Готовый перевод I Became My Ex-Boyfriend’s Emoji Pack / Я стала стикером своего бывшего: Глава 21

Люй Ма почти с пелёнок знала Цы Шань и лучше всех понимала, как устроено воспитание в семье Цы.

Там царила абсолютная родительская власть.

Если Цы Шань не слушалась, мать не била её и не ругала — она лишь смотрела на дочь с разочарованием, а потом целую неделю не разговаривала с ней.

Для ребёнка такой способ наказания был мучительнее побоев и брани.

И мать Цы действительно могла выдержать целую неделю, не обращая внимания на собственную дочь.

А теперь, когда Цы Шань уже не была их родной дочерью, в этом доме ей, вероятно, придётся быть ещё осторожнее.

Цы Шань немного помолчала, но в конце концов упрямо покачала головой:

— Лучше не надо. Я останусь в этом наряде. То платье слишком официальное.

— Шаньшань...

— Люй Ма.

Девушка перебила её, опустив глаза и говоря равнодушно:

— Это мой парень, а не мой начальник.

— Даже если папа с мамой так торопятся стать роднёй императора, он ведь не выбирает себе наложниц.

Слишком резкие слова — Люй Ма сразу замолчала.

Но Цы Шань всё ещё злилась.

Зачем так заискивать перед Лу Юем?

С точки зрения родителей, разве не следовало бы серьёзно проверить парня дочери — подходит ли он ей, будет ли заботиться о ней в будущем? Разве это не нормально?

Почему же у неё складывалось ощущение, будто они тщательно украшают свою дочь, боясь, что он её не одобрит?

Неужели Лу Юй — император, пришедший выбирать себе наложниц?

А она — подарок, которого надо красиво упаковать и подать?

От этой мысли становилось по-настоящему тошно.

Чем больше Цы Шань думала об этом, тем злее становилась. Дойдя до середины лестницы, она вдруг развернулась и вернулась в комнату.

Из чемодана она вытащила широкую футболку и домашние шорты, небрежно собрала волосы в хвост, натянула шлёпанцы и вызывающе спустилась вниз.

Заодно сняла макияж.

Мать Цы, увидев её, чуть не лишилась дара речи от изумления.

Впервые при постороннем она строго нахмурилась:

— Шаньшань, что за наряд? Иди переодевайся!

Цы Шань гордо подняла подбородок и посмотрела на Лу Юя:

— Зачем переодеваться? Дома я всегда так хожу. Что, Лу Юй, тебе не нравится?

Мужчина прислонился к дивану и приподнял бровь.

Он только что закончил деловую встречу и всё ещё был в строгом костюме, что резко контрастировало с нарядом Цы Шань.

Сказать, что она выглядела плохо?

Это было бы прямым обманом.

Пусть она и не накрашена, причёска небрежная, и вообще выглядела так, будто только что встала с постели, но красавица остаётся красавицей — даже в мешке она красивее большинства.

На ней была свободная футболка и шорты, обнажавшие ключицы и стройные ноги. Без макияжа кожа сияла белизной, а большие круглые глаза сердито сверкали — казалось, стоит ему сказать хоть слово не в её пользу, как она тут же бросится и укусит его.

Лу Юй лениво усмехнулся и мягко произнёс:

— Красива. Хотя у тебя половина брови сбрита, губы бледные, под глазами синяки, а на подбородке ещё и укус комара... но для меня ты всё равно невероятно красива.

Цы Шань: ...ну и спасибо тебе огромное.

Отец Цы кашлянул, пытаясь сгладить неловкость:

— В это время вы, наверное, проголодались. Давайте сначала поужинаем.

Интерьер дома Цы был выполнен в строгом европейском стиле, обеденный стол — длинный, западного типа. Обычно вся еда семьи занимала лишь пятую часть стола, но сегодня он ломился от блюд — пышнее, чем на Новый год.

Брови Цы Шань уже взлетели к небесам.

Отец Цы сидел во главе стола, справа от него — мать Цы и Ни Сюань, слева — Лу Юй и Цы Шань.

Он приготовил бутылку очень дорогого вина и даже хотел лично налить Лу Юю, но тот сказал, что позже будет за рулём, так что пришлось с сожалением отказаться.

— Слышал от Шаньшань, что и ты учишься в университете А?

Лу Юй кивнул:

— Да. Моя специальность — финансы. Мы с Шаньшань вместе посещали несколько занятий.

Шаньшань.

Шаньшань, чёрт возьми.

Цы Шань, у которой половина брови сбрита, губы бледные, под глазами синяки и укус комара на подбородке, молча чистила креветок в своей тарелке.

Отец Цы громко рассмеялся:

— Отлично! Шаньшань постоянно жалуется дома, что учёба даётся ей с трудом. С тобой я спокоен. Шаньшань, Лу Юй гораздо способнее тебя. Учись у него, поняла?

— ...Поняла.

Ни Сюань напротив нахмурилась:

— Разве в университете А нет отдельных групп для студентов-финансистов? Как вы могли учиться вместе, если вы с разных факультетов? Или правила изменились?

Лу Юй поднял глаза и бросил на неё короткий, холодный взгляд.

— Нет, не изменились.

...И всё?

Ни Сюань думала, что он добавит что-нибудь ещё.

Но она так и не дождалась продолжения.

Атмосфера сразу стала неловкой.

— Кстати, Сюань тоже учится в университете А, — поспешила вмешаться мать Цы, — и на той же специальности, что и Шаньшань, просто поступила на год позже.

Она мягко добавила:

— Сюань вчера ещё говорила, что хочет перевестись на финансовый факультет в следующем семестре. У тебя нет каких-нибудь советов, Лу Юй?

Лу Юй лениво откинулся на спинку стула и даже не поднял головы:

— Учись хорошо.

На самом деле Ни Сюань никогда не говорила об этом матери Цы — это была просто фраза для поддержания разговора. Но пренебрежительный тон Лу Юя всё равно вызвал у неё приступ раздражения.

Девушка опустила голову и холодно бросила:

— Ну что ж, спасибо тебе огромное.

В прошлой жизни всё было так же.

Будто она — чума, от которой он стремится держаться подальше.

Ни Сюань считала, что до признания вела себя вполне сдержанно. Почему же Лу Юй так её невзлюбил?

Неужели Цы Шань что-то ему наговорила?

Она не знала, что такое отношение Лу Юя было вызвано информацией, которую выяснил Се Цзэси.

То, что содержалось в тех документах, по-настоящему поразило его.

Пусть условия, в которых росла семья Ни, и были хуже, чем у Цы, и пусть Ни Сюань действительно пострадала больше всех из-за той ошибки с подменой детей.

Но Лу Юй никак не мог понять, с каким спокойствием эта девушка могла так легко возложить вину за всё на свою уже умершую приёмную мать?

И даже её тёмные, уставшие глаза, полные будто бы мудрости и прозрения, вызывали у него странное, неприятное ощущение.

...

Стол ломился от изысканных блюд, но аппетит у всех был ограничен. Ужин быстро подошёл к концу.

За столом почти всё время разговаривали отец Цы и Лу Юй.

Лу Юй не проявлял особого энтузиазма, но и не был холоден — на любую тему он находил, что сказать. Раз отец Цы старался поддерживать беседу, а Лу Юй не отказывался отвечать, атмосфера в целом оставалась дружелюбной.

После ужина Лу Юй получил звонок и сказал, что ему срочно нужно уезжать.

— Конечно, раз у тебя дела, не задерживайся. Шаньшань, проводи Лу Юя.

Цы Шань посмотрела на свой наряд, помедлила и спросила его:

— Лу Юй, ты дорогу знаешь?

Лу Юй не успел ответить, как отец Цы уже нахмурился и строго посмотрел на неё:

— Шаньшань!

— ...Ладно, я сейчас переоденусь.

Цы Шань согласилась спуститься в таком виде только из-за ссоры с родителями.

К тому же после того случая с опьянением она и так уже потеряла перед ним весь свой имидж.

Но выйти на улицу в таком виде — ни за что.

Ведь она же принцесса Цы, принцесса!

Девушка уже собралась подняться наверх, но вдруг мужчина рядом обхватил её за плечи.

— Не надо.

Он приподнял бровь, и его голос стал низким и интимным:

— Проводи меня так. Мне всё равно.

Цы Шань попыталась вырваться, но безуспешно.

Его рука словно железная, тяжело давила на плечо, не давая пошевелиться.

— До свидания, дядя, тётя.

— Ах, хорошо! Приходи ещё в гости, когда будет время.

.......

— Лу Юй, немедленно отпусти меня!

— Как так? Ты смелась так спуститься ко мне, но боишься выйти на улицу?

Лу Юй, прижимая её к себе, вывел за ворота. Но когда они поравнялись с калиткой сада, Цы Шань вцепилась в решётку и сквозь зубы процедила:

— Лу Юй, ты только попробуй! Я тебя прикончу.

Мужчина приподнял бровь и, не спеша, начал отгибать её пальцы один за другим.

— И как именно ты меня прикончишь? Своим подбородком с укусом комара?

— ...Ты вообще мужчина?! Как ты можешь быть таким мелочным? Я просто чуть небрежно оделась — разве это повод так мстить?

Просто «чуть небрежно оделась»?

Лу Юй усмехнулся.

Весь ужин эта девушка провела, уткнувшись в тарелку и весело чистя креветок.

Каждый раз, когда разговор заходил о ней, она поднимала брови с таким видом, будто говорила: «Отвали».

Пусть уж спустилась ко мне в пижаме — ладно.

Но стоило услышать, что ей нужно выйти на улицу, как она тут же захотела переодеться.

— Неужели не боишься?

За все эти годы те, кто позволял себе наглость перед ним, Лу Юем, плохо кончали.

И он не верил, что не сможет усмирить эту своенравную девчонку.

Он отогнул её последний палец. Цы Шань, боясь повредить свои нежные ручки, послушно сдалась и позволила увести себя за калитку.

В это время как раз был пик вечерних прогулок.

По дороге к гаражу они наверняка встретят кучу людей.

Цы Шань, не сумев вырваться руками, начала пинать его ногами, но из-за того, что была полностью обездвижена, её удары были похожи на щекотку. Лу Юй великодушно позволил ей брыкаться.

— Да ты что за скупердяй! Ладно, в следующий раз нарисую тебе радужный макияж, хорошо? Лу Юй, не переусердствуй! Я ведь сама себя боюсь, когда злюсь. Ты только попробуй...

— Эй, это не Цы Шань?

Голос с берега искусственного озера прервал её бессильные угрозы.

— Наверное, нет... Не знаю, пойдём посмотрим.

Цы Шань сразу узнала их — Цзинь Цзяожань и Цзо Каньнин.

Цзинь Цзяожань в средней школе всегда была прихвостнем Юй Лили и помогала ей строить козни против Цы Шань.

А Цзо Каньнин раньше ухаживал за ней, бегал следом и боготворил её как богиню, но Цы Шань его презирала и не удостаивала внимания.

Потом эти двое начали встречаться, и Цзинь Цзяожань возненавидела её ещё сильнее.

С кем бы из них ни столкнуться — Цы Шань не хотела показываться в таком виде.

Ведь она же принцесса Цы, принцесса!

Ледяная богиня, недосягаемая красавица, объект обожания.

Как она может быть похожа на эту растрёпанную девчонку с наполовину сбритой бровью, бледными губами, синяками под глазами и укусом комара на подбородке?

— Лу Юй, немедленно отпусти меня!

— Скажи: «Папочка, прости».

...Она клянётся.

Она действительно.

Действительно.

Прикончит Лу Юя.

Когда они уже почти подошли ближе и вот-вот должны были её узнать, Цы Шань приняла мгновенное решение.

Она развернулась и стыдливо спряталась у него в груди.

......

Мужчина, который только что беззастенчиво заставлял её звать себя «папочкой», на мгновение застыл от неожиданности.

— Цы Шань? Это Цы Шань?

Знакомый голос раздался сзади.

Цы Шань сжала его воротник и тихо напомнила:

— Скажи, что это не я.

— А, — раздался над головой бархатистый голос, — это она.

.......

— Цы Шань... с ней всё в порядке?

Цы Шань снова сжала его воротник и прошептала:

— Скажи, что у неё аллергия, и она не может выходить на ветер.

— Она случайно проглотила панцирь краба за ужином и сейчас плачет.

— А? П-правда?

Цзо Каньнин, увидев, как его бывшая богиня так интимно прижимается к другому, почувствовал горечь в сердце, но всё же вежливо посторонился:

— Тогда скорее вези её в больницу.

http://bllate.org/book/7634/714471