Готовый перевод Marrying the Younger Brother of My Childhood Sweetheart / Замужем за младшим братом друга детства: Глава 19

— День возвращения? — с холодной насмешкой произнесла Ли Сянъюй. — На второй день после свадьбы я тяжело заболела и лишь несколько дней назад поправилась. Как я должна была возвращаться? Ползком? Отец, может, спросите себя: почему вы даже не знали, что я болела?

Прямолинейные слова дочери застали Ли Цюя врасплох. Его лицо мгновенно посерело, и он мрачно уставился на старшую дочь, которая никогда не скрывала к нему холодности. Причину он знал, но предпочитал делать вид, будто не понимает.

— Сянъюй, я твой отец.

Ли Сянъи молчала. Слова Ли Цюя прозвучали тяжело, но скорее как упрёк, нежели гнев. Однако сестре он никогда не позволил бы говорить с таким упрёком — это был бы настоящий гнев.

— Не забывай, кто тебя вырастил! — вырвалось у Ли Цюя. Осознав, что вышел из себя, он сбавил тон, но в голосе всё ещё слышалась злость: — Он всегда был со мной в ссоре. Если меня свергнут, думаешь, тебе будет хорошо?

Ли Цюй говорил с жаром, но Ли Сянъюй не отреагировала, демонстрируя полное безразличие. Ли Сянъи уже не выдерживала и собиралась вмешаться, как вдруг подошёл Син Цзюньлий.

— Тёсть.

Ли Цюй вздрогнул от неожиданного обращения. Гнев ещё не сошёл с его лица, но он натянуто улыбнулся:

— Цзюньлий! Давно не виделись. В последнее время столько дел, что не успел навестить Сянъюй. Спасибо, что заботишься о ней.

— Это мой долг как зятя, — бесстрастно ответил Син Цзюньлий и повернулся к жене. В уголках его губ застыла ледяная усмешка. — Пир почти начался. Пойдём.

— Хорошо, — тихо отозвалась Ли Сянъюй.

Когда они вышли из укромного уголка, их сразу окутал шум праздника. Ли Сянъи взяла сестру под руку, и они направились вперёд, но Син Цзюньлий уже ушёл далеко вперёд.

*

У Ли Цюя было много дочерей, все вышли замуж, так что вместе с зятьями и сыновьями они легко заполнили целый стол. Ли Сянъи сидела рядом с Ло Инцюем, а рядом с ней оставалось свободное место. Ли Сянъюй и Син Цзюньлий расположились напротив них.

Во главе зала сидели Хо Юэцзя и Ло Шиюй, и Ли Сянчжи, недовольная, подошла к их столу.

Она уселась и злобно уставилась на Хо Юэцзя. Ли Сянчжи была уверена, что сегодня именно она должна была сидеть во главе стола. Ради этого она особенно нарядилась, потратила массу времени и усилий, но Ло Шиюй даже не позвал её.

По её мнению, это место по праву принадлежало ей. Просто после того вечера Ло Шиюй несколько дней подряд не призывал её, и теперь честь досталась Хо Юэцзя.

Вспомнив про своё изуродованное лицо, Ли Сянчжи перевела взгляд к источнику беды. Если бы не козни Ли Сянъи, она бы не лишилась милости императора.

Во дворце было много наложниц, и они яростно боролись за власть, но Ло Шиюй так и не выбрал себе императрицу. Ли Цюй даже водил за собой группу из десятка министров, ежедневно подавая прошения, но император оставался непреклонен.

Когда музыка стихла, Ян Хуэй начал зачитывать церемониальный текст. Взгляд Ло Шиюя то и дело скользил в их сторону, и Ли Сянчжи прекрасно понимала: он смотрел не на неё.

На самом деле, Хо Юэцзя не была чем-то особенным. Просто сегодня ей повезло занять это место. А сердце императора… туда никто не мог проникнуть.

Понимать и завидовать — две разные вещи. Ли Сянчжи с ненавистью посмотрела на Ли Сянъи и сладким голосом сказала:

— Сянъи, ткань твоего платья выглядит дешёвой. Если у тебя нет подходящей одежды, вторая сестра может одолжить. В императорский дворец нельзя приходить в таком виде.

Едва Ли Сянчжи открыла рот, как Ли Цзюэцянь резко взглянул на Ло Инцюя. Для него тот случай, когда Ло Инцюй приставил клинок к его горлу, остался позором на всю жизнь.

— Принц Сянь даже не может позволить себе подарки на день возвращения, — язвительно бросил он. — Откуда ему взять деньги на наряды для третьей сестры?

Ли Цюй не вмешивался в их перепалку, но Гао Инъюй не удержалась и засмеялась.

Чей-то взгляд упорно следил за ними, но Ли Сянъи уклонялась от него и не обращала внимания на насмешки Ли Сянчжи и Ли Цзюэцяня. Она машинально посмотрела на Ло Инцюя — тот спокойно пил вино, будто ничего не замечая.

— Не понимаю, — вздохнула с сожалением Ли Сянъюй, — почему император так очарован госпожой Цзяфэй? В чём ты, вторая сестра, уступаешь?

Ли Сянчжи побледнела и с трудом выдавила:

— Сестра Цзяфэй обладает неземной красотой. Я же — простая ивовая веточка, мне не сравниться.

— Верно, — кивнула Ли Сянъюй. — Третья сестра изящна и прекрасна, ей всё к лицу. Даже в беде феникс остаётся фениксом. А вот курица — хоть в шёлк одень, всё равно курицей останется.

Как только она произнесла эти слова, за столом воцарилась тишина. Все переглянулись, прекрасно понимая, о ком речь, но никто не решался ответить — признать это значило бы согласиться.

Син Цзюньлий бросил взгляд на жену. По его представлению, она всегда была холодна и сдержанна, но сегодня говорила необычно много.

Эти слова больно ранили Ли Сянчжи. Её безупречный макияж исказился от злости.

— Откуда ты, старшая сестра, такое услышала? — с натянутой улыбкой спросила она. — Я знаю лишь одну поговорку: «Феникс в беде хуже курицы, тигр, спустившийся с горы, терпит издёвки псов». Что твоё — то твоё. А чужое — не твоё. Не судьба — не мечтай понапрасну.

Ли Цзюэцянь, увидев, что старшая сестра и Ли Сянчжи явно поссорились, тут же поддержал:

— Сестра права.

Не дав Ли Сянъюй ответить, Ли Сянчжи налила себе вина, встала и с улыбкой сказала:

— Третья сестра, мы вышли замуж в один день, но я ещё не поздравила тебя. Позволь сегодня поднять за тебя бокал.

Ли Сянъи тоже встала. Между ними оставалось одно пустое место, и, раз уж вторая сестра проявила щедрость, ей не стоило быть скупой.

— Тогда желаю тебе и императору быть в небесах парой птиц, а на земле — двумя ветвями одного дерева.

— Благодарю за добрые пожелания, — ответила Ли Сянчжи и сделала шаг вперёд. Но неудачно наступила на подол и пошатнулась. Вино из бокала выплеснулось ей прямо на Ли Сянъи. — Ой!

— Прости, прости! — воскликнула Ли Сянчжи и потянула за одежду сестры. Она действовала так быстро, что Ли Сянъи не успела среагировать. Раздался звук рвущейся ткани — внешний слой шёлкового платья порвался, а второй слой распахнулся, обнажив большую часть тела.

— Сянъи!

Ли Сянъи держала в рукаве серебряную иглу. Когда она вставала, игла уже скользнула к кончикам пальцев. Раз Ли Сянчжи сама напросилась, с ней не стоило церемониться. Воспользовавшись моментом, когда толкала сестру, она незаметно воткнула иглу ей в живот.

— Сянъи, что случилось? — обеспокоенно спросил Ло Инцюй, беспомощно хватая воздух. Сейчас он играл слепого, а слепому полагалось вести себя соответствующе — слишком много знать было бы подозрительно.

— А-а-а! — закричала Ли Сянчжи, схватившись за живот. Но вместо боли она вдруг расхохоталась, пятясь назад. — Ха-ха-ха-ха…

— Вторая сестра, тебе плохо? — Ли Сянъи протянула руку, чтобы поддержать её, но Ли Сянчжи с отвращением оттолкнула её. — Бах!

Этот неожиданный смех ошеломил всех за столом. Гао Инъюй в панике схватила мужа за руку:

— Что с Сянчжи? Почему она так смеётся? Она же…

— Не знаю, — ответил Ли Цюй и машинально огляделся. Как и следовало ожидать, со всех сторон на них смотрели любопытные глаза, даже главный стол обратил внимание на происходящее.

— Ха-ха-ха… А-ха-ха-ха… — Ли Сянчжи смеялась всё громче и безумнее, но в глазах не было и тени веселья — лишь яростная ненависть. Противоречие делало её лицо особенно уродливым.

Как бы то ни было, Ли Сянчжи была госпожой Гуйфэй. Если она позорила себя на пиру, Ло Шиюй терял лицо.

Увидев, как потемнело лицо императора, Хо Юэцзя сказала:

— Это же государственный банкет! Сянчжи сестра ведёт себя так непристойно, что позволяет всем насмехаться над императорским домом.

Её слова заставили Юньлань нахмуриться. Она пожалела, что когда-то считала Ли Сянчжи благоразумной. Кто бы мог подумать, что та окажется такой распущенной? Такая безнравственная женщина точно не достойна быть императрицей.

Вся семья Ли Цюя присутствовала здесь, и теперь, когда Ли Сянчжи публично вела себя как сумасшедшая, дом Ли надолго станет предметом насмешек в столице.

Ли Цзюэцянь злобно посмотрел на Ли Сянъи. Наверняка она всё подстроила. Обычно молчаливая, а на деле — коварная змея.

— Кто смеётся, Сянъи? — Ло Инцюй встал и начал наугад махать руками, в голосе слышалась тревога.

На самом деле он не собирался вмешиваться. Короткое знакомство не дало ему оснований доверять Ли Сянъи. Её наивность могла сделать её лёгкой добычей для других, а это ему было невыгодно. Но он чётко видел, как она воткнула иглу в Ли Сянчжи.

В прошлой жизни она терпела всё молча, не осмеливаясь ответить. В этой жизни она по-прежнему казалась беззащитной, но, если её загнать в угол, она кусалась. Это он уже испытал на себе.

— Со мной всё в порядке, — услышав знакомый голос позади, Ли Сянъи быстро обернулась и схватила Ло Инцюя за руку. Усадив его на место, она повторила: — Со мной всё в порядке.

Он крепко сжал её ладонь в своей.

— Главное, что ты цела.

— Сянчжи, перестань смеяться! — Гао Инъюй, не выдержав позора, вскочила и потянулась к дочери. Но Ли Сянчжи резко схватила её за запястье и расхохоталась ещё громче.

— А-ха-ха-ха… — Ли Сянчжи качала головой, и из глаз её покатились слёзы, словно роса.

— Что с тобой? Все смотрят, даже император! Перестань, мама умоляет! — Гао Инъюй была в отчаянии. Внезапно она резко повернулась к Ли Сянъи и закричала: — Мерзавка! Что ты сделала с моей дочерью?

— Я ничего не делала, — заплакала Ли Сянъи, тряся головой. Она прижала к груди разорванное платье и дрожащим голосом прошептала: — Мачеха, я правда ничего не делала.

— Сян… — Ли Сянъюй уже собиралась встать, но Син Цзюньлий молниеносно нажал ей на точку, и она мгновенно обездвижилась.

*

Пока разыгрывалась эта сцена, музыканты вновь заиграли. Вдруг среди мелодии прозвучал странный звук флейты — то ли шум прибоя, то ли эхо в горах.

Ли Сянъи удивилась. Интуиция подсказывала: в этой мелодии что-то неладное.

— Подлая девчонка! Зачем ты губишь свою сестру? Какие у тебя замыслы? — Гао Инъюй схватила Ли Сянъи за руку и резко дёрнула.

— Хм… — Ло Инцюй задрожал. Его правая рука начала непроизвольно трястись. Он сидел, опустив голову, и никто ещё не заметил его состояния — все смотрели на безумную Ли Сянчжи.

Кровь в его жилах закипела, сознание постепенно угасало. Перед глазами всё покраснело, и в голове звучал зловещий приказ: убивай, проливай кровь.

Внезапно в памяти вспыхнула мысль. Ли Сянъи вспомнила строки из медицинской книги: «Чоу проявляется по определённым признакам — чаще всего в полнолуние или на закате. Если же им управляют намеренно, используют музыкальные инструменты: флейту, сяо, цитру».

Тем временем Гао Инъюй, вне себя от ярости, рванула Ли Сянъи к себе:

— Иди сюда!

Ли Сянъи только что осознала опасность, как её выдернули из-за стола.

— Отпусти! — крикнула она и обернулась к Ло Инцюю. Тот уже начал терять контроль.

Все по-прежнему смотрели на Ли Сянчжи — та всё ещё хохотала, рвала себе волосы и вела себя как безумная. Зрители, сначала шокированные, теперь тоже начали смеяться. Вскоре зал наполнился смехом.

В тот самый момент, когда зазвучала флейта, лицо Ло Шиюя прояснилось. Он больше не заботился о том, станет ли Ли Сянчжи посмешищем. Спокойно взяв бокал, он сделал глоток.

Острое вино обожгло горло, но послевкусие было восхитительным.

Хо Юэцзя, заинтригованная, взглянула на молодого императора рядом. На его лице не было эмоций, но, казалось, он улыбался. Ло Шиюй был по-настоящему красив, и его врождённое величие действительно могло покорить любую женщину.

Пока никто не заметил состояния Ло Инцюя, Ли Сянъи быстро воткнула иглу в Гао Инъюй. Та вскрикнула от боли и ослабила хватку. Ли Сянъи тут же бросилась к Ло Инцюю и попыталась уколоть его между бровей, но он резко оттолкнул её.

— Ах! — будучи слабой девушкой, она не могла противостоять его силе. От толчка она упала на пол, иглы выскользнули из рук, а локоть сильно ушибся.

Этот падение наконец привлекло внимание гостей к Ло Инцюю. Все загудели, лица исказились от страха.

— Неужели принц Сянь собирается убивать?

— Похоже на то.

— Я думал, раз он так спокойно сидел, то не тронет никого. Теперь всё пропало!

— Нам не спастись?

Их стол и так стоял в стороне, но теперь вокруг образовалась пустая зона.

Гости отступили на три чжана и все как один уставились на Ло Шиюя, ожидая его приказа. Император медленно поднялся. Его взгляд, полный скорби, был устремлён на Ло Инцюя.

Опираясь на стол, Ло Инцюй с трудом поднялся. От него исходила лютая, убийственная аура — он больше напоминал адского демона, чем безумца.

— Вам лучше отойти подальше, — холодно предупредил Син Цзюньлий, обращаясь к сидевшим за столом. Его лицо было сурово, брови сдвинуты в грозную складку.

http://bllate.org/book/6582/626643