Готовый перевод I Will Pamper You / Я буду баловать тебя: Глава 5

Завершив завтрак в прекрасном настроении, Цзинь Ся отправилась домой, чтобы принести еду проспавшейся Юй Сянсян. В этот момент пришло уведомление о посылке Инь Ичэна — её нужно было забрать на пункте выдачи за северными воротами кампуса. Они попрощались и разошлись.

Инь Ичэн провожал взглядом Цзинь Ся, прыгающую в лучах утреннего света, и всё сильнее ощущал, как не хочет её разочаровывать.

«Пора действовать всерьёз», — подумал он.

Он повернулся и направился к северным воротам, набирая номер из контактов под именем «А Хэн».

Телефон долго не отвечал, но наконец на том конце раздался сонный голос:

— Университетская жизнь так тебя завела, что даже поспать не даёт?

Инь Ичэн тихо рассмеялся:

— Нужно кое о чём поговорить.

— Ладно, говори. Только не проси выручать тебя из переделки.

Отправка Инь Ичэна учиться в столицу вызвала у его дедушки такие эмоции, что их можно выразить лишь одной песней: «Я провожаю тебя далеко-далеко… Моё сердце бурлит волнением…»

Все его немногочисленные закадычные друзья знали об этом и теперь с нетерпением ждали зрелища. Если бы они не были так заняты, то уже хлопали бы в ладоши.

Инь Ичэн перешёл сразу к делу:

— Одолжи мне немного денег.

На другом конце последовала пауза, после которой раздалась шутливая реплика:

— Миллиардер-миллионщик просит у меня деньги в первый же день учёбы? Это крушение человечности или моральный коллапс?

Затем — приглушённый смех и любопытный вопрос:

— А сколько тебе нужно?

Инь Ичэн на мгновение замедлил шаг, поднял глаза к небу, окрашенному утренней зарёй, словно подсчитывая в уме:

— Тридцать тысяч. Думаю, этого хватит.

Голос собеседника мгновенно стал трезвым:

— Да ты что?! Тридцать тысяч за раз?! Ты считаешь меня идиотом или банкоматом?!

Инь Ичэн невозмутимо ответил:

— Верну через три месяца.

В трубке снова воцарилось молчание.

Инь Ичэн терпеливо ждал, неспешно шагая к северным воротам.

Мимо проходили студенты, многие бросали на него заинтересованные взгляды; если бы он не разговаривал по телефону, кто-нибудь наверняка уже попросил бы его номер.

Прошло около тридцати секунд…

Человек по имени А Хэн коротко бросил:

— Ладно.

И повесил трубку.

Менее чем через пять минут на счёт Инь Ичэна пришёл перевод — ровно тридцать тысяч.

Собеседник, видимо, всё же засомневался, и почти сразу написал ему в WeChat:

[Эти деньги для тебя не такие уж большие. Учись хорошо и не вздумай сбегать с занятий, как в «Бегущем по лезвию». Если твой дедушка узнает, мне конец.]

Инь Ичэн собирался объяснить, зачем ему деньги, но, получив средства и увидев, как редко его друг говорит серьёзно, решил подразнить его:

[Если тебе конец, то какое мне до этого дело?]

Тан Цзинхэн:

[Чёрт! Вы все двое только и делаете, что пользуетесь мной!]

Авторские комментарии:

Инь Ичэн: Миллиардер? Такого не существует.

Благодаря заботе Цзинь Ся, настоящей мастерицы домашнего уюта, трёхразовое питание Инь Ичэна стало надёжно обеспечено.

Однако вскоре произошёл небольшой инцидент.

Точнее, Цзинь Ся обнаружила, что у Инь Ичэна мания чистоты.

После обеда она вернулась в общежитие и вскоре получила сообщение от Ай Цзэ.

Ай Цзэ:

[Цзинь Ся, очень серьёзно спрошу: не занимается ли семья четвёртого подпольным производством подделок люксовых брендов?]

Цзинь Ся прочитала это с недоумением:

[Что случилось? Почему у тебя такое впечатление?]

Ай Цзэ тут же прислал фотографию, сделанную в комнате наспех:

Инь Ичэн стоял боком у шкафа, держа в руках футболку, будто принимая важное решение.

Футболка была красивого светло-серо-голубого оттенка, ткань гладкая и дорогая, даже новенький ярлык на уголке был аккуратно привязан льняной верёвочкой…

Цзинь Ся узнала логотип на груди — хотя и не могла назвать марку, но точно знала, что это один из самых престижных люксовых брендов.

Но это ещё не главное!

Кроме футболки в его руках, вокруг, включая письменный стол, стояло целых шесть картонных коробок!

В двух открытых у его ног лежали исключительно новые футболки с несрезанными бирками!

Цзинь Ся остолбенела…

Ай Цзэ:

[Всего девять коробок. По две — футболки, брюки и обувь, остальное — куртки, носки, пижамы… и даже трусы CK!]

Ай Цзэ:

[Как думаешь?]

Цзинь Ся не знала, что сказать.

Ай Цзэ:

[Наш четвёртый такой отстранённый, будто святой, вряд ли тщеславен. Поэтому я предполагаю: фабрика его семьи, выпускавшая качественные подделки, прогорела, и он упал с небес на землю, теперь живёт на восемьсот юаней в месяц.]

Мысли Цзинь Ся пошли по этому пути:

[Почему фабрика прогорела?]

Ведь одежда Инь Ичэна действительно хорошего качества — даже подделки были бы на высоком уровне.

И, кстати, восемьсот юаней — это, конечно, скромно, но называть это «нищетой» — явное преувеличение.

Ай Цзэ:

[Конкуренты шьют футболку за восемь юаней, а у четвёртого себестоимость подделки — двадцать восемь. Как выжить в таком бизнесе?]

Цзинь Ся: «…»

Ладно, допустим, он прав.

Но что дальше?

Ай Цзэ прислал ещё одно сообщение:

[Сейчас он ищет в телефоне, как правильно складывать одежду. Раньше, наверное, был избалованным молодым господином. Теперь моё предположение кажется ещё более правдоподобным.]

Ай Цзэ:

[И ещё думаю, что его решение платить 180 юаней в месяц за стирку — абсолютно верное.]

Цзинь Ся:

[Почему?]

Ай Цзэ:

[Только что староста хотел помочь, но тот отказался и просто запихнул в рюкзак стопку футболок — штук двадцать. Сказал, что будет носить их под камуфляжем на учениях, чтобы использовать вместо полотенца.]

Ай Цзэ:

[Наш четвёртый — мудрец в обличье простака!]

Цзинь Ся уверенно ответила:

[Нет, это мания чистоты.]

Ай Цзэ:

[Ха-ха-ха! Мы уже спорим, не перевалит ли количество вещей, которые он отдаст в стирку в этом месяце, за сотню. Цзинь Ся, а ты как думаешь?]

Цзинь Ся не захотела ничего отвечать. Она вышла из WeChat и перевела телефон в беззвучный режим.

Надев маску для сна, она легла вздремнуть.

Проспав полчаса, она обнаружила, что Ай Цзэ несколько минут назад прислал новую фотографию.

Шкаф Инь Ичэна уже был полностью заполнен.

Куртки и повседневную одежду он повесил на вешалки, распределив по цветам, а остальную одежду аккуратно свернул и сложил рядами в шкафу.

В выдвижных ящиках носки были свёрнуты в плотные шарики и уложены слоями — отдельные отделения не требовались.

Вся картина была настолько упорядоченной, что даже перфекционист почувствовал бы удовлетворение.

Ай Цзэ написал, что никто ему не помогал — Инь Ичэн сам искал руководства в интернете и освоил всё на месте. Он также настоятельно просил Цзинь Ся добавить ему куриных крылышек на ужин в качестве награды.

Цзинь Ся долго смотрела на фото, испытывая смешанные чувства — радость и тревогу.

Радовало, что Инь Ичэн старается осваивать обычную жизнь, как того ждут его родные и как живут все вокруг.

Но в то же время она задавалась вопросом: не станет ли эта обыденная студенческая жизнь со временем стирать его уникальность?

Цзинь Ся не знала, хорошо это или плохо для него…

*

Во время ужина вся комната 209 отправилась в столовую.

Едва они завернули на улицу, где находилась третья столовая, как увидели Инь Ичэна, стоящего у клумбы у входа.

Юй Сянсян игриво воскликнула:

— Вау! Вчера футболка Armani с милой медвежьей мордашкой, сегодня — Givenchy с серебристо-серым пламенным логотипом, а кроссовки всё те же Dior Homme осени-зимы 2015 года! Отличный выбор!

Чэн Сутун, которая редко присоединялась к их компаниям, была ошеломлена:

— Ты что, из модного мира? Откуда такие знания?

Юй Сянсян гордо заявила:

— У моего айдола такой же безупречный вкус!

Она, фанатка, всегда готова поддержать своего кумира!

Чэн Сутун оценивающе взглянула на Инь Ичэна и сказала объективно:

— Честно говоря, внешность действительно нарушает все правила.

— И что с того? — возразила Чжу Сяо, становясь всё менее расположенной к нему. — В столовой платят картой, а не лицом.

— Разве не приятно любоваться прекрасным? — парировала Юй Сянсян и, заметив, как мимо проходят студенты и не могут отвести от неё глаз, весело помахала им рукой.

— Иногда слишком близкое расстояние лишь подчёркивает недостатки и лишает первоначального очарования, — настаивала Чжу Сяо.

— Вчера ты сама говорила, что разница в росте — самое милое, а сегодня уже критикуешь за несовершенство? Ты слишком строга, Саньмэй, — сказала Юй Сянсян.

Цзинь Ся шла между ними и молча слушала их спор.

Сумерки и вечерний свет переплетались, создавая особую атмосферу. Кампус наполнялся жизнерадостными голосами студентов.

У входа в столовую молодой человек стоял у клумбы, позволяя ночи постепенно поглотить его, как и вчера днём на автобусной остановке под навесом — он добровольно растворялся в окружающем мире.

Лишь бы его «сородичи» его не заметили.

Цзинь Ся вдруг поняла: он инстинктивно защищал себя.

Его способ был слишком мягким — он никоим образом не беспокоил окружающих.

Ёжик, почуяв опасность, сворачивается в колючий клубок.

А он — нет.

Цзинь Ся всё больше хотела узнать, что именно с ним произошло.

Какие невзгоды заставили его стать таким…

Юй Сянсян и Чжу Сяо, имеющие совершенно противоположные характеры, спорили из-за Инь Ичэна так горячо, что чуть не поссорились.

Вдруг Цзинь Ся бодро сказала:

— Я пойду вперёд! Потом найду вас после ужина — вместе пойдём на собрание группы!

Девушки замолчали и наблюдали, как она радостно побежала к Инь Ичэну.

В мгновение ока её жизнерадостность развеяла холодную, почти безжизненную ауру, окружавшую его.

Его лицо мягко озарила тёплая улыбка.

— Как мило! — воскликнула Юй Сянсян, потянув за рукав Чжу Сяо.

Чжу Сяо осталась при своём мнении:

— Это ненадолго.

Чэн Сутун посредничала:

— Мило — это правда, но и осторожность тоже оправдана. Я знаю, вы обе переживаете за Цзинь Ся. Но если вы не можете реально ей помочь, лучше не выражать своих мнений — это лишь создаёт ей дополнительные трудности.

*

Благодаря напоминанию Чэн Сутун, после ужина Юй Сянсян и Чжу Сяо сами извинились перед Цзинь Ся.

Они признали, что чересчур вмешивались в её дела и слишком много высказывали мнений насчёт Инь Ичэна.

Цзинь Ся даже не обиделась и великодушно их простила.

Так, на основе искренности, между девушками закрепилась дружба.

Говорят, друзья, заведённые в университете, свободны от расчёта и выгоды, свойственных взрослому миру. Их отношения зрелее, чем в юности, и особенно ценны, ведь они сопровождают друг друга в процессе взросления.

Двухдневный период регистрации и заселения новых студентов завершился.

В семь часов вечера во всех аудиториях факультетов зажглись огни — начиналось первое собрание курса.

На отделение китайской филологии этого года поступило около ста человек, которых разделили на три группы. Цзинь Ся, Юй Сянсян и Чжу Сяо счастливо оказались в первой группе.

Собрание включало взаимные представления, выбор старосты и других должностных лиц, а также инструктаж по предстоящим военным сборам.

Всему гуманитарному факультету предстояло ехать в учебный лагерь Канчжуань. Сбор — завтра в семь утра на баскетбольной площадке, оттуда — на автобусах.

Чэн Сутун даже пошутила, что условия в Канчжуане лучше, чем в Хуайжоу — там хоть деревьев побольше, можно будет отдохнуть в тени.

Сложности военных сборов были очевидны.

Цзинь Ся не боялась трудностей и давно морально подготовилась к солнцепёку и ветрам.

Но стоило ей подумать о том, что Инь Ичэна отправят в такие условия, как у неё заболела голова.

После собрания она хотела лично подбодрить его или купить на улице с едой стаканчик молочного чая.

Но потом подумала: даже если каждый день давать ему молочный чай, всё равно придётся идти на сборы…

В итоге Цзинь Ся приняла решение, которого Юй Сянсян и Чжу Сяо совсем не ожидали!

Она решила ничего не делать — ни спрашивать, ни предлагать помощь, а просто искренне молиться, чтобы Инь Ичэн благополучно пережил свой первый университетский экзамен.

Искренняя вера творит чудеса!

*

Полуторанедельные военные сборы начались.

Цзинь Ся не знала, какие условия в Хуайжоу, но лагерь Канчжуань оказался именно таким, каким она его себе представляла.

Спали по шестнадцать человек в одной большой комнате, умывались и чистили зубы у открытых раковин во дворе, где текла ледяная подземная вода — даже летом она пронизывала до костей!

Туалеты были самым ужасным местом: запах чувствовался ещё за сотню метров, а внутри действительно понимал значение выражения «жжёт глаза».

Каждый поход в туалет для человека с манией чистоты становился настоящим адом.

http://bllate.org/book/7788/725757