Погода портится. Куда тебе сейчас ехать? Подвезу.

Цзинхао подняла глаза к небу. Зимний воздух вдруг стал плотным и тяжёлым, будто надвигалась армия, и мелкие снежинки начали колоть лицо.

Пошёл снег.

Она волновалась за Сы Чэнь. В такой час поймать такси становилось всё труднее, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как снова сесть в машину Фу Сюйюня.

В последнем разговоре по телефону Сы Чэнь сказала, что хочет домой. После такого потрясения и без возможности привести эмоции в порядок она точно не поедет ни к родителям, ни к свекрам. Если она узнала об измене Е Чжичжи, то вряд ли захочет возвращаться в их общую квартиру. Скорее всего, она отправилась в съёмную квартиру возле университета.

В окне горел свет. Цзинхао немного успокоилась.

Фу Сюйюнь заметил у подъезда машину Лянь Жуйтина.

— Я зайду вместе с тобой.

Цзинхао торопилась встретиться с Сы Чэнь и не стала возражать.

— Сы Чэнь! — воскликнула Цзинхао, открыв дверь.

К её удивлению, в гостиной оказались двое: один сидел на корточках, другой стоял на коленях у тумбы под телевизором. Услышав шум, они одновременно повернули головы в её сторону.

— Наставник Лянь? Как вы здесь оказались?

Цзинхао была крайне удивлена — она никак не ожидала увидеть здесь Лянь Жуйтина.

Фу Сюйюнь, вошедший вслед за ней, выглядел куда спокойнее.

Лянь Жуйтин поднялся с пола и, заметив, что Сы Чэнь с трудом встаёт на ноги после долгого коленопреклонения, протянул ей руку и помог подняться.

— Я искал Сюйюня. Услышал, что сегодня он у вас обедал, и, не уточнив как следует, приехал сюда. Хорошо, что госпожа Мэн оказалась дома, иначе бы я зря потратил время.

— Откуда вы знаете, где я живу?

Лянь Жуйтин улыбнулся:

— У вас же остались данные при регистрации во время прошлого визита на базу.

Цзинхао перевела взгляд на Сы Чэнь.

Глаза той были слегка опухшими от слёз, но сейчас она казалась спокойной, будто ничего серьёзного и не произошло.

— А вы… что делали?

— Кошка, — наконец заговорила Сы Чэнь и указала под тумбу. — Я принесла малыша домой, а он, как только я открыла переноску, сразу юркнул туда. Ни еда, ни игрушки не помогают его выманить. Боюсь, он начнёт грызть провода, поэтому мы с наставником Лянем пытались его оттуда вытащить.

Кошка там?

Цзинхао тоже наклонилась и заглянула под тумбу.

Малыш отлично спрятался, но из-под края мебели торчал пушистый кончик хвоста.

Цзинхао невольно улыбнулась.

За весь этот путь она впервые позволила себе улыбнуться.

Фу Сюйюнь смотрел на неё, и в его глазах мягко отразилась нежность.

Лянь Жуйтин слегка прокашлялся.

Все наконец отвлеклись от кошки.

— Кошки очень пугливые животные. Когда их только приносят домой, они всегда прячутся — это нормально. Я уже отключил все провода от розеток. Раз Сюйюнь привёз тебя и ты нашла нужного человека, я, пожалуй, пойду. Если понадобится помощь — обращайтесь.

Лянь Жуйтин всегда умел вовремя уйти, не создавая лишнего дискомфорта.

Цзинхао невольно задержала взгляд на шраме между его бровями.

Помнит ли он, что автором этого шрама была именно Сы Чэнь?

Сегодня она была не в себе и, кажется, совсем забыла об этом инциденте.

Но почему-то Цзинхао чувствовала: Лянь Жуйтин всё прекрасно знает.

Под вежливой внешностью он умнее, чем кажется, и гораздо расчётливее.

Даже Фу Сюйюнь перед ним ведёт себя как послушный ученик.

Её симпатия к нему усилилась.

Но знает ли он, что Фу Сюйюнь несёт в себе воспоминания из другого мира?

И может ли его профессиональная подготовка предоставить теоретическую и практическую поддержку этому феномену?

— Наставник Лянь! — окликнула она его уже у двери.

Лянь Жуйтин медленно обернулся, будто заранее знал, что она захочет что-то спросить.

Рядом с ним стоял Фу Сюйюнь, тоже повернувшийся к ней.

— Хотела спросить… как Ци Синхэ? Его уже отвезли домой?

— А, только что разговаривал с Цзин Сяо. Он уже доставил Сяо Ци домой, можешь не волноваться.

«Не волноваться» — как бы не так!

Выходит, Цзин Сяо тоже замешан в этом деле?

— С ним всё в порядке?

Улыбка Лянь Жуйтина не исчезла:

— Люди без специальной подготовки после первого сеанса в экспериментальных капсулах и на оборудовании базы обычно чувствуют себя плохо. Но Сяо Ци физически крепок — поблёвывал, да и всё. В следующий раз уже адаптируется.

Ещё и «в следующий раз»?

Цзинхао не могла понять: это его собственный выбор или Фу Сюйюнь вместе с Лянь Жуйтином и Цзин Сяо специально его мучают?

— Ты так за него переживаешь? Он мужчина — если не выдерживает таких испытаний, пусть вообще не подавался на программу отбора добровольцев.

При упоминании Ци Синхэ взгляд Фу Сюйюня стал особенно сложным.

Цзинхао не стала отвечать ему и, попрощавшись с Лянь Жуйтином, с силой захлопнула дверь.

Сердце заколотилось.

Тело Фу Сюйюня, только что напряжённое до предела, расслабилось — и тут же боль, будто разрывающая сердце, начала возвращаться.

— Очень плохо? — Лянь Жуйтин, казалось, читал его, как открытую книгу. — Цзин Сяо был прав: ты слишком торопишься. В твоём нынешнем состоянии такие эмоциональные качели могут оказаться фатальными.

— Я знаю.

— Нет, ты не знаешь. Ты даже не представляешь, насколько серьёзными могут быть последствия.

Лянь Жуйтин стал необычайно строгим и опустил глаза на правую руку Фу Сюйюня.

— Как твоя рука? Цзин Сяо сказал, ты жаловался, что правая рука по-прежнему не слушается?

Правая рука Фу Сюйюня в последнее время вела себя странно: временами немела, теряла силу. Причину никто не знал. Сегодня, когда температура резко упала, они даже подумали, не связано ли это с холодом.

Но, вспомнив момент воссоединения Фу Сюйюня с Е Цзинхао, Лянь Жуйтин предположил, что причина, скорее всего, психологическая.

Он не разрешил Фу Сюйюню садиться за руль и усадил его в свою машину.

Фу Сюйюнь, однако, казалось, вовсе не беспокоился о своей руке. Он откинулся на сиденье и уставился в пустоту:

— В худшем случае — смерть. Что с того? Такому, как я, смерть никого не огорчит.

— А нас с Цзин Сяо? Ради чего мы рисковали, чтобы помочь тебе? И теперь ты хочешь просто сдаться?

Фу Сюйюнь помолчал, потом спросил:

— Наставник Лянь, вы когда-нибудь любили кого-то?

— Нет.

— Но Цзин Сяо говорил, что у вас была возлюбленная. Вы вернулись из Америки и узнали, что она уже вышла замуж и сделала лучший для неё выбор, поэтому решили уважать её решение.

Лянь Жуйтин взглянул на него:

— Моя ситуация отличается от твоей. Она даже не знала о моём существовании. А ты и госпожа Е…

Он вздохнул. Эта тема, очевидно, не имела решения.

— Воспоминания госпожи Е невозможно полностью стереть. Я могу лишь попытаться найти точку, где ваши временные линии совпадут. Но, Сюйюнь, мы уже много лет работаем над этим. Возможно, такая точка существует… а возможно, никогда не появится. Я давно просил тебя быть готовым к такому исходу. Если действовать слишком резко, учитывая твоё физическое состояние, ты можешь просто рассеяться раньше, чем найдёшь эту точку! Самый безопасный путь — направить её через программу отбора добровольцев-космонавтов обратно в день аварии.

— Заставить её снова пережить всю ту боль… и вернуться в тот же самый ад?

Фу Сюйюнь горько усмехнулся:

— Оказывается, я такой эгоист.

— Ты ещё можешь всё остановить. Мы вернёмся в тот день апокалипсиса — и ничего не изменится.

Разумеется, ему придётся принять разлуку с Цзинхао, принять тот факт, что он больше никогда не встретит человека, который будет любить его так, как она. И он сам никогда не сможет полюбить никого другого.

— Нет, план остаётся прежним, — сказал Фу Сюйюнь, расстёгивая ворот рубашки. — Ведь вы сами говорили: человек не может дважды войти в одну и ту же реку.

— Тебе обязательно сейчас обсуждать философию Гераклита?

Да, он цитировал знаменитое изречение Гераклита об универсальной изменчивости — основы самого понятия времени.

Несмотря на все научные достижения, остаются парадоксы, которые можно осмыслить лишь через философские категории.

Фу Сюйюнь продолжил:

— Если человек не может дважды войти в одну и ту же реку, значит, и тот, кто стоит сейчас перед ней, — уже не тот Фу Сюйюнь из её воспоминаний.

Почему бы не полюбить её снова?

…

Проводив Фу Сюйюня и Лянь Жуйтина, Цзинхао заметила, что пушистый кончик хвоста по-прежнему торчит из-под тумбы, но Сы Чэнь уже не было в гостиной.

Дверь в комнату была приоткрыта. Цзинхао тихонько постучала и вошла.

Сы Чэнь выкидывала в мусорное ведро старую косметику со своего туалетного столика.

Цзинхао удивилась:

— Что случилось?

— Да ничего особенного. Просто всё устарело! Этот тональный крем и хайлайтер почти не использовала, а срок годности уже вышел. Да и мода на цвета быстро меняется — наверняка уже неактуальные оттенки.

Сы Чэнь улыбнулась:

— Зато я купила новое. Старое уходит — новое приходит!

Цзинхао села на стул рядом и действительно увидела у ног подруги фирменный пакет от Chanel с новыми средствами по уходу и декоративной косметикой текущего сезона.

Сы Чэнь уже открыла пудру Dior:

— Попробуем сначала эту основу — говорят, отлично освежает лицо.

Раньше в начале года они вместе покупали такую же пудру. У Цзинхао баночка уже наполовину пуста, а у Сы Чэнь — почти новая. Теперь, видимо, она тоже оказалась в мусорке.

Она купила точно такую же.

Цзинхао поняла, какой сценой была вызвана эта вспышка активности.

Сы Чэнь обычно почти не пользуется косметикой — максимум капелька тонального крема и помада. Поэтому, когда она решала накраситься по-настоящему, часто путалась и долго не могла разобраться.

А Цзян Ин каждый день выходила накрашенной. Возможно, из-за прошлой работы в мире ночных развлечений она даже мастерски владела искусством макияжа — могла создать профессиональный натуральный мейкап, идеально скрывающий недостатки. А когда требовалось, легко переходила на яркий, драматичный образ без малейшей фальши.

Цзинхао признавала: многому из того, что умеет сама, она научилась именно у Цзян Ин.

Теперь самое время применить полученные знания против той самой.

Она взяла пудру из рук Сы Чэнь:

— Давай я сделаю.

Сы Чэнь хихикнула:

— Ты в этом всегда лучше меня.

Она закрыла глаза и доверилась подруге.

От природы она была красива, постоянно занималась спортом, отлично следила за кожей и фигурой. Даже без макияжа её красота была естественной и непринуждённой, не требовала многослойного нанесения косметики.

Но Цзинхао всё равно очень тщательно нанесла основу, затем раскрыла перед ней палитру с яркими румянами и тенями:

— Выбирай любимый оттенок.

— Вот этот! — Сы Чэнь ткнула пальцем. — Получится смоки? Не будет слишком дерзко?

— Для вечеринки лёгкий смоки — идеальный акцент. Не перебор.

— Отлично, тогда именно он!

Цзинхао добавила золотистый штрих на внешний уголок глаза. Сы Чэнь уже видела в зеркале новый, более выразительный контур лица.

Глаза и нос снова защипало от слёз.

— Ты не спрашиваешь, зачем мне макияж?

http://bllate.org/book/8263/762607