Готовый перевод The Eunuch Lord Is My Superior / Надо мной господин Ду: Глава 14

Попасть в тюрьму? Казалось, она никогда не думала, что настанет такой день. Кто осмелится посажать под стражу человека, стоящего так высоко, — разве что сам император? Она и представить не могла подобного поворота судьбы, но всё же сказала:

— Господин Ду так искренне ко мне относится… Если вдруг такое случится, я первой брошусь вас спасать. Только боюсь — не хватит моих сил. Не только не выручу вас, но и сама погибну.

Он подхватил без промедления:

— Тогда уж и вовсе хорошо. Раз принцесса будет со мной рядом, даже смерть станет достойной наградой.

Опять начал говорить эти шутки, граничащие с непристойностью. В его словах всегда чувствовалась двойственность — то ли правда, то ли игра. Она считала, что он просто дразнит её, но по выражению лица казалось, будто всё серьёзно. С грустью взглянув на него, она сказала:

— Господин Ду прекрасно знает, что я не в силах вас спасти, а всё равно требует, чтобы я пожертвовала собой ради вас. Неужели питаете ко мне недозволенные чувства?

Она нарочно так сказала, чтобы понять, что он на самом деле имеет в виду. Они провели вместе уже больше месяца, но за это время ей так и не удалось разгадать его намерений. Если бы он тайно желал её, разве ограничился бы лишь словесными выходками без всяких действий? А если нет таких чувств, зачем тогда снова и снова дразнить её? Женское сердце всегда тоньше мужского: пусть даже она сама не испытывала к нему подобных чувств, его непредсказуемое поведение всё равно тревожило её душу.

— Принцесса сама сказала, что первой придёт меня спасать. Почему же теперь в самый ответственный момент собирается бежать?

Нет, всё не так. Так развиваться события не должны. И она вовсе не это имела в виду.

Увидев, как она онемела, он вздохнул и, не дожидаясь ответа, взял из бамбуковой корзины один из фонариков:

— У меня нет никого, о ком бы я заботился. Если уж выбирать — так только принцесса. В этой поездке на юг вы всё говорите, будто я вас оберегаю и помогаю вам во всём. Но и у меня есть свои побуждения. За всю жизнь у меня не было никого, кто бы волновался обо мне. А вы сказали, что будете обо мне заботиться, назвали меня добрым человеком… Даже лёд в моём сердце треснул от этих слов.

Вэй Цы стояла за его спиной и наблюдала, как он зажигает фонарик и опускает его в реку. Когда это она обещала заботиться о нём всю жизнь?

— Пусть этот фонарик помолится за принцессу, — продолжил он. — Жизнь непредсказуема. Если судьба ваша окажется короче моей, я готов отдать вам часть своей. А если вы переживёте меня, обязательно похороните меня как следует. Не забывайте приносить благовония каждый день, разговаривайте со мной. Не дайте мне стать одиноким призраком. Обязательно помните обо мне. Если забудете — буду каждую ночь приходить к вам!

Неизвестно с какого момента разговор стал таким грустным. Она тоже присела рядом с ним, взяла фонарик и опустила в озеро — прямо на отражение луны.

— Господин Ду точно не станет одиноким призраком. Вэй Цы ведь помнит вас.

Говорят, те, кто стоит высоко, всегда одиноки. Боятся остаться без спутника, боятся, что после смерти их никто не вспомнит. Ведь если человека забудут даже после смерти — разве это не величайшая печаль?

Она не могла понять, что чувствует: будто перевернули целый сосуд с красками всех оттенков. При тусклом лунном свете очертания его фигуры стали расплывчатыми. Люди по своей природе мягкосердечны: сколько бы жестоких дел он ни совершил ранее, с ней он всегда был добр. Ей вдруг стало больно за его судьбу. Как он и сказал — не всё в жизни идёт так, как хочется. Может, и он сам не властен над обстоятельствами?

На лице его играла улыбка, он смотрел, как фонарик уплывает всё дальше, и тихо произнёс:

— Принцесса ещё обещала сшить мне наушники. Обещание остаётся в силе?

— Конечно! Какие именно наушники хотите? — повернулась она к нему, в голосе звучала искренняя готовность исполнить любое его желание. Вэй Цы была именно такой: за малейшую доброту отвечала всей душой.

Лу Юань улыбнулся:

— Любые. Главное, чтобы сделаны были руками принцессы — я ни в чём не буду привередничать.

«Ещё бы привередничал! Уже хорошо, что вообще шью!» — мысленно закатила глаза Вэй Цы. Людей действительно нельзя хвалить: чуть похвалишь — сразу начинают парить в облаках и теряют связь с реальностью.

Солнце уже поднялось высоко, когда Вэй Цы проснулась. Вчера вернулись лишь под полночь, поэтому утром долго валялась в постели.

Вынесла в сад шезлонг, укрылась пледом — осеннее солнце располагало к лени. Не прошло и нескольких минут, как начала клевать носом.

— Госпожа, я сварила суп из белых грибов. Просыпайтесь! — Бинцзяо вошла с чашей в руках и поставила её на столик. — Опять заснули? Сегодня господин Ду ушёл ещё до рассвета и специально велел мне хорошо за вами присматривать! Странно, конечно, но он к вам и вправду относится по-особенному. С тех пор как вы вернулись, я стараюсь изо всех сил, и вы даже немного округлились. Видимо, вода Цзяннани и впрямь делает людей цветущими.

Вэй Цы тут же села и потрогала щёки:

— Я поправилась?

— Лицо стало гораздо свежее, чем на корабле. Так как раз и надо — не толстеете.

Бинцзяо подыгрывала ей:

— Раньше вы были слишком худощавы. Лучше бы ещё немного поправились — кругленькие такие милые!

Вэй Цы не поверила и отодвинула чашу:

— Тогда ешь сама. Тебе тоже пойдёт полнота. Завтра найду тебе красивого жениха — давай прямо здесь, в Сучжоу, и останешься жить в Сучжоу настоящей сучжоуской женой.

Бинцзяо покраснела от смущения и возмущённо воскликнула:

— Смотрю, с господином Ду целыми днями проводите — и сами стали такой же ловкой на язык! Вы ведь тоже ещё не замужем! Две девицы болтают о жёнах да мужьях — вам совсем не стыдно? Больше с вами не разговариваю!

С этими словами она, вся в румянце, убежала в дом.

Вэй Цы растерянно смотрела ей вслед и провела ладонью по щеке. Неужели и вправду стала такой же ловкой на язык, как Лу Юань? Взяв серебряную ложку, она помешала суп и, отведав, поморщилась:

— Слишком сладкий.

Бинцзяо и правда странная: знает же, что она не любит сладкое, а сварила будто мёд.

— Вэй Цы!

Она услышала голос за калиткой и, обернувшись, увидела Юнь Фэнцюй. Та, спотыкаясь, вбежала во двор и, упав на колени, зарыдала:

— Вэй Цы! Как ты можешь быть такой жестокой?! Даже если Юньхуа тебя предал, зачем так с ним поступать?! У меня только он один — племянник, на которого я рассчитывала! Даже если не ради него, подумай хоть обо мне!

Вэй Цы сидела на лавке, совершенно растерянная:

— Тётя Юнь, вставайте. Что случилось? Что с Юньхуа?

Та рыдала, задыхаясь от горя и злобы:

— Его руку отрубили! Утром её нашли в реке Сюйцзян!

Вэй Цы резко вскочила, потрясённая:

— Я с тех пор, как вернулась, его даже не видела!

Юнь Фэнцюй, не в силах сдержать слёз и соплей, услышав, как та отнекивается, с трудом поднялась и, схватив Вэй Цы за горло, прохрипела:

— Кто ещё, кроме тебя?! Теперь Юньхуа нет, и мне тоже не хочется жить! Зачем ты вообще вернулась?! Почему не умерла в Инду?! Вернулась и начала творить зло! Ещё тогда, когда умерли твои родители, гадалка сказала, что ты — источник несчастий. Вот и выходит — ты хочешь, чтобы все вокруг погибли!

В этот момент во двор вошёл кто-то и, увидев происходящее, одним ударом ноги отшвырнул женщину далеко в сторону. Он быстро подбежал к Вэй Цы и обеспокоенно спросил:

— Принцесса, вы не ранены?

Вэй Цы оцепенело смотрела на лежащую на земле Юнь Фэнцюй. В голове не было ни одной мысли. Что та сейчас сказала? Что она — источник несчастий? Значит, родителей она убила сама? И теперь Юньхуа тоже из-за неё? Она крепко сжала рукав Лу Юаня и дрожащим голосом спросила:

— Я правда источник несчастий? Все они погибли из-за меня?

Она спрашивала снова и снова, слёзы текли сами собой:

— Я правда источник несчастий?

Раньше она всегда жаловалась, что небеса к ней несправедливы: родители умерли рано, братьев и сестёр нет, четыре-пять лет томилась во дворце, где её никто не любил. Она всегда думала, что виноваты сами небеса. Никогда не приходило в голову, что причина — в ней самой. Неужели всё это правда?

Лу Юань с болью смотрел на неё, бережно обнял и, полный ярости, процедил сквозь зубы:

— Кто осмелился такое сказать?! Пусть эта мерзавка будет разорвана на куски!

Он и представить не мог, что в его собственном доме её могут так оскорбить. Ту, кого он хранил как зеницу ока, посмели обидеть!

Бинцзяо, услышав шум, выбежала из дома и в ужасе увидела, как её госпожа сидит в прострации. Как за несколько минут всё так переменилось?

— Взять эту ядовитую женщину! — рявкнул Лу Юань.

Откуда ни возьмись, во двор ворвались десятки стражников в чёрных плащах, плотно окруживших всё пространство. Юнь Фэнцюй остолбенела от страха: хоть это и резиденция герцога Чжэньго, всё равно находится под властью Лу Юаня!

Её уводили прочь, а Бинцзяо бросилась к Вэй Цы, увидела её отсутствующий взгляд и громко заплакала:

— Госпожа, что с вами? Я всего на минутку отлучилась — что случилось?

— Целый день носишься, как угорелая! В самый важный момент не оказалось рядом с госпожой! На что ты годишься?! — грозно крикнул Лу Юань.

Бинцзяо затряслась от страха, упала на колени и, рыдая, умоляла:

— Всё моя вина! Дала злодейке возможность напасть! Если с принцессой что-нибудь случится, даже смерть не искупит моей вины!

— Позови врача.

С этими словами Лу Юань поднял Вэй Цы на руки и направился в дом. Все молча переглядывались: после такого происшествия уже не до соблюдения этикета, да и кто осмелится болтать за спиной?

Он уложил Вэй Цы на постель. Она смотрела перед собой пустым взглядом — явно получила сильный шок. Лу Юань наклонился к её уху и тихо сказал:

— Позвольте осмотреть вас.

С этими словами он потянулся расстегнуть её воротник, но она инстинктивно подняла руку, чтобы остановить его.

— У меня нет никаких недозволенных мыслей, — заверил он. — Просто хочу проверить шею. Та мерзавка только что душила вас.

Вэй Цы долго смотрела на него, потом медленно опустила руку. Не то от холода, не то от его прохладных пальцев по шее пробежала дрожь. Он аккуратно осмотрел кожу — на белоснежной коже уже проступали красные следы от пальцев. Нахмурившись, он спросил:

— Больно?

Она покачала головой. Эта рана — ничто. Вспомнив слова Юнь Фэнцюй, она схватила его за руку и торопливо спросила:

— Это вы приказали сделать Юньхуа?

Ранее он был настолько поглощён желанием отомстить за неё, что не подумал о последствиях. Теперь ему стало неловко, и он тихо спросил:

— Принцесса сердится на меня?

На кого она может сердиться? Ведь виноваты были именно они. Какой у неё повод винить того, кто хотел защитить её? Просто больно от того, что не сумела распознать людей. В этом мире, кроме родителей, кто ещё искренне заботится о ней? Она запнулась и, всхлипывая, прошептала:

— Может, мне и не стоило возвращаться… Лучше бы осталась во дворце принцессой. Мне достаточно знать, что родители с небес за мной наблюдают. Зачем мне их лицемерные улыбки? У меня есть император и императрица-вдова, которые меня поддерживают. Я выйду замуж за принца Янь и стану его супругой.

Она говорила и вытирала слёзы, а в конце уже рыдала навзрыд. Всё это — лишь пустые слова власти, которыми она пыталась скрыть боль от предательства.

Она была ещё так молода, с детства лишённая любви и заботы. Сколько унижений ей пришлось пережить — только ей одной известно. Он сочувствовал ей и ещё больше жалел. Забыв обо всём, он притянул её к себе, положил руку ей на плечо и сказал:

— У принцессы есть я. Я всегда буду за вашей спиной. В любой ситуации я стану вашей опорой.

Эти слова давно зрели у него в душе. Он не знал, когда именно в его сердце зародились такие чувства — может, с того самого момента, когда она подарила ему чётки. Люди жадны: стоит получить каплю доброты — и уже не хочется отпускать, хочется удержать навсегда.

Но эти чувства он не решался выразить. За всю жизнь он ничего не боялся, но теперь, столкнувшись с настоящим страхом, не осмеливался сделать и шага вперёд. Кто бы мог подумать, что такой человек, способный справиться с тремя головами и шестью руками, окажется робким?

— Господин Ду не боится, что я — источник несчастий?

Он рассердился:

— У принцессы впереди ещё много счастливых дней! Жизнь и смерть людей зависят не от вас! Та безумка просто сваливает свою вину на других! Людей убил я. Если будет кара — пусть придёт ко мне! Будь то бог или демон, я приму всё на себя ради вас.

Она наконец разрыдалась, уткнувшись лицом ему в плечо. Слёзы пропитали его одежду, превратив светло-зелёный узор питона в тёмно-зелёный. Почувствовав неловкость, она, всхлипывая, стала вытирать пятно рукавом — как ребёнок, у которого украли конфету.

Лу Юань, глядя на её мокрое от слёз лицо, усмехнулся:

— Принцесса, чего плачете? Зачем позволять другим портить себе настроение?

Он аккуратно вытер ей слёзы, совершенно не обращая внимания на испачканную одежду, и приговаривал:

— Завтра отправимся в путь. Я отвезу вас в Цзяньань. По дороге будем есть, пить и веселиться. Раз уж выехали, так надо вдоволь насладиться путешествием.

http://bllate.org/book/7564/709246