Готовый перевод I Got a HE with the Paranoid Big Shot / У меня хэппи-энд с параноидальным боссом: Глава 28

Через десять минут она закончила перевязку, аккуратно завязав конец бинта в ладони в виде банта.

Выглядело изящно.

Хань Юньсюэ достала завтрак из портфеля и толкнула локоть Чжоу Юаньшэня:

— Поешь?

Тот всё это время лежал, отвернувшись от неё, и не шевелился. Только что перевязанная рука уже оказалась под головой.

Солнечный свет, проникающий сквозь окно, делал его лицо ещё бледнее, а длинные ресницы отбрасывали тень, скрывая глубину взгляда.

Ему, казалось, снился крепкий сон. Он проснулся лишь тогда, когда прозвенел звонок на урок, медленно приподнял голову и увидел белый бинт на руке — и на мгновение замер в недоумении.

Хань Юньсюэ подвинула к нему стаканчик соевого молока:

— Ещё горячее. Выпей немного.

Чжоу Юаньшэнь долго смотрел на неё с красноватым оттенком в глазах, а затем, словно автомат, взял стакан и начал пить.

С прошлого дня он ничего не ел — уже целые сутки.

Возможно, из-за долгого голода, как только соевое молоко попало в желудок, в животе зашевелилась тупая боль.

— Ты в порядке? — спросила Хань Юньсюэ.

— Я ещё немного посплю, — ответил он, покачав головой.

Учителя никогда не тревожили его во время сна; даже если бы он проспал целый день, никто бы и слова не сказал.

— Если станет хуже, скажи, — добавила она.

Чжоу Юаньшэнь снова повернулся к окну. В его волосах, за ухом, мелькали капельки воды — похоже, ему приснился кошмар.

Хань Юньсюэ, боясь потревожить его, переворачивала страницы учебника особенно осторожно. Солнце медленно перемещалось по небу, и его лучи, сначала косые, стали почти вертикальными, вызывая лёгкий дискомфорт.

Она взяла учебник по физике, подыскала подходящий угол и прикрыла им лицо юноши от солнца. В тени его нахмуренные брови постепенно разгладились, и он погрузился в ещё более глубокий сон.

Хань Юньсюэ держала книгу целый урок, пока рука не онемела от усталости.

Когда она уже не могла больше терпеть, Чжоу Юаньшэнь проснулся. Она тут же убрала руку и начала незаметно вращать ею, чтобы снять напряжение.

Чжоу Юаньшэнь медленно приоткрыл глаза, взгляд его был ещё затуманен сном. В этот момент Чан Сэнь ткнул его ручкой.

Чжоу Юаньшэнь провёл рукой по волосам и откинулся на парту Чан Сэня:

— Чего?

— Братан, твоя соседка целый урок была тебе живым зонтом, — шепнул тот.

Чжоу Юаньшэнь, только что проснувшись, не сразу понял, что это значит.

— Она держала над тобой учебник по физике, чтобы солнце не слепило, — пояснил Чан Сэнь, торопливо шепча.

Чжоу Юаньшэнь перевёл взгляд на руку девушки, которая всё ещё вращалась в воздухе:

— Рука болит?

Хань Юньсюэ замерла с поднятой рукой и покачала головой:

— Нет, просто размяться захотелось.

Она не хотела, чтобы он узнал, что она для него сделала.

Возможно, из-за слабости или резкого движения её кисть с силой ударила прямо в лицо Чан Сэню, который как раз наклонился поближе.

Прямо в нос.

— Асэнь, у тебя кровь идёт! — указал Ян Тинъюй.

Чан Сэнь вскрикнул:

— Хань Юньсюэ, ты что, совсем безжалостная?!

Хань Юньсюэ вытащила из портфеля салфетки и сунула ему в руку:

— Прости. Лучше сходи в туалет, промой нос.

Что до странного носового кровотечения у этого подростка-романтика, в классе 3 «Б» ходило множество версий, и все единодушно сошлись на том, что причина — избыток внутреннего жара.

Чан Сэнь, зажав нос салфеткой, фыркнул:

— Какой ещё жар! Меня просто ударили!

***

Уже 29 сентября. Днём распределили аудитории для экзаменов. Согласно результатам прошлого семестра, Хань Юньсюэ попала в десятый экзаменационный зал, а Чжоу Юаньшэнь — в тринадцатый.

Учителя придавали большое значение первой в этом году контрольной работе для одиннадцатиклассников и долго наставляли учеников. После уроков Хань Юньсюэ и У Синьси зашли в школьный магазин и купили кучу ручек, половину из которых Хань Юньсюэ отдала Чжоу Юаньшэню, сказав лишь:

— Делай, что можешь.

Чжоу Юаньшэнь посмотрел на её мягкий, светлый взгляд и чуть приподнял брови:

— Хорошо.

В тот вечер Хань Юньсюэ рано легла спать, лёжа в постели и мысленно повторяя пройденный материал, постепенно уснула.

В отличие от её спокойствия, Хань Юньфэй металась в панике: в последнее время она постоянно ошибалась и сильно отстала в учёбе.

Глядя на невыполненные задания, она чувствовала, будто у неё две головы вместо одной, и чуть не вырвала себе клок волос. В ту ночь она заснула лишь в два часа.

Сюй Лиша знала, что у девочек сегодня контрольная, и с самого утра принялась готовить, накрыв стол любимыми блюдами Хань Юньфэй.

Что до Хань Юньсюэ — извините, для неё ничего не предусмотрели.

Правда, при Хань Лине она не осмеливалась быть слишком откровенной и велела экономке У пожарить для Хань Юньсюэ яичницу.

Не важно, какой в этом смысл.

Главное — сытой будет.

Хань Юньсюэ бодро спустилась по лестнице и, увидев яичницу на тарелке, ничего не сказала и принялась есть с аппетитом.

Когда Хань Юньфэй сошла вниз, Сюй Лиша лично поднесла ей мисочку с супом:

— Выпей, дорогая. Это мозговой бульон, поможет на экзамене быть бодрой и сообразительной.

— Не хочу, — нахмурилась Хань Юньфэй и ткнула пальцем в Хань Юньсюэ: — Почему она не пьёт?

Под столом кто-то пнул её ногой.

В обычное время Хань Юньфэй никогда бы не сказала такой глупости: ведь её мама вряд ли стала бы делиться хорошим с Хань Юньсюэ.

Но из-за недосыпа мозги будто отключились, и она, надув губы, заявила:

— Если она выпьет — тогда и я.

Сюй Лиша не знала, что делать, и велела экономке У налить суп и Хань Юньсюэ. Как только Хань Линь сел за стол, она тут же нашла повод похвалить себя за великодушие.

Хань Линь был в восторге и, не будь рядом детей, наверняка прижал бы её к столу и поцеловал.

Хань Юньсюэ не желала наблюдать за их флиртом и, сделав глоток супа, сказала:

— Пап, уже поздно, я пойду.

— Подожди Юньфэй, идите вместе, — ответил он.

Хань Юньсюэ взглянула на медлительную сестру и подумала: «Ждать её? Да уж, лучше не надо».

Она улыбнулась:

— Я договорилась с одноклассниками ехать на автобусе. Думаю, Юньфэй не привыкла к общественному транспорту. Пусть старый Ван отвезёт её.

Хань Линь не возражал:

— Тогда хорошо сдавай.

— Поняла.

***

Экзамены начались в десять минут девятого.

Первым был китайский язык.

Как только Хань Юньсюэ увидела задания, уголки её губ тронула улыбка — все типы задач ей уже встречались, и ничего сложного не было.

Она быстро и уверенно заполняла лист за листом.

Учитель, проходя мимо, заглянул в её работу и, замедлив шаг, одобрительно кивнул.

Дойдя до раздела с классическими текстами, она не запнулась ни на секунду — всё шло как по маслу. Закончив сочинение, она обнаружила, что до сдачи ещё много времени.

Взглянув на часы, она убедилась, что уложилась в запланированные сроки. Затем внимательно перепроверила работу четыре раза подряд.

После этого встала, подошла к кафедре и сказала:

— Учитель, я сдаю работу.

— Ты проверила? — напомнил учитель.

— Проверила.

— Может, ещё разок?

— Да, — кивнула Хань Юньсюэ.

Хань Юньсюэ стала первой, кто вышел из аудитории среди всех одиннадцатиклассников, а возможно, и первой во всей школе.

Солнечные лучи окутали её, и она сияла ярче самого солнца.

Учитель китайского языка не могла поверить своим глазам. Хотя за последний месяц Хань Юньсюэ действительно сильно продвинулась в учёбе,

на экзамене всё же стоило оставить побольше времени на проверку.

— Ты хотя бы один раз проверила? — спросила она.

Объём заданий был большим, и обычно даже одного раза хватало лишь лучшим.

Хань Юньсюэ покачала головой.

Лицо учителя стало серьёзным, и она уже собиралась сделать замечание, но тут Хань Юньсюэ ответила:

— Я проверила четыре раза.

Учитель китайского языка остолбенела:

— Сколько?

— Четыре.

Рот у учителя раскрылся так широко, что, казалось, в него можно было засунуть целое яйцо. Неужели такое возможно?

В последующие дни все учителя — один за другим — выглядели так же ошеломлённо.

На каждом экзамене Хань Юньсюэ сдавала первой, выходя из аудитории с высоко поднятой головой и полной уверенностью в себе.

В чате учителей появилось сообщение от одного из наблюдателей:

— Ма Лаосы, ваша Хань Юньсюэ просто невероятна! Опять первая сдала!

— Да и вообще, я заглянул в её работу — ошибок не нашёл.

— Серьёзно? За месяц такой прогресс?

— …

В чате набралось уже 199+ сообщений.

Не меньше удивлялись и ученики Шестой школы. Хань Юньсюэ словно за одну ночь превратилась в легенду, о которой все шептались.

— Чёрт, когда она вышла, я ещё полстраницы не доделал!

— Говорят, она на каждом экзамене проверяет работу минимум четыре раза. Такая скорость — я в шоке.

— Да она что, богиня?

— Наверное, читерит.

— Эй, может, её ногу можно обнять?

— Ах, хочу сидеть с ней за одной партой!

— Забудь про парту — это место занято одним-единственным человеком.

Все обменялись многозначительными взглядами.

Кто-то начал сплетничать:

— Говорят, на этот раз Чжоу Юаньшэнь тоже писал работу — и даже не сдал чистый лист!

— Что?! Невероятно!

— Похоже, в рейтинге будет интересно.

— …

Два дня экзаменов пролетели в сплетнях, и теперь вся школа знала о невероятно талантливой девочке.

Её звали Хань Юньсюэ.

2 октября были объявлены результаты.

Хань Юньсюэ — первая в классе и первая в школе.

Чжоу Юаньшэнь — двадцатый в классе и двухсотый в школе.

Шестая школа зафиксировала сразу два чуда за одну контрольную.

Два последних ученика одиннадцатого «Б» — Хань Юньсюэ и Чжоу Юаньшэнь — в одночасье стали самыми яркими звёздами.

Наградные грамоты сыпались как из рога изобилия.

Все:

— …………!!!!

Круто!

А Хань Юньфэй, которая в прошлом семестре была второй в классе и десятой в школе, на этот раз заняла —

двадцать первое место в классе и двести первое в школе.

Чжоу Юаньшэнь обошёл её. Другими словами, она оказалась хуже даже него.

— Невозможно! Тут явно ошибка! — воскликнула Хань Юньфэй.

Она устроила целую сцену в классе, требуя перепроверить работу, но результат не изменился — она действительно так плохо написала.

Не сдаваясь, она заплакала перед учителем:

— Хань Юньсюэ точно списала!

Ма Чуньхун бросила ей распечатку с записью с камер наблюдения:

— Камеры в школе не для красоты стоят.

Иными словами, Хань Юньсюэ не списывала.

***

На вечерних занятиях Чжоу Юаньшэнь постучал по столу дважды:

— Про пари не забыла?

Хань Юньсюэ моргнула:

— Какое пари?

— Поцелуй—

Автор хотел сказать:

Спасибо, мои дорогие читатели! Люблю вас!

Когда Чжоу Юаньшэнь говорил, Чан Сэнь наклонился поближе, вытянув уши.

Хань Юньсюэ, заметив это, пнула ногой ногу Чжоу Юаньшэня, чтобы остановить его, и предупредила взглядом: «Не смей дальше говорить».

Чжоу Юаньшэнь послушно замолчал.

На самом деле он и не собирался ничего делать — просто в прошлый раз ему понравилось, как она покраснела, и он решил подразнить её снова.

Не ожидал только одного —

она и правда была чертовски мила.

Ресницы трепетали, щёки румянились, в глазах играла застенчивая улыбка — невинная и прелестная.

Хань Юньсюэ не знала, как он её оценил. Узнай она — наверняка подпрыгнула бы от злости и крикнула:

«Эй, великий мастер, ты что, слепой? Это разве улыбка? Это же ярость!»

Она взяла сборник задач и намеренно отодвинулась от него. Если бы не боялась сплетен, с удовольствием провела бы между ними новую «демаркационную линию».

Чан Сэнь так и не услышал ничего интересного и, надув губы, откинулся на спинку стула.

Но он никогда не был тихим, и едва его попа коснулась сиденья, как он снова наклонился:

— Погоди, братан, я точно услышал: «поцелуй—». Ты хотел поцеловать что?

Хань Юньсюэ сердито уставилась на него:

— Тебе нечем заняться?

Чан Сэнь потрогал нос:

— Вообще-то, сейчас действительно не занят.

Только что закончились экзамены, сегодня задали мало уроков, и он давно всё сделал — теперь можно и побездельничать.

— Хлоп. — Хань Юньсюэ швырнула ему сборник по физике:

— Реши.

И добавила:

— Решение задач приносит радость.

Чан Сэнь посмотрел на Чжоу Юаньшэня и серьёзно спросил:

— Братан, твоя соседка что, получила удар по голове?

Чжоу Юаньшэнь редко брался за ручку, но зато мастерски крутил её между пальцами. Он ловко вращал ручку всеми пятью пальцами и, лениво приподняв веки, бросил:

— Тебе какое дело?

Чан Сэнь не обиделся, а весело ухмыльнулся:

— Понял! У вас с ней теперь секреты, да?

http://bllate.org/book/7666/716693