Готовый перевод After the Emotional Swap, the Crown Prince Pursued Me / После обмена чувствами наследный принц стал за мной ухаживать: Глава 25

Услышав, как императрица защищает Шэнь Юньни, уходя от сути и ни словом не упоминая о деле Вэнь Тинвань, Цзинчжань потемнел лицом и с горькой усмешкой произнёс:

— Матушка прекрасно знает, что я хотел сказать не об этом. Юньни уже семнадцать, а до сих пор не умеет отличить добро от зла и взвесить выгоду против риска! Если бы ей в тот день удалось добиться своего, пострадал бы весь Дом Герцога Аньго.

Лицо императрицы то побледнело, то покраснело от досады.

— Не всё так серьёзно, как изволит говорить наследный принц…

— Матушка всё ещё намерена её прикрывать? — голос Цзинчжаня стал резче. — Или вы полагаете, что если весть о связи наследной принцессы с третьим принцем станет достоянием общественности, то Юньни, Дом Герцога Аньго и даже вы сами сумеете остаться в стороне, не пострадав?

— Даже если не брать во внимание, как отреагируют семья Вэнь и маркиз Динъюань — они непременно отомстят Дому Герцога Аньго, — сам император прийдёт в ярость. Вы ведь отлично знаете, какое место занимает наложница Цзин в сердце его величества. Император всегда проявлял особую привязанность к третьему принцу. Если он узнает, что Юньни, пытаясь погубить Вэнь Тинвань, втянула в это третьего принца, каким будет удел Дома Герцога Аньго? Неужели вы думаете, что сможете избежать последствий?

Императрица, спрятав руки в широких рукавах, то сжимала кулаки, то разжимала их. Она прекрасно понимала все риски — просто не желала выносить сор из избы.

Долго помолчав, она наконец вздохнула:

— Что же ты хочешь, сын?

— Юньни росла рядом со мной с детства, — сказал Цзинчжань, и в его голосе звучала кажущаяся снисходительность, — я не стану жесток к ней. У неё будет два пути.

В его глазах мелькнула ледяная жестокость.

— Первый: вернуться в Хуэйчжоу и никогда больше не ступать в Чанъань.

Заметив изумление в глазах императрицы, Цзинчжань спокойно добавил:

— Если же она не желает покидать столицу, тогда Дому Герцога Аньго придётся выдать её замуж в течение двух месяцев!

Слова Цзинчжаня, казалось, оставляли выбор, но оба пути для Шэнь Юньни означали крушение всей жизни.

Первый вариант — возвращение в Хуэйчжоу с вечным запретом на возвращение в столицу — не нуждался в пояснениях.

Но и второй был не лучше. Если Дом Герцога Аньго поспешно начнёт искать жениха для Юньни, в Чанъане немедленно пойдут слухи. Весь город давно считал Шэнь Юньни невестой наследного принца. Если её теперь выдают замуж в спешке, все решат, что её отвергли. Какая из знатных семей осмелится взять в жёны женщину, отвергнутую самим наследным принцем?

Императрица явно возражала:

— Не слишком ли сурово наказание наследного принца? Ведь…

Цзинчжань безжалостно перебил её:

— Матушка, поступки Юньни угрожают не только Вэнь Тинвань, но и мне самому. Если весть о связи наследной принцессы с третьим принцем станет достоянием общественности, я стану посмешищем для всего Поднебесного. Сегодняшнее наказание — не только ради Дома Герцога Аньго, но и потому, что я больше не могу терпеть её! И не хочу больше её видеть!

Императрица широко раскрыла глаза, поражённая этими словами.

Наследный принц загнал её в угол, не оставив ни единого пути для спасения Юньни.

Императрица всегда особенно любила и баловала Шэнь Юньни, но не из-за особой привязанности — просто потому, что та была единственной законнорождённой дочерью Дома Герцога Аньго и подходила по возрасту наследному принцу. Но теперь, когда Цзинчжань окончательно отверг её, Юньни потеряла всякую ценность.

Императрица была женщиной расчётливой и понимала: ради одной Шэнь Юньни вступать в конфликт с наследным принцем — неразумно.

Она приложила руку ко лбу и нахмурилась:

— Я отправлю Юньни в Хуэйчжоу, пусть там немного подумает о своём поведении.

Цзинчжань понял: императрица согласилась.

— Благодарю матушку. У меня много дел во дворце, я пойду.

Императрица, прислонившись к трону, смотрела вслед уходящему Цзинчжаню, задумчиво прищурившись.

Его слова, казалось, были продиктованы заботой о Доме Герцога Аньго, но на самом деле он жёстко вынудил её принять его решение по Юньни.

Ведь на самом деле всё могло бы остаться в тайне. Ни третий принц, ни Вэнь Тинвань не стали бы разглашать эту историю — ради собственной репутации.

Но наследный принц всё равно настаивал на суровом наказании. Неужели он пошёл на такие сложности лишь ради того, чтобы отомстить за Вэнь Тинвань?

Ведь в ту ночь он даже обнажил меч против Юньни ради неё.

Чем больше императрица думала об этом, тем сильнее раздражалась. В конце концов, он ведь не её родной сын — невозможно ожидать от него полного единодушия с ней.

Теперь на Шэнь Юньни больше нельзя рассчитывать. Значит, придётся найти время и обсудить некоторые вопросы с самим герцогом Аньго.

Шэнь Юньни, прятавшаяся в боковом павильоне, увидела через щель в окне, как Цзинчжань покинул покои императрицы, и облегчённо выдохнула, думая, что избежала беды. Но не успела она перевести дух, как вошла Цзян-гугу и сообщила ей новость, от которой та чуть не лишилась чувств.

После короткого оцепенения Юньни выбежала из павильона и перехватила Цзинчжаня у входа во Восточный дворец.

— Кузен! Почему ты так поступаешь со мной? Я ведь просто люблю тебя, только тебя! — рыдала она, пытаясь вызвать в нём жалость слезами.

Она бросилась к нему, но даже не коснулась края его одежды.

Цзинчжань посмотрел на неё без тени сочувствия:

— Юньни, ты никогда не любила меня.

— Как это? Я всегда любила только тебя, кузен! — всхлипывала она. — Не отправляй меня в Хуэйчжоу! Я не хочу туда!

Хуэйчжоу был далеко от столицы, лишён блеска и роскоши Чанъаня. Она мечтала стать наследной принцессой, а потом императрицей — стоять над всеми, наслаждаться неиссякаемой роскошью. Она ни за что не согласится провести жизнь в этой глухомани!

— Ты любила не меня, — с презрением усмехнулся Цзинчжань, будто смеясь над ней и одновременно над самим собой. — Ты любила лишь того, кого называла «кузеном». Но если бы матушка выбрала не меня, а другого принца, сказала бы ты тогда ему «я люблю тебя»?

Юньни хотела тут же ответить «да», но, встретив пронзительный, будто видящий насквозь взгляд Цзинчжаня, слово застряло у неё в горле.

Она не хотела признавать этого, но он был прав. Ей хотелось стать наследной принцессой — неважно, кто бы ни был наследным принцем.

Она без сил опустилась на землю, понимая, что выхода нет.

Её «любовь» была разоблачена задолго до этого, и Цзинчжань всё это время смотрел на неё как на жалкую шутку.

Цзинчжань отвёл взгляд и сделал несколько шагов прочь, но вдруг услышал за спиной голос Юньни:

— Ваше высочество… Вы так по-особенному относитесь к Вэнь Тинвань потому, что она искренне вас любит?

Шаг Цзинчжаня чуть замедлился, но он не обернулся и продолжил идти, будто не слыша её слов.

Юньни горько усмехнулась.

Искренность? Но в этом дворце сколько весит искренность?

Раньше наследный принц оставался равнодушен к искренним чувствам Вэнь Тинвань. Даже если сейчас она в фаворе, разве это продлится вечно? Когда он устанет от неё или когда в дворец войдёт ещё более юная и очаровательная красавица, разве её любовь сможет сохранить милость десятилетиями?

Ведь искренность — вещь, которую легко бросить, как сорняк, когда она перестаёт быть нужной.

В тот же день Шэнь Юньни в спешке вывезли из дворца. На следующий день её отправили в Хуэйчжоу. Дом Герцога Аньго объявил, что старшая родственница в Хуэйчжоу тоскует по внучке, и Юньни отправляется туда вместо отца, чтобы ухаживать за бабушкой.

Это объяснение выглядело крайне подозрительно: в Доме Герцога Аньго было множество детей, почему именно Юньни? Хотя люди и недоумевали, но, поскольку семья герцога тщательно скрывала правду, слухи стихли через два-три дня.

Тем временем Вэнь Тинвань от Сиюй узнала, что во дворце один за другим таинственно умерли несколько евнухов. Хотя это вызвало лёгкое беспокойство среди прислуги, в императорском дворце жизнь слуг всегда стоила меньше соломинки, поэтому дело быстро закрыли, назвав всё «несчастными случаями».

Но Вэнь Тинвань знала: в этом мире слишком много «несчастных случаев», которые нужны лишь для того, чтобы навсегда похоронить некоторые тайны.

Через полмесяца после отъезда Юньни Дом Герцога Аньго тихо перевёл пятую барышню, дочь одной из наложниц, под опеку самой герцогини, сделав её полуправомочной законнорождённой дочерью. С тех пор герцогиня часто появлялась на светских мероприятиях вместе с этой пятой барышней, чья красота и таланты были на высоте.

Скоро, вероятно, в покои императрицы начнёт регулярно наведываться новая гостья.

Услышав эту новость, Вэнь Тинвань невольно почувствовала сочувствие к Шэнь Юньни.

Какой бы высокой ни была её позиция — законнорождённой дочери Дома Герцога Аньго, — она всё равно оставалась лишь пешкой. Пока она была нужна, её возносили до небес; стоило ей утратить ценность — и её безжалостно сбросили в грязь.

От этих мыслей у Вэнь Тинвань сжалось сердце.

Брат был прав: она слишком часто проявляет бессмысленную доброту. Шэнь Юньни пыталась её погубить, а она всё равно сочувствует ей.

Неужели потому, что они похожи?

Ведь и она когда-то добровольно стала пешкой императора ради наследного принца.

В этот момент вошла Сиюй и увидела, как Вэнь Тинвань задумчиво смотрит в окно на двор.

— Госпожа, вы сегодня мало ели. Может, попробуете немного сладостей? Я велела кухне приготовить ваши любимые миндальные пирожные.

Вэнь Тинвань отвела взгляд и улыбнулась:

— Скучно сидеть одной. Принеси-ка мне пару книжек.

Сиюй сходила в библиотеку и принесла целую стопку книг на выбор.

Вэнь Тинвань перебирала их, но почти всё уже читала.

С тех пор как в ту ночь наследный принц «измотал» её до невозможности, ей было даже неловко выходить на улицу — походка всё ещё выдавала её состояние. Поэтому она предпочла остаться во дворце Луаньхэ под предлогом болезни.

Теперь, в безделье, она перечитывала все привезённые извне романы. Перебирая книги, она вдруг наткнулась на потрёпанную книгу без обложки.

Она смутно вспомнила: её дал ей старый даос в тот день, когда она возвращалась домой после визита к родителям, у ресторана Чжэньси.

Сиюй тоже узнала книгу:

— Эту книгу… я же отложила в сторону. Как она сюда попала?

Она потянулась, чтобы забрать её, но Вэнь Тинвань остановила её:

— Ничего, всё равно книга. Посмотрю для развлечения.

Книга действительно была старой, страницы пожелтели от времени, но история в ней оказалась необычной.

Речь шла о прекраснейшей южной колдунье и полководце из северных племён.

Однажды, путешествуя по степям, колдунья попала в нападение волков и была спасена полководцем. С первого взгляда она влюбилась в него. Родившись в краю с вольными обычаями, она была смелой и страстной, и без колебаний призналась ему в любви.

Но как бы она ни старалась, сердце полководца оставалось холодным, как камень — ни сдвинуть, ни согреть, ни растопить.

Однако колдунья не сдавалась. Когда он был ранен, она поднялась на северные вершины, рискуя замёрзнуть насмерть, чтобы сорвать снежный лотос.

Когда он мимоходом упомянул, что хотел бы обладать мечом «Вопрос сердца» от самого знаменитого кузнеца, она три дня карабкалась на гору, кланяясь каждые три шага, пока не стерла голову до крови, — лишь бы умолить кузнеца отдать меч.

Но полководец не принял дар и не проявил заботы о её ранах — просто холодно отвернулся и ушёл.

Сердце колдуньи остыло. Она знала, что глупа, но всё равно любила его — настолько, что готова была отдать ему своё сердце, даже если он растопчет его.

Вернувшись на юг, она пыталась забыть его, но не могла. В отчаянии другая колдунья, давно завидовавшая её красоте, рассказала ей о запретном ритуале, способном заставить любимого человека полюбить тебя.

Под её влиянием колдунья не выдержала и тайком похитила из священного места артефакт, необходимый для этого заклинания.

Она рискнула всем и наложила заклинание на полководца. Тот действительно изменился: стал заботливым, нежным, окружил её вниманием.

Но странно — колдунья не чувствовала радости. Сначала она думала, что просто не привыкла, но со временем поняла: все прежние чувства к полководцу исчезли!

Она даже пожалела о том, что когда-то ради него рисковала жизнью.

В страхе и растерянности она вернулась на юг и узнала от старейшин, что заклинание называется «заклинанием обмена чувствами».

И заклинатель, и тот, на кого наложено заклинание, оба подвергаются его влиянию.

http://bllate.org/book/7439/699257