Готовый перевод Marrying My Ex's Uncle / Замужем за дядей бывшего: Глава 8

— Что это значит?

Лян Мо прикрыл рот кулаком и слегка прокашлялся:

— Скоро.

Едва завидев Ли Дунцянь, Лян Цзыци замешкался: движения стали неуверенными, взгляд — растерянным. Он всё ещё держал Мэн Хуайю за талию, но не знал, садиться ли им или нет.

Ли Чжи аккуратно выровняла палочки на салфетке, подцепила кусочек овоща и положила в маленькую миску сестры.

— Сестра, стебли капусты очень нежные.

Ли Дунцянь улыбнулась и ответным жестом переложила в миску Ли Чжи ломтик рыбы.

— Ешь сама. Не позволяй посторонним портить тебе настроение.

Лян Цзыци нахмурился и начал:

— Цяньцянь…

— Садись, — перебила его Ли Дунцянь, слегка взмахнув рукой в знак того, чтобы он занял место.

Лян Цзыци собрался усадить Мэн Хуайю рядом с ней, но Ли Дунцянь спокойно произнесла:

— Садитесь напротив. Здесь тесно, воздух застаивается. Мне некомфортно.

Лян Цзыци замер и резко поднял голову.

Но Ли Дунцянь выглядела совершенно невозмутимой: она неторопливо вынимала косточки из рыбы, будто только что не она произнесла эти слова.

Мэн Хуайю левой рукой обняла Лян Цзыци за локоть, правой погладила живот и мягко сказала:

— Цзыци, давай сядем напротив. Воздух действительно не циркулирует, а это вредно и для малыша.

Ли Дунцянь на мгновение замерла и первой подняла глаза на сестру.

Ли Чжи, словно почувствовав её взгляд, подняла голову и игриво подмигнула.

Она совершенно не удивилась тому, что Мэн Хуайю беременна.

Ли Дунцянь улыбнулась и положила вычищенную рыбу в миску сестры.

Но на душе стало ещё тяжелее: раз сестра не проявила ни капли удивления, значит, знала об этом давно.

Следовательно, Лян Цзыци изменил гораздо раньше, чем она думала. А Ли Чжи всё это время страдала в одиночку, вне поля зрения семьи.

При этом «Малышка» вынуждена сохранять лицо — не устраивать скандала из-за важных связей между семьями Лян и Ли. Она не может позволить себе открыто проучить Лян Цзыци.

Сердце Ли Дунцянь сжалось от боли. Она всегда воспитывала сестру как собственную дочь.

Вся семья Ли растила Ли Чжи как принцессу — берегли, лелеяли, не позволяя испытать даже тени унижения.

Ли Дунцянь вдруг пожалела, что ради дела семьи Гуань заставила Ли Чжи просить помощи у семьи Лян.

— Сестра, со мной всё в порядке, — тихо прошептала Ли Чжи ей на ухо. — Не переживай. Я уже не расстроена.

Эти слова чуть не заставили Ли Дунцянь опрокинуть стол и избить эту парочку до полусмерти.

«Уже не расстроена»?

Значит, раньше была.

Ли Дунцянь положила палочки и быстро взяла себя в руки. Когда она снова подняла глаза, то выглядела спокойной и элегантной — такой же, какой бывала на переговорах с противником.

Властная. Сильная. Изящная. Прекрасная.

— Сестра, — перебила Ли Чжи, не дав ей заговорить, — мои дела я решу сама.

Ли Дунцянь помолчала, затем снова взяла палочки:

— Я рядом.

Ли Чжи прикусила губу, улыбнулась и слегка повернула голову, демонстрируя Лян Цзыци и Мэн Хуайю свой изящный профиль. Её узкие глаза холодно скользнули по ним, и в этом взгляде чувствовалась та же ледяная отстранённость, что и у Лян Мо.

— Лян Цзыци, сегодня мы всё выясним окончательно и раз и навсегда. После этого не смей больше ко мне приходить. Если встретимся на улице, будем делать вид, что не знакомы. Если подобное повторится ещё раз… — Ли Чжи прищурилась, — не обессудь: я не постесняюсь устроить публичный скандал.

Лян Цзыци растерялся. Ему давно не доводилось видеть Ли Чжи такой гордой и холодной.

В университете все считали её высокомерной, недоступной красавицей.

Хотя на самом деле она всегда была ленивой, любила капризничать и легко шла навстречу тем, кого признавала своими.

Раньше Лян Цзыци не входил в их число, поэтому она держалась с ним именно так — холодно и надменно.

Потом он добился её, и она сняла эту ледяную маску, показав ему самую мягкую и нежную часть себя — только ему.

Теперь же, предав её, он снова оказался за закрытой дверью. И эта дверь больше никогда не откроется для него.

В ладони вдруг вспыхнула боль. Лян Цзыци очнулся и посмотрел на женщину рядом.

Уголки его губ слегка приподнялись.

Пусть он и виноват перед Ли Чжи, но не жалеет о своём выборе.

Потому что женщина, которую он выбрал, лучше Ли Чжи и любит его сильнее.

— Хорошо, — сказал он. — Я виноват перед тобой и приношу извинения.

Ли Чжи кивнула:

— Я не принимаю. Что дальше?

Лян Цзыци нахмурился и вздохнул:

— Ли Чжи, так мы не сможем спокойно поговорить, не говоря уже о примирении.

— А зачем нам примиряться? — Ли Чжи положила палочки. — Ты влюбился в другую — я понимаю. Ты изменил — я тоже понимаю. Но ты привёл бабушку Лян к нам домой, чтобы обсудить помолвку, а потом я застаю вас спящими в одной постели! Если бы я не заметила, ты бы спокойно наслаждался жизнью с двумя женщинами?

— Слушай сюда, Лян Цзыци! Если у тебя есть желание наслаждаться жизнью с двумя жёнами, так уж будь добр иметь на это достаточное здоровье!

— Я понимаю тебя, но не прощаю и не оправдываю. Потому что мне от вас тошно! Просто тошно! Я не прощаю не потому, что всё ещё держу на тебя обиду или скучаю, а потому что прощение — это согласие. А мне от одного вашего вида тошнит. Как я могу простить?

Лян Цзыци открыл рот, чтобы возразить, но Ли Чжи поспешно махнула рукой:

— Не говори. От твоих слов у меня такое ощущение, будто слушаю, как кто-то срёт.

— Ты не могла бы говорить вежливее?

— Теперь вежливость важна? А когда ты трахался с ней за моей спиной, почему не подумал о вежливости? Честно говоря, Лян Цзыци, если бы ты сразу после первой измены пришёл ко мне и покаялся, мы бы спокойно расстались. Может, даже в будущем могли бы нормально пообщаться.

Лян Цзыци задыхался от злости. Он ведь гуманитарий, работает с пером, и даже в спорах привык соблюдать вежливые формы.

Где ему было столкнуться с такой, как Ли Чжи, чьи слова пронзают сердце, оставляя кровавые раны?

Правда, раньше он никогда не видел её такой. Ли Чжи всегда была либо холодной и высокомерной, либо ленивой и мягкой. Она никогда не ругалась.

Он не знал, что в прошлом Ли Чжи была известной в кругах BMX-экстремалов и часто крутилась на улицах.

Ли Чжи саркастически усмехнулась, подперев подбородок тыльной стороной ладони, и перевела взгляд с Лян Цзыци на Мэн Хуайю.

— Вы отлично подходите друг другу: мусор и шлюха.

Лян Цзыци резко ударил по столу и вскочил:

— Ли Чжи! Ты можешь говорить ещё гаже?

— Не так гадко, как вы.

— Ты думаешь, семья Лян боится вашей семьи? Я иду к тебе с искренними извинениями из уважения к прошлому и дружбе между нашими семьями. Иначе разве стал бы терпеть, как ты поливаешь меня грязью? Не испытывай моё терпение!

Ли Дунцянь с силой поставила миску на стол, издав звонкий звук.

Она подняла глаза, и в её взгляде чувствовалась мощная, подавляющая сила.

— Лян Цзыци, ты ещё не достиг того положения, чтобы представлять семью Лян.

Лян Цзыци опешил, хотел возразить, но под её холодным взглядом и давящим присутствием сник и опустил голову.

В семье Лян много талантливых людей, и потомков тоже немало.

Ему, младшему члену семьи, ещё далеко до того, чтобы говорить от имени всего рода.

А вот Ли Дунцянь, даже выйдя замуж, остаётся старшей дочерью семьи Ли, бывшим исполнительным директором корпорации Ли и нынешним главным исполнительным директором Восточноазиатского судоходного концерна Гуань.

Что до влияния, то Лян Цзыци придётся трудиться ещё десять лет, чтобы достичь её нынешнего уровня.

— Семья Лян, конечно, влиятельна, но в Наньчэне не только они занимаются политикой.

Подтекст был ясен: семья Ли может сотрудничать с Лян, а может и с другими.

Лян Цзыци, чувствуя себя униженным, ушёл вместе с Мэн Хуайю.

— Стойте.

Лян Цзыци обернулся:

— Ли Чжи, чего ещё?

Ли Чжи лениво произнесла:

— Забыл, что я сказала? Сегодня я чётко обозначила: впредь будем делать вид, что не знакомы. Не смей обращаться ко мне ни словом.

Лицо Лян Цзыци потемнело.

Мэн Хуайю нахмурилась и с упрёком посмотрела на Ли Чжи:

— Ли Чжи, вы ведь даже не были женаты. Цзыци не обязан нести перед тобой брачную ответственность и не обязан быть тебе верен. Он волен выбирать, с кем быть. Даже если он расстался с тобой, его не за что винить. Да, он тайно встречался со мной, но мучился от этого и искренне извинился перед тобой. Зачем же ты так настойчиво его преследуешь?

Ли Чжи приподняла веки и лениво бросила:

— А тебе-то какое дело?

Лицо Мэн Хуайю исказилось, в глазах заблестели слёзы.

Лян Цзыци тут же сжался от жалости и бросил на Ли Чжи взгляд, полный отвращения.

— Раз ты так требуешь, пусть будет по-твоему.

И он обнял Мэн Хуайю и вышел.

Когда дверь закрылась, Ли Чжи, словно сбросив груз, бросилась в объятия Ли Дунцянь и жалобно протянула:

— Сестра…

Ли Дунцянь обняла её с болью в сердце:

— Он так с тобой поступил… Почему ты раньше не сказала?

Ли Чжи:

— Раньше он действительно был добр ко мне.

— Так ты всё ещё думаешь о нём?

— Нет, — глухо ответила Ли Чжи. — Просто мне противно становиться от того, что всё превратилось в грязную сцену. Это напоминает мне, как я когда-то ослепла, и портит мой имидж умницы.

Ли Дунцянь невольно улыбнулась:

— Лучше тебе не заниматься делом порта Лунвань.

— Почему?

— Раньше я не знала, как Лян Цзыци себя поведёт. А теперь… если придётся просить семью Лян о помощи, тебе будет неловко при каждой встрече.

— Я прошу не его, а бабушку Лян.

— Но они всё равно одна семья… Ладно, не будем об этом. В общем, порт Лунвань я решу сама. К тому же, нет гарантии, что Третий Молодой Господин Лян согласится помочь. У меня… есть другой канал.

— Более удобный?

— Более удобный, чем через Третьего Молодого Господина Лян.

— Ладно.

Ли Дунцянь опустила глаза. Мысль о том, к кому ей придётся обратиться, вызывала в ней отвращение и ненависть.

Покинув Цяньхуацзянь и распрощавшись с Ли Дунцянь, Ли Чжи сначала отправилась в боевую школу Бай в городском квартале, чтобы найти Бай Сяньнюй.

Там её тут же прижали к полу, разжали рот и насильно влили одну за другой миски собачьего корма.

Ли Чжи икала, слёзы катились по щекам:

— Я сейчас опрокину эту миску и устрою вам обоим взбучку, парочка ублюдков!

Бай Сяньнюй:

— Дверь там. Можешь сама разорвать отношения.

— Разорвать отношения… — Ли Чжи прижала ладони к щекам и застенчиво спросила: — Это что, удобная поза?

Пф!

Жених Бай Сяньнюй, Рон Си, который не мог оторваться от своей девушки и каждые несколько минут подходил, чтобы поцеловать и обнять её, как раз в этот момент услышал слова Ли Чжи и поперхнулся.

Ли Чжи, увидев Рон Си, мгновенно выпрямилась и приняла чрезвычайно благородную и элегантную позу.

Настоящая актриса без единого перехода.

Ли Чжи улыбнулась:

— Сестрёнка Рон, здравствуй.

На удивление, Рон Си легко подхватил игру и проявил должное уважение новичка.

— Сестра Ли, здравствуйте.

Старшая жена Ли подняла подбородок и с еле заметной усмешкой сказала:

— Я не стану много говорить. В будущем мы всё равно станем одной семьёй. В доме Бай не придерживаются городских правил, но раз уж входишь в нашу семью, должна всем сердцем служить господину.

Младшая жена Рон, превратившись из привязчивого щенка в кроткого и безобидного щеночка, ответила:

— Сестра права, младшая сестра запомнила.

— Хорошо. Понедельник, среда, пятница и воскресенье — мои дни.

Лицо младшей жены исказилось:

— Почему воскресенье твоё?

— Потому что я — законная жена! Я вошла в дом Бай на шесть лет раньше тебя.

— Но я — настоящая любовь господина, его сердечко! Я познакомилась с ним раньше тебя!

— О-о-о! Маленькая нахалка, только в дом вошла, а уже спорить научилась! Ну-ну!

Старшая жена Ли схватилась за грудь, чтобы перевести дух.

Младшая жена упрямо задрала подбородок под углом сорок пять градусов.

Прямо образец чистой и непритворной наивности.

Господин Бай невозмутимо сидел посреди комнаты, заваривал и разливал чай — всё было слажено и спокойно.

Старшая жена резко бросилась к нему в объятия:

— Скажи, я всё ещё твоя малышка?

Глаза младшей жены засияли, она жалобно поджала губы:

— Господин, я всё ещё твой щеночек?

Старшая жена вздрогнула от отвращения.

Ещё чуть-чуть — и умерла бы от приторности.

Господин Бай спокойно произнёс:

— По воскресеньям я соблюдаю пост и молюсь Будде.

Услышав это, обе жены мгновенно помирились.

Ли Чжи спросила:

— Скажите, пожалуйста, в каком учебном заведении вы учились?

Рон Си:

— Центральная академия драматического искусства.

— О, какая удача! Я выпуска 2012 года.

— А я — 2013-го.

— Приветствую, младший товарищ.

— Здравствуйте, старший товарищ.

Ли Чжи и Рон Си пожали друг другу руки, и Бай Сяньнюй тут же начала прогонять Рон Си.

http://bllate.org/book/6539/623591