Готовый перевод I Do Live Streams in the 70s / Я веду стримы в семидесятых: Глава 19

Шэнь Шинянь не ожидал, что впервые в жизни подарит что-то — и тут же получит отказ от этой девчонки. Он растерялся, но почти сразу понял, чего она опасается. Ласково потрепав её по макушке, он сказал:

— Кто сказал, что я просто так тебе это даю? В следующий раз, когда у тебя будет что-нибудь вкусненькое, поделишься со мной. А я буду приносить дичь, а ты мне из неё стряпать будешь. Выходит, я даже в плюсе останусь! Сейчас ведь в государственной столовой за обработку своего продукта ещё пять мао платить надо.

Говоря это, он сам рассмеялся.

Чэнь Ханьлу не могла сдержать улыбки, глядя на то, как Шэнь Шинянь хмурится, выдумывая причины, лишь бы отдать ей свои припасы. Она не была из тех, кто церемонится, и приняла банку консервов вместе с мешком риса. Зерна у неё, конечно, хватало, но одно дело — есть только крупы, совсем другое — иметь хоть какой-то разнообразный рацион. Сейчас ведь между урожаями, и она даже не помнила, когда в последний раз ела фрукты.

Этот человек спас ей жизнь, потом ещё несколько раз помогал — долг уже невозможно вернуть. Так что ещё одна милость не сделает разницы. Так она себя утешала.

Увидев, что Ханьлу всё-таки взяла подарок, Шэнь Шинянь невольно улыбнулся:

— Ты в последнее время всё копаешь дикие травы… Неужели зерна не хватает? Девчонка должна хорошо питаться, а то не вырастешь!

— Зерна вполне достаточно. Сегодня же на обед я пельмени варила! Просто сейчас холодно, свежих овощей нет, а пока корову пасу, всё равно делать нечего — вот и собираю травы, чтобы хоть какую-то зелень на стол поставить.

Ханьлу вдруг осенило: именно поэтому он и принёс еду! Последние дни она нарочно копала травы не только ради еды, но и чтобы все видели, как родственники Чэнь Эрцяна морят племянницу голодом. Однако вместо того, чтобы прийти с подмогой, родня проигнорировала её, зато Шэнь Шинянь явился с припасами. Не растрогаться было невозможно. Она думала, что после трёх лет в постапокалипсисе её сердце окаменело, а теперь чувствовала, как в груди щемит.

[Сяофудье Фэйфэй]: Молодой господин такой добрый! Я хочу задонатить ему! (Сяофудье Фэйфэй задонатила двадцать юаней)

[Мама меня зовёт поесть]: Передайте молодому господину от меня. (Мама меня зовёт поесть задонатил один юань)

[Я просто в маске]: Передайте молодому господину +1. (Я просто в маске задонатил пять юаней)

Чэнь Ханьлу безмолвно смотрела на экран, где одна за другой пролетали надписи «Передайте молодому господину». Если бы Шэнь Шинянь сейчас не был рядом, она бы закричала от возмущения: «Неужели я хуже этого парня, которого видела всего пару раз?!»

Тем временем пельмени уже сварились. Ханьлу открыла крышку пароварки и, взяв палочками, положила по пять штук в две миски:

— Шэнь-гэ, попробуйте! Начинка из дикой зелени и утиных яиц. Обещаю, очень вкусно!

Шэнь Шинянь как раз проголодался. Глядя на белые, пухлые, аппетитные пельмени размером с кулак, он почувствовал, как во рту стало водянисто. На юге редко варили мучное — деревенские жители обычно не готовили дома булочки или пельмени. Иногда, бывая в городе, он покупал их в государственной столовой, но это случалось нечасто.

Он взял один пельмень и осторожно откусил. Ханьлу отлично лепила — тесто тонкое, и с первого же укуса чувствуется начинка. Дикая зелень оказалась не горькой, как он ожидал, а свежей и приятной. Шэнь Шинянь замер с полным ртом, не в силах скрыть удивление: такого вкуса он не пробовал много лет.

Ханьлу ещё не ела сама и сияющими глазами наблюдала за ним. Надо признать, Шэнь Шинянь был красивым парнем, и даже то, как он аккуратно ест пельмень, держа его длинными, изящными пальцами, доставляло эстетическое удовольствие.

— Шэнь-гэ, с вами всё в порядке? Не вкусно?

Тот очнулся, на миг лицо его исказилось, но он быстро справился с эмоциями и, словно для маскировки, откусил сразу большой кусок:

— Очень вкусно! У тебя отличные руки, даже лучше, чем в государственной столовой…

Просто вдруг вспомнилось: больше десяти лет назад, когда бабушка была ещё здорова, а дедушка жив, они часто ходили весной на холмы под Пекином собирать дикую зелень. Бабушка умела приготовить даже самые горькие травы — делала салаты, супы, вареники, пельмени… После смерти деда она больше никогда не ходила за зеленью.

Ханьлу почувствовала, что с ним что-то не так, но не стала расспрашивать:

— Если вкусно, ешьте ещё. Я много налепила. Когда доедите, возьмите парочку с собой — завтра утром позавтракаете.

— Нет, нельзя же брать и есть, и уносить. Тебе самой нужно больше кушать.

Грусть исчезла с лица Шэнь Шиняня, он снова стал прежним, но при этом не церемонился и съел подряд три больших пельменя.

— Шэнь-гэ, я вам скажу честно: зерна у меня достаточно. Вы же сами принесли десять цзинь риса — я видела. У вас, у интеллигенции, норма строго фиксированная. Отдав мне часть, вы сами будете голодать. Сейчас ведь тяжёлые работы в поле, если не наедаться, здоровье подорвёте.

Восемнадцатилетний парень в самом расцвете сил — такие могут съесть целого быка! Все говорят: «Полувзрослый сын разоряет отца». Шэнь Шинянь и вовсе не вернулся домой на Новый год, а сейчас ещё и на расчистке полей работает в полную силу — как он может недоедать? Не слушая возражений, Ханьлу взяла глубокую миску и положила в неё пять пельменей, затем уложила всё в корзинку и протянула ему.

Шэнь Шинянь незаметно отставил корзинку в сторону, закатал рукава и сказал:

— Вижу, в вашем водяном баке почти пусто. Давайте я наберу воды.

— А?.. — Ханьлу опешила. С чего вдруг он начал работать? Пока она соображала, Шэнь Шинянь уже вышел во двор с ведром. Во дворе стоял колодец с насосом — обычно достаточно было пару раз нажать, и вода шла. Но Шэнь Шинянь быстро сбегал к реке и наполнил огромный бак до краёв.

— Да не надо, Шэнь-гэ! Я обычно беру столько, сколько нужно, совсем не тяжело…

Ханьлу смотрела, как он то и дело входит и выходит, и никак не могла понять, зачем он это делает. На юге дождей полно, и хотя в доме есть бак, никто не наполняет его полностью — зачем, если можно просто взять воду из колодца прямо во дворе?

Закончив, Шэнь Шинянь увидел её растерянное лицо и усмехнулся. Легонько похлопав по голове, он сказал:

— Ладно, я пойду. Оставайся одна — обязательно запри дверь, ладно?

— Хорошо, — машинально ответила Ханьлу, чувствуя, как лицо залилось краской. Только когда фигура Шэнь Шиняня скрылась за воротами, она вспомнила про трансляцию и посмотрела на чат.

[Мама меня зовёт поесть]: Только что молодой господин был такой классный! Хочу, чтобы меня тоже по голове погладили…

[Сяофудье Фэйфэй]: Ведущая, Шэнь Шинянь специально вас обманул — он не взял пельмени.

[Маска 365]: Чтобы не брать пельмени, помог ведущей поработать. Теперь я фанатка молодого господина.

Тут Ханьлу вспомнила, что именно показалось ей странным! Она схватила корзинку и побежала вслед за ним. За это время Шэнь Шинянь уже успел отойти на сотню метров по тропинке вдоль поля. Ей пришлось изо всех сил бежать, чтобы догнать.

— Зачем так быстро бежишь? Упадёшь в рисовое поле — что тогда? — нахмурился Шэнь Шинянь, глядя на запыхавшуюся девушку.

Ханьлу молча сунула ему корзинку:

— Да потому что вы специально оставили её! Иначе зачем мне бежать?

Шэнь Шинянь, держа в руках тёплую корзинку, на миг потерял дар речи, а потом вдруг рассмеялся, и на щеках проступили два ямочки:

— Глупышка, зачем такая честная? У тебя что, зерна слишком много?

— А вы зачем такой честный? У вас что, зерна слишком много? — парировала Ханьлу, глядя в его тёмные глаза, и тоже не удержалась от смеха.

Шэнь Шинянь не ожидал, что она повторит его слова дословно. Лицо его на секунду застыло, потом он фыркнул:

— Эх ты, сорванец! Без всякого уважения! Называй меня старшим братом, поняла? Ладно, ладно, забираю. Беги домой, не простудись.

В глазах Ханьлу Шэнь Шинянь выглядел как маленький мальчишка, который изо всех сил пытается казаться взрослым. Она высунула язык:

— Шэнь Шинянь, Шэнь Шинянь…

И, не дожидаясь ответа, развернулась и убежала.

— Эй! — Шэнь Шинянь скривился всем лицом, но бежать за ней не стал. Подхватив корзинку, он пошёл прочь, думая про себя: «В следующий раз обязательно заставлю тебя хорошенько позвать меня старшим братом!»

Ханьлу, глядя на пролетающее в чате «Да это же ребёнок!», улыбнулась:

— Дразнить таких малышей особенно весело.

Пять пельменей она отдала Шэнь Шиняню, ещё несколько он съел — осталось десять. Ханьлу решила сразу сварить все десять из своего пространства и завтра отнести по нескольку в дом дяди Чэнь Дациана и тёте Чэнь.

Как обычно, она выключила трансляцию и легла спать, но перед сном взглянула на сумму донатов. На счёте уже набралось более трёх тысяч юаней. В те времена это была целое состояние. В деревне Хайюань вряд ли найдётся семья, у которой есть три тысячи наличными. Осознав, что стала тайной богачкой, Ханьлу не могла уснуть от радости. Она попросила систему вывести сто юаней в своё пространство, а остальное оставить на счёте.

Второго числа второго месяца Ханьлу проснулась ещё до рассвета — она была в восторге! Наконец-то отправится за покупками. Что хуже всего? Когда есть деньги, но потратить их некуда, и приходится день за днём есть одну крупу. Она надела единственный свой тёплый халат без заплаток, взяла корзинку с пятью пельменями и направилась к дому тёти Чэнь.

— О, Ханьлу пришла! Ищешь Сюй Жун, чтобы вместе на базар? Да ты рано какая! Едва светает, — встретила её в воротах Люй Цзюнь, старшая невестка тёти Чэнь, подметая двор.

Ханьлу улыбнулась и протянула ей большую миску из корзинки:

— Люй-дасао, я вчера немного пельменей налепила — принесла вам попробовать.

— Как мы можем брать твоё зерно? — сказала Люй Цзюнь, но всё же взяла миску. В те времена никто не отказывался от еды. Сняв ткань, она воскликнула: — Ой-ой! Какие у тебя ловкие ручки! Даже пельмени красивее обычных!

В это время из кухни вышла Ван Цяо, вторая невестка тёти Чэнь, с тарелкой солёных овощей:

— Вот у кого жизнь удалась — хочешь есть, ешь; хочешь на базар, иди. Ханьлу, наслаждайся, пока можешь. После замужества такой свободы уже не будет…

Ханьлу промолчала — фраза явно несла скрытый укол. Она посмотрела на Люй Цзюнь, та подмигнула ей и презрительно скривила губы. В этот момент из дома вышла Сюй Жун с корзинкой:

— Это Ханьлу — счастливая девочка, в будущем, глядишь, и вовсе заживёт богато…

Она взяла Ханьлу за руку:

— Пойдём, Ханьлу, нам же идти далеко. Нечего время на болтовню тратить.

Когда они вышли за ворота, Сюй Жун нахмурилась:

— Не слушай её. Сейчас требует раздела семьи, ходит с кислой миной и всем показывает, что недовольна. Кто ей должен? Даже не смотрит, кто в доме больше всех работает. Старшая невестка молчит, а она уже хвост задрала.

Ханьлу, конечно, не хотела вмешиваться в чужие дела, но взяла Сюй Жун под руку:

— Сюй Жун-сао, сегодня же на базар идём — повод для радости! Не порти себе настроение с самого утра. Ведь базары бывают не так уж часто. Да и Чжиюань ещё жену не взял — как можно делить дом? Дядя Чэнь первый против будет.

— И то правда, — лицо Сюй Жун немного смягчилось. — Ханьлу, ты же не чужая, скажу по душам: мне и правда обидно. Одна заноза в доме — и та столько нервов вымотала! А теперь все думают, что мы с старшей невесткой тоже хотим раздела. Мы совсем ни в чём не виноваты. Честно говоря, мне и не хочется делиться — всё общее, свекровь добрая, ещё и помогает по хозяйству. Жизнь лёгкая.

Разговаривая, они дошли до пристани парома. Деревня Хайюань была небольшой рыбацкой деревушкой, и даже до ближайшего городка нужно было переправляться на пароме. Вернее, не на пароме, а на старой железной лодке с мотором. За раз помещалось не больше двадцати человек, и ходил он всего один раз в день: утром туда, вечером обратно.

— Дядя Лаобяо, два билета! — издалека увидели худощавого старика у берега с деревянной коробкой на шее, где лежали билеты и мелочь.

— А, Сюй Жун! Знал, что сегодня обязательно прийдёшь на базар — оставил тебе два хороших места, — улыбнулся Чэнь Лаобяо, вынимая два билета. — А эта девочка кто? Не припомню.

— Это Чэнь Ханьлу, соседская. Её дядя — Чэнь Дациан, — ответила Сюй Жун, принимая билеты и вынимая две бумажки по одному мао.

Ханьлу не дала ей заплатить:

— Сюй Жун-сао, у меня же есть деньги! Как я могу сразу тратить ваши?

И сама протянула пять мао.

— Ты что, со мной церемонишься? — улыбнулся Чэнь Лаобяо, отдавая сдачу в четыре мао. — Эта девочка честная, вся в отца…

http://bllate.org/book/7688/718277