Готовый перевод Why Is My Brother So Flirtatious - Daily Life of the Tyrant Pampering His Wife / Почему старший брат так кокетлив — Повседневная жизнь тирана, балующего жену: Глава 29

В зале суда на коленях стояли мужчина и женщина. Увидев, что двое всё ещё не преклонили колени, судья Чжэн резко обернулся, хлопнул тревожной дощечкой и грозно воскликнул:

— Кто осмелился явиться ко мне и не преклонить колени?

Фу Сыхань сложил руки в почтительном поклоне:

— Смиренный Фу Сыхань — держатель учёной степени сюйцай и обладаю официальным чином.

Носители чина действительно освобождались от обязанности кланяться. Судья Чжэн перевёл взгляд на женщину в вуали рядом с ним и нахмурился:

— А ты кто такая?

Женщина в вуали беспечно пожала плечами:

— Я, пожалуй, свидетельница по делу.

— Нелепость! Ты всего лишь девчонка — ни истец, ни ответчик. Убирайся немедля!

Судья про себя выругался: что за безалаберность у стражников — пускать посторонних до начала разбирательства!

Однако женщина не двинулась с места. Тогда помощник судьи наклонился и что-то шепнул ему на ухо. Взгляд Чжэна упал на бронзовую бирку у пояса женщины, и выражение его лица слегка изменилось. Прикрыв рот, он кашлянул:

— Раз ты свидетельница по этому делу, оставайся.

— Благодарю, господин судья, — женщина в вуали вежливо поклонилась.

Фу Сыхань боковым зрением бросил на неё быстрый взгляд и задумчиво нахмурился.

Судья Чжэн снова пробежал глазами по иску — дело казалось простым.

— Кто истец? Изложи свою обиду по правде, — произнёс он, сидя прямо и внушительно.

Гу Лаоэр, дрожа всем телом, припал к земле:

— Отвечаю перед Великим Небесным Судьёй: смиренный Гу Лайфу. Я желаю подать жалобу на лекаря из аптеки «Цзисытан» — тот невежда убил моего старшего брата! Сегодня утром брат скончался прямо у них! Прошу, Великий Судья, защитить смиренного!

— Где люди из «Цзисытан»? — кивнул судья, сверяясь с текстом иска.

— Перед Вами, господин судья, — Фу Сыхань сделал шаг вперёд. — Я — младший хозяин аптеки «Цзисытан».

— Правда ли то, что говорит Гу Лайфу?

— Господин судья, этот человек нагло лжёт! Наша аптека работает уже несколько десятилетий, и впервые мы сталкиваемся с подобной несправедливой клеветой.

Судья взглянул на лежащие рядом рецепты и горшок с остатками лекарства.

— Пригласить свидетелей.

Едва он произнёс эти слова, в зал вошли несколько горожан, которые единодушно заявили, что своими глазами видели, как старший брат Гу вышел из «Цзисытан» и тут же начал извергать кровь, после чего умер.

Услышав это, Гу Лаоэр заметно приободрился.

— В иске сказано, что вы поставили неверный диагноз и назначили ядовитую горькую хризантему, отчего покойный и умер, изрыгая кровь. Судебный лекарь уже осмотрел тело — смерть наступила именно от отравления горькой хризантемой. Итак, при наличии и свидетелей, и вещественных доказательств, что ты скажешь в своё оправдание?

Лицо Фу Сыханя потемнело, кулаки сжались:

— Господин судья, это требует дальнейшего расследования. Горькая хризантема была назначена строго по показаниям — диагноз ошибочным быть не мог.

— Тогда представь доказательства своей невиновности. Если таковых нет, тебе предстоит отправиться в тюрьму. Мы продолжим расследование и возобновим слушание, когда появятся новые данные.

Фу Сыхань стиснул губы, нахмурившись. Он знал: если его посадят, шансов на пересмотр дела почти не останется. Этим чиновникам он не доверял. Но и доказательств у него пока не было…

Наконец он опустил плечи, будто принимая неизбежное:

— Смиренный пока не смог найти доказательств.

— В таком случае, стража! Взять Фу Сыханя под стражу до следующего заседания!

Судья хлопнул тревожной дощечкой, и стражники двинулись, чтобы увести Фу Сыханя. Чжэн уже собирался покинуть зал.

— Господин судья, вы ещё не допросили меня — свидетельницу по делу, — раздался спокойный, но чёткий голос женщины в вуали.

— Великий Судья уже поймал убийцу! Ты нам больше не нужна, — весело махнул рукой Гу Лаоэр.

Фу Сыхань холодно фыркнул — он уже устал от этого человека.

— Я и не собиралась свидетельствовать за вас, — тихо рассмеялась женщина в вуали.

— Что ты имеешь в виду? — растерялся Гу Лаоэр.

Женщина повернулась к судье и почтительно поклонилась:

— Господин судья, я здесь для того, чтобы дать показания в защиту Фу Сыханя.

Фу Сыхань был поражён — он широко раскрыл глаза и уставился на неё.

— Ты, жёлтая щенячья морда! Я разорву тебе рот! — Гу Лаоэр вскочил, лицо его исказилось от ярости.

Тревожная дощечка громко хлопнула.

— Тишина! Кто посмеет нарушать порядок в зале суда — получит двадцать ударов палками! — рявкнул судья Чжэн.

Гу Лаоэр испугался и снова упал на колени, но продолжал злобно сверлить женщину взглядом. Цюньнян всё это время держала голову опущенной.

— Ты утверждаешь, что свидетельствуешь в защиту Фу Сыханя. Какие у тебя доказательства? — судья снова сел, не желая осуждать невиновного безосновательно.

— Отвечаю, господин судья: «Цзисытан» утверждает, что покойный страдал от жарового яда. При таком недуге приём горькой хризантемы не вызывает побочных эффектов. Я сама осмотрела тело — внешне смерть действительно вызвана отравлением горькой хризантемой.

— Значит, они ошиблись в диагнозе! Мой брат не болел жаровым ядом! — выкрикнул Гу Лаоэр, но тут же получил новый удар тревожной дощечкой.

— Я понимаю, почему ты так говоришь. Ты думаешь, раз человек мёртв, доказать ничего нельзя. Но ты ошибаешься. Кожа на руках и лице покойного потрескалась, ногти стали ломкими — это неоспоримые признаки жарового яда.

Фу Сыхань удивлённо моргнул — откуда эта девушка знает такие тонкости?

— Госпожа Цюньнян, похоже, тоже неплохо разбирается в лекарственных травах, — заметила женщина в вуали.

Цюньнян вздрогнула, будто её ударили, и снова опустила голову:

— Смиренная просто болтала без умысла.

Женщина в вуали, похоже, не собиралась настаивать и сменила тему:

— Диагноз «жаровой яд» действительно нельзя подтвердить однозначно. Однако при отравлении горькой хризантемой на теле появляются красные пятна — и у покойного они были. Но странно то, что пятна расположены исключительно на сосудах шеи.

— Возможно, это особенность организма, — вставил помощник судьи.

— Вы совершенно правы, господин помощник. В медицине встречаются самые разные случаи. Но вот что любопытно: если смешать горькую хризантему с одним особым цветком, даже при жаровом яде симптомы будут в точности как при отравлении хризантемой. Однако поскольку отравление происходит постепенно, пятна появляются только на сосудах.

— Цветок баньло! — воскликнул Фу Сыхань, вдруг вспомнив нечто важное.

— Именно! Цветок баньло. Некоторые на улице говорили, что во время приёма лекарства лицо покойного становилось всё хуже и хуже, а сегодня он и вовсе умер, извергая кровь. Разве это не признаки постепенного отравления цветком баньло?

Женщина в вуали подошла ближе к Цюньнян и тихо прошептала ей на ухо, будто делилась женской тайной:

— Госпожа Цюньнян, теперь я поняла, какой аромат вы используете.

Цюньнян побледнела, глаза её остекленели:

— Смиренная не понимает, о чём вы говорите.

Женщина в вуали взяла её за руку и отвела рукав, обнажив красные следы на запястье.

— Госпожа Цюньнян, отравление цветком баньло — дело серьёзное. Если вы не начнёте лечение, боюсь, эту руку вам не удастся сохранить.

— Что?! Этот цветок ядовит?! — закричал Гу Лаоэр, обеспокоенно глядя на Цюньнян, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Все в зале повернулись к Гу Лаоэру. Тот осознал, что натворил, и рухнул на пол.

Затем, будто вспомнив что-то, он пополз к судейскому месту, стуча лбом о землю и рыдая:

— Господин судья! Смиренный виновен! Это я! Всё сделал я! Я хотел заполучить наследство и подмешал цветок баньло в лекарство брата, чтобы обвинить «Цзисытан»!

— Прекрати выть! — рявкнул судья Чжэн, которого уже начинало раздражать это воющее.

Гу Лаоэр замолчал, но продолжал бормотать сквозь слёзы:

— Это я… всё я…

— Ты этого сделать не мог, — тихо сказала женщина в вуали, и в её голосе прозвучало сочувствие.

— Почему нет?! Это я! Я сам! — зарычал Гу Лаоэр, глаза его покраснели.

Женщина в вуали больше не ответила — лишь тихо вздохнула про себя.

Опоздала…

— Хватит, Лайфу, не прикрывай меня, — раздался спокойный голос Цюньнян. Она всё ещё молчала, но теперь в её лице не было страха — лишь облегчение.

— Нет! Это я! Цюньнян, не глупи! — закричал Гу Лаоэр.

— Лайфу, цветок баньло редок и дорог, его не купишь на базаре. А дозу подобрать может лишь тот, кто разбирается в лекарствах. Эта девушка, вероятно, давно всё поняла.

— Вы — великий лекарь, госпожа Цюньнян. Смиренная не сравнится с вами, — с грустной улыбкой сказала Цюньнян женщине в вуали.

— Дерзкая Гу! Убийство мужа, клевета на невиновных — осознаёшь ли ты свою вину?! — судья Чжэн хлопнул дощечкой, лицо его исказилось от гнева. Такая злодейка вызывала ужас.

— Смиренная осознаёт свою вину, — Цюньнян припала к полу.

— Говори! За что ты убила Гу Сичая?

Цюньнян покачала головой, на бледном лице играла горькая улыбка:

— Смиренная ничего не скажет.

Судья уже собирался приказать наказать её, но женщина в вуали вдруг заговорила:

— Позвольте, я расскажу вместо неё.

Цюньнян дрожала, глаза её наполнились слезами:

— Госпожа…

— Цюньнян, могу ли я рассказать? — спросила женщина в вуали, будто испрашивая разрешения.

Цюньнян смотрела на неё с отчаянием, но без надежды:

— Смиренная уже ничего не боится. Говорите, что хотите.

Получив согласие, женщина в вуали глубоко вздохнула и начала:

— Всё просто. В Чжаоцзине жила семья по фамилии Е. У стариков Е в зрелом возрасте родилась дочь, которую они лелеяли как драгоценность. Девушка была кроткой и прекрасной. Но управляющий их домом завладел имуществом, убил родителей и хотел насильно жениться на девушке.

К счастью, старый слуга спас её и спрятал в доме. Позже девушка вышла замуж за старшего брата того слуги.

Если бы брак был счастливым, это стало бы утешением. Но управляющий не оставил её в покое. А её муж оказался трусом — он сам отдал жену в руки другого.

Так продолжалось неизвестно сколько времени, пока жена не вынесла больше. Убить управляющего она не могла, поэтому тайно собрала цветок баньло из его сада и отравила собственного мужа.

В зале воцарилась тишина. Даже судья Чжэн замолчал.

Цюньнян всё это время смотрела на женщину в вуали, и с каждым словом её глаза становились всё краснее.

Когда рассказ закончился, лицо Цюньнян исказилось, она то смеялась, то рыдала:

— Если бы Гу Сичай не принудил меня, я бы никогда не вышла за него! А эти… — она отвела рукав, обнажив руку, покрытую синяками и кровоподтёками, словно уродливыми многоножками, — всё это он нанёс мне!

Мужчины в зале отвели глаза, но даже без взгляда нельзя было стереть эту правду.

— Все хвалят его за доброту и честность, но кто помогал мне, когда он каждую ночь избивал меня?!

— Да… какой мужчина вытерпит, что его жена принадлежит другому? Вся его ярость обрушилась на меня. Но ведь это он сам отдал меня тому человеку — ради нескольких слитков серебра!

— У меня был любимый, были родители… Я не должна была так жить…

Слёзы текли по лицу Цюньнян, но в глазах вспыхнула ненависть:

— Гу Сичай заслужил смерть! Но Хо Цюйвэнь заслуживает её ещё больше!

— Какой Хо Цюйвэнь? — судья Чжэн наклонился вперёд, усы его задрожали.

Раз уж правда вышла наружу, Цюньнян больше не боялась:

— Хо Цюйвэнь — заместитель министра наказаний!

— Наглая преступница! Знаешь ли ты, какое наказание грозит за клевету на чиновника императорского двора?! — судья Чжэн указал на неё дрожащим пальцем.

— Смиренная знает свою вину, но теперь не боится. Хо Цюйвэнь — подлец! Десять лет назад он купил себе чин на деньги моей семьи Е и взлетел до высокого положения! А вы, чиновники, все как один — змеи и крысы в одном гнезде! Мою жалобу отклонили, а меня чуть не забили до смерти!

Цюньнян указала на табличку над судейским местом и горько рассмеялась:

— «Праведность и свет»? Какая насмешка! Всё это — лишь прикрытие для защиты своих!

— Дерзость! Оскорбление чиновника императорского двора! Стража! Взять эту преступницу и дать ей двадцать ударов палками! — судья Чжэн дрожал от ярости. За все годы службы его ещё никто не оскорблял так открыто.

Стражники двинулись к Цюньнян, но она не сопротивлялась — будто давно ждала этого. На этих чиновников она никогда не надеялась.

http://bllate.org/book/5984/579341