Готовый перевод When I Look at You / Когда я смотрю на тебя: Глава 26

Чэнь Чэ был человеком дела: как только решил ехать в Хайчэн, сразу взял всю поездку под свой контроль.

Всем остальным оставалось лишь собраться и сесть в машину.

И у Чэнь Чэ, и у Сюй Юаня были водительские права. Цяньинь поехала с Чэнь Чэ, а Сюй Юань взял с собой Ся Чжи и Ху Яна.

Компания отправилась в путь — целая процессия машин.

Расстояние между городами было небольшим: дорога занимала около двух часов, так что делать остановки не требовалось.

Цяньинь бросила взгляд на переднее пассажирское место, помедлила, потом неловко засеменила к заднему.

Чэнь Чэ потер переносицу, глянул в зеркало заднего вида и нарочито зевнул:

— Вчера плохо спал. Если ты сядешь сзади, я тебя вообще не увижу. А вдруг за рулём задремлю?

Какая связь между этими двумя мыслями?

Цяньинь подумала секунду:

— Тогда я поеду в машине Ся Чжи.

Чэнь Чэ фыркнул от смеха:

— …

Скрежеща зубами, он произнёс:

— Иньбао, разве тебе совсем не жаль своего будущего парня? Не волнуешься за его безопасность?

Цяньинь прикусила губу и улыбнулась:

— Нет.

Правой рукой она потянулась к кнопке двери, но та не сработала.

Чэнь Чэ постучал двумя пальцами по рулю, затем оперся ладонью на лоб:

— Иньбао, раз ты села в мою машину…

— …то передумать уже нельзя.

Он обернулся к ней — в его глазах читалась откровенная насмешка.

Двусмысленная фраза заставила Цяньинь внезапно покраснеть.

Спорить больше не хотелось. Она послушно вышла и заняла место рядом с водителем.

Чэнь Чэ привычным движением наклонился, чтобы пристегнуть ей ремень.

Хотя это происходило уже не в первый раз, Цяньинь всё ещё не могла привыкнуть.

Его внезапно приблизившееся дыхание заставляло её нервничать и краснеть.

Казалось, что рядом с Чэнь Чэ она теряла способность заботиться о себе самой.

Где-то в глубине души она чувствовала: пока Чэнь Чэ рядом, ей не нужно ни о чём беспокоиться.

Даже если бы она вдруг решила не есть, не пить и не ходить — он всё равно нашёл бы выход.

Осознав это, Цяньинь опустила голову и тихо улыбнулась.

Но тут же сердце её тревожно забилось.

Скоро выпуск. А после выпуска всё останется таким же?

Чэнь Чэ наблюдал, как выражение её лица то светлеет, то мрачнеет, и не удержался — щёлкнул её по кончику носа:

— О чём задумалась? Лицо меняется, как картинки в калейдоскопе.

Цяньинь прикрыла лицо ладонями.

Неужели это так заметно…?

Чэнь Чэ рассмеялся:

— Передо мной не надо притворяться. Думай, как хочешь — и показывай это на лице. Всё равно я всегда за тебя заступлюсь.

Цяньинь склонила голову набок. Кажется… действительно так.

Перед Чэнь Чэ она всегда позволяла себе быть искренней — без всяких сдерживаний.

Хотя на самом деле она не из тех, кто легко выказывает эмоции. Чаще всего она держала их внутри.

В детстве Цяньинь часто смеялась и плакала, у неё было много друзей в школе.

Её семья была состоятельной, и она ничего не знала о коварстве людей. Каждому, кто хотел с ней подружиться, она отдавала всё — доброту, внимание, подарки — и никогда не ставила границ.

Мать, Цянь Шусянь, не придавала этому значения: ведь дети — маленькие ангелы, а чем больше у дочери друзей, тем лучше.

Но именно из-за этого и случилась беда.

Однажды её лучшая подруга заманила маленькую Цяньинь в заброшенную часть старого учебного корпуса. Сказала, что будут играть в прятки, и велела спрятаться в туалете. Цяньинь хотела спросить, почему нельзя спрятаться где-нибудь ещё, но дверь уже захлопнулась и заперлась снаружи. Так она провела целую ночь в давно не используемом туалете.

Там не было света — только слабый лунный луч, пробивавшийся через окно и отражавшийся на полу крошечным пятнышком. Цяньинь свернулась калачиком и закрыла глаза, пытаясь переждать во тьме.

Открывать глаза она боялась — вокруг была только кромешная тьма.

До этого вечера мама всегда читала ей сказку перед сном и выключала свет, только когда она засыпала.

Никогда раньше ей не приходилось проводить так много времени в полной темноте.

Целую ночь она не могла понять: почему подруга так с ней поступила?

Она была ещё мала, но не глупа — в прятки ведь не играют, запирая дверь.

Она стучала в дверь изо всех сил, но никто не откликался.

Цяньинь вернулась на своё место и стала ждать — от ночи до самого утра.

Наконец дверь открылась.

Цянь Шусянь ворвалась внутрь — искала всю ночь, и глаза её покраснели от слёз.

Но Цяньинь уже не могла плакать — она просто потеряла сознание прямо в объятиях матери.

После этого случая она больше не хотела заводить друзей. Ей было непонятно, как можно в один момент улыбаться, а в следующий — столкнуть в пропасть.

С тех пор у неё развилась клаустрофобия. Она не выносила замкнутых пространств и темноты — начинала паниковать, кричать, иногда даже задыхалась от страха, просто вспомнив ту ночь.

Родители перевели её на домашнее обучение и повели к психологу.

Почти год ушёл на то, чтобы она снова стала похожа на обычного ребёнка.

Но смеяться и плакать открыто она уже не могла. Стала тихой и послушной — даже в самые радостные моменты лишь слегка приподнимала уголки губ.

Её эмоции стали сдержанными. С людьми она больше не раскрывалась — скорее настороженно отстранялась, боясь повторения прошлого.

Поэтому в Чуньчэне у неё почти не было друзей.

Странно, но в первый же день в Юйчэне она познакомилась с Ся Чжи — и сразу приняла её в своё сердце.

Сначала Цяньинь не могла понять почему. Но однажды ночью, не в силах уснуть и вновь вспомнив ту ночь с лунным пятнышком на полу, она вдруг осознала: Ся Чжи была похожа на неё саму до той трагедии.

Если бы не случилось того предательства, она, Цяньинь, тоже была бы такой — открытой, искренней, доверчивой.

По сути, принимая Ся Чжи, она принимала ту самую себя из прошлого.

Девушка так глубоко задумалась, что Чэнь Чэ почувствовал лёгкую боль в груди.

Он крепче сжал руль:

— О чём ты? Так тронулась?

Цяньинь ответила тихо:

— Просто вспомнила кое-что из детства. Думала, уже забыла.

Чэнь Чэ:

— Плохие воспоминания?

Цяньинь:

— Можно и так сказать.

Чэнь Чэ:

— Не хочешь рассказать?

Цяньинь покачала головой:

— Нет, не против.

Она кратко поведала ему о случившемся, опустив многие детали — про лунный свет, про темноту, про долгое лечение.

Чэнь Чэ долго молчал. Так долго, что Цяньинь уже решила — он больше ничего не скажет. Но вдруг он резко остановил машину у обочины.

Затем наклонился и крепко обнял её.

Объятие было таким плотным, будто со всех сторон окутывало её теплом.

Глаза Цяньинь наполнились слезами — те самые, что не смогли вырваться в ту ночь, теперь упали на плечо Чэнь Чэ.

— Прости, — хрипло прошептал он. — Я опоздал.

— Жаль, что мы встретились не раньше.

Чэнь Чэ не мог представить, как маленькая Иньинь, такая доверчивая и добрая, оказалась предана «другом» и провела целую ночь в одиночестве среди тьмы.

Его принцесса была такой милой и послушной — он считал, что ей положено жить беззаботно, без единой тени на пути.

Сердце его сжималось от боли, и он не знал, что сказать. Хотелось оказаться там, в том старом корпусе, и забрать ту испуганную девочку на руки.

Любые слова утешения спустя столько лет казались бессильными. Он лишь крепче прижал её к себе и шептал извинения — за то, что пришёл слишком поздно, за то, что не сумел защитить свою принцессу.

Цяньинь почувствовала, как горечь в груди перемешивается с тонкой нитью сладости.

Она всхлипнула:

— Сейчас со мной всё хорошо.

Подумав, добавила:

— Хотя в ту ночь со мной был один друг.

Чэнь Чэ нахмурился:

— Кто? Парень?

Цяньинь рассмеялась и подмигнула:

— Луна. Её свет хоть немного освещал пол, где я сидела.

— Поэтому теперь, когда не могу уснуть, я люблю смотреть на луну.

Чэнь Чэ помолчал. С одной стороны, он благодарен луне за то, что та составила ей компанию. С другой — ревнует. У луны есть пол? Впрочем, завидовать небесному светилу — мелочность.

Когда машина снова тронулась, он как бы невзначай произнёс:

— В следующий раз, когда не сможешь уснуть, звони мне. Смотреть на луну запрещено.

Цяньинь улыбнулась:

— Завистник.

Ведь теперь её луна имела конкретное имя.

—

Чэнь Чэ возглавил колонну, и машины снова двинулись в путь. Сюй Юань последовал за ним.

Ещё не прошло и нескольких минут, как раздался звонок от Ху Яна.

Чэнь Чэ нажал кнопку громкой связи.

Голос Ху Яна заполнил салон:

— Брат Чэ, вы уж пощадите! Где бы вы ни были — обязательно начнёте заигрывать друг с другом. Если ещё раз остановитесь, мы точно опоздаем к обеду в Хайчэне.

— В наше время даже собака не может спокойно пройти мимо — обязательно получит пару пинков.

Чэнь Чэ резко затормозил. Ху Ян обеспокоился — не случилось ли чего? — и вызвался выйти проверить.

Но, подойдя ближе, увидел, как их «холодный и недоступный» брат Чэ крепко обнимает Цяньинь. Все слухи о его неприступности оказались пустым звуком.

«Цзэ», — фыркнул Ху Ян, пнул камень у дороги и, ворча, вернулся в машину.

Весна, видимо, пришла — даже эта тысячелетняя железная сосна расцвела.

Чэнь Чэ, не сказав ни слова, просто отключил звонок.

Цяньинь покраснела:

— Так можно?

Чэнь Чэ:

— Хочешь, сама ему перезвонишь?

Цяньинь:

— …

Лучше не надо.

— Кстати, — вдруг спросил Чэнь Чэ, — а что стало с той предательницей?

Цяньинь задумалась:

— Она эмигрировала.

Чэнь Чэ сначала разозлился — и всё? Просто уехала?

Но потом понял: разве можно было посадить ребёнка в тюрьму?

Раз уж она начала рассказывать, Цяньинь решила не скрывать и остальное.

— Родители, конечно, хотели добиться справедливости. Но в делах детей всё так запутано… К тому же моё состояние тогда было ужасным. Мама решила: главное — вылечить меня.

— Та семья при нас строго наказала дочь — говорят, избили сильно. Девочка и дома-то не очень жила: мачеха только и ждала повода. В итоге они пообещали родителям, что та больше никогда не появится у нас.

— А мне от этого не легче. Даже если бы её наказали смертью — прошлого не вернёшь. Мама перестала заниматься этим делом и полностью посвятила себя моему лечению. Потом мы узнали, что девочку отправили за границу. Семья испугалась, что папа отомстит в деловом мире, и в итоге продала всё имущество и уехала насовсем.

Голос девушки звучал спокойно, но именно это спокойствие сжимало сердце Чэнь Чэ ещё сильнее. Он готов был немедленно перенестись в тот старый корпус и вынести оттуда маленькую Иньинь на руках.

Он сжал её ладонь — она была ледяной.

Цяньинь улыбнулась:

— Мне всегда было интересно: я же так хорошо к ней относилась — делилась всем вкусным и интересным… Зачем она так со мной поступила?

— Позже, спустя много лет, она позвонила мне и извинилась.

— Причина была глупой: она завидовала моей счастливой семье, родителям, которые меня любят, и множеству друзей. А у неё самого ничего не было.

— Ерунда, — Чэнь Чэ крепче сжал её руку. — Как можно быть такой злой в таком возрасте? Наша Иньбао такая милая — как можно было на неё поднять руку?

— Зависть — не оправдание. От того, что кому-то плохо, другие не обязаны страдать.

— Твоя счастливая семья — не твой грех.

Цяньинь опустила голову и пальцем стала гладить костяшки его пальцев. Они побелели от напряжения, на них выступили жилки — красивые, сильные. От этого прикосновения она почувствовала себя в полной безопасности. Теперь её никто не сможет ранить.

Даже прошлое.

— Я ей так и сказала, — продолжала Цяньинь, — но она, кажется, не поняла.

— Наш разговор закончился ссорой, и я занесла её номер в чёрный список.

Она склонила голову, опустив глаза, и продолжала гладить его пальцы:

— Теперь я думаю: она звонила не для того, чтобы извиниться. Просто хотела узнать, как я живу. Если бы мне было плохо — ей стало бы легче.

— Некоторые просто не могут радоваться чужому счастью. Поэтому я сказала ей, что тот случай вообще не повлиял на мою жизнь. Что у меня ещё более счастливая семья, ещё больше друзей… И что недавно у меня появился парень, который мне очень нравится.

Цяньинь подняла глаза и стала внимательно рассматривать черты его профиля.

— И добавила, — мягко произнесла она, — что, к счастью, этот парень тоже очень любит меня.

http://bllate.org/book/8060/746551