Готовый перевод My Husband Is Both Talented and Handsome / Мой муж талантлив и красив: Глава 24

— Только что я осматривал улицы, — начал Чэн Юань, — и вдруг прямо на меня налетела девушка. Лицо у неё пылало, будто в лихорадке, и я собрался отвести её в аптеку, а она всё просила спасти брата.

У входа в аптеку стояли мужчина и женщина. Мужчина — с чёткими бровями и ясными глазами, взгляд мягкий и спокойный, словно полированный нефрит; одет в белоснежную одежду. Женщина — с изящными, полумесяцем изогнутыми бровями, персиковые щёчки, миндальные глаза, стояла прямо и грациозно; лёгкое жёлтое платье делало её кожу ещё белее. Такая пара невольно притягивала взгляды — и тех, кто знал их, и тех, кто нет.

Чэн Юань положил руку на деревянные перила и тихо произнёс:

— Не ожидал такой встречи.

— И я не ожидала, — ответила Лу Чичи, подняв глаза. От удара, который она не сумела сдержать вовремя, на ладони остался красный отёк, несмотря на то что Чэн Юань успел смягчить его. Наконец она прикусила губу и слегка потянула за край его рукава.

Чэн Юань на миг замер, а затем последовал за Лу Чичи внутрь аптеки. Там лекарь как раз осматривал маленькую девочку, лежавшую на кровати, а Лайфу стоял рядом, не отрывая взгляда от сестры. Лу Чичи, не теряя ни секунды, усадила Чэн Юаня на стул и попросила принести лекарственное масло.

Она пододвинула себе табурет и села рядом с ним, тихо сказав:

— Я не хотела тебя ударить. Ты сам уступил — я это поняла. Скажи, кроме ладони, ещё где-нибудь ушибся? В этот раз я тебя обидела… Прости.

Чэн Юань едва сдержал улыбку. В душе он был рад: хорошо, что принял её за обычную уличную хулиганку и лишь слегка отразил удар. Если бы он применил настоящую защитную технику, Лу Чичи вряд ли сейчас стояла бы перед ним живой и здоровой — и как бы он тогда объяснил свою «непростую» силу?

— Нигде больше не болит, — ответил он. — Хотя с дамой в бою мне не выстоять, зато в бегах я чемпион. Госпожа переживает зря.

Лу Чичи широко распахнула глаза, но тут же опустила голову и пробормотала:

— Раньше я не знала, что у господина такой острый язык. Я серьёзно спрашиваю, а вы всё шутите.

Она взяла его руку в свои. Хотя эта рука — рука учёного, тонкая и умелая, которую она не раз держала в своих ладонях, сейчас, глядя вблизи, она увидела, как сильно покраснела и опухла вся ладонь. Это портило всю картину. Разогрев в своих ладонях лекарственное масло, она осторожно стала втирать его, расслабляя застоявшуюся кровь, и всё время спрашивала:

— Больно?

Чэн Юань редко видел, чтобы Лу Чичи так заботилась о нём. Глядя на её макушку, он сначала собрался сказать «да», но в последний момент передумал:

— На самом деле не больно. Сейчас, когда кровь разошлась, даже легче стало. Возможно, сегодня успею разобрать ещё несколько дел.

— Отдохни хоть один день, — сказала Лу Чичи, вспомнив, как часто просыпалась ночью и видела свет в его комнате. Она не решалась его беспокоить, но теперь добавила: — Если дела неотложные, я могу читать тебе бумаги, а если нужно что-то подписать — напишу за тебя.

Сказав это, она вдруг осознала свою оплошность: какая простолюдинка имеет право читать официальные документы? Чэн Юаню, наверное, неловко станет. Однако тот лишь тихо кивнул. Пока она собиралась уточнить, к ней уже подошёл Лайфу.

Чэн Юань почувствовал, как освободилась его рука, и нахмурился.

— Благодарю вас, господин и госпожа! Лайфу не знает, как отблагодарить!

На душе у Чэн Юаня вдруг стало солнечно: обращение «господин и госпожа» пришлось ему по сердцу. Он потрепал мальчика по голове:

— Как твоя сестрёнка?

Глаза Лайфу наполнились слезами:

— Лекарь говорит, простудилась. Выпьет отвар — и всё пройдёт.

— Где ты научился так говорить? — спросила Лу Чичи, удивлённая, что речь мальчика напоминает героев из приключенческих повестей. Вспомнив его историю, она поняла: этот ребёнок многое повидал. Маленький на вид, но с глубоким разумом.

— Я… я… — Лайфу запнулся, но, вспомнив, как эти двое сражались на улице, закончил тихо: — …хожу по Поднебесью.

— Сейчас твоя сестра больна, вам нельзя оставаться там, где вы были. Пойдёте с нами в приют?

Лайфу изумился:

— Сегодня я оскорбил госпожу, а вы и господин всё равно помогли моей сестре. Как я могу ещё вас беспокоить!

Лу Чичи погладила его по голове:

— Ты сам сказал, что вы кочевали из места в место. Остановитесь здесь. В приюте хотя бы будет еда и кров. Если позже захотите искать кого-то — или вас будут искать — там вас легче будет найти. Приют ведь создан по указу императора для таких, как вы. Вы с сестрой — два маленьких комочка — много места не займёте.

Лу Чичи так убедительно всё объяснила, что Лайфу растрогался. Он посмотрел на Чэн Юаня — благородного, с аурой высокого статуса — и, сглотнув, перевёл взгляд на него. Чэн Юань мягко сказал:

— Я согласен.

— Тогда… я буду помогать госпоже, чтобы загладить вину и вернуть деньги за лекарства.

— Ты ещё мал. В приюте возьмёшь сестру и пойдёте учиться грамоте. Это будет для нас лучшей наградой.

Лу Чичи говорила от всего сердца. Глядя на Лайфу, она вспомнила Лу Хуая, оставшегося в Баота-чжэнь. Не знает, как он там, как мать, как Саньня… Все эти мысли вызвали у неё слёзы на глазах. Но она вспомнила: сейчас она с Чэн Юанем, пусть и притворяются супругами, но он столько для неё сделал. Как можно ещё его обременять?

Она лишь тихо втянула нос и хрипловато сказала:

— Сейчас отведу вас в приют, устроим вас.

— Иди в столовую, — сказал Чэн Юань. — Уже обеденное время, а мне нужно в управу — проще будет распорядиться о покупке всего необходимого.

— Хорошо.

Боясь, что Чэн Юань заметит её волнение, Лу Чичи быстро дала Лайфу последние указания, коротко поговорила с Цюхо и направилась в столовую.

Там уже выстроилась очередь. Вместо Сяо Цуй за прилавком помогала госпоже Чу Чернолицый. Лу Чичи не могла допустить, чтобы гости работали, и поспешила вывести его из-за стойки. Но Чернолицый оказался ещё неловче — запнулся и не смог вымолвить ни слова.

Лу Чичи посмотрела на госпожу Чу, но та смотрела на неё с таким же недоумением. Посуду и объедки гости сами складывали в одно место. Когда появилась свободная минутка, Лу Чичи спросила:

— Сколько лет Сяо Цуй?

Госпожа Чу, убирая посуду, задумчиво посмотрела на потолочные балки:

— Если прикинуть, ей уже шесть или семь. Не верится, как быстро летит время… Её отец ушёл столько лет назад.

— А какой он был?

— Да кто его знает, — ответила госпожа Чу, заметив удивлённый взгляд Лу Чичи. — В те времена всё решали родители и свахи. Вышла замуж, но прожили недолго — его призвали в армию. Потом пришли с известием, что его нет, и передали крупную сумму как пособие. Свёкр и свекровь продали старый дом и купили эту лавку. После их смерти я узнала, что уже носила под сердцем Сяо Цуй.

Госпожа Чу говорила без особой грусти — будто уже привыкла. Но Лу Чичи стало больно за неё, и она, не зная, что сказать, лишь лёгким движением погладила её по плечу:

— Зато сейчас всё хорошо.

— Не обо мне речь. Как там мальчик?

Лу Чичи рассказала всё, что случилось: Цюхо, не дождавшись брата, решил, что с ним беда, и бросился на улицу искать. Увидев богато одетого человека, сразу стал умолять помочь. Закончив, она добавила:

— Бедные дети.

Госпожа Чу нахмурилась:

— В такое смутное время нам, простым людям, и то повезло, если хлеб есть. Эти детишки — особенно несчастны. Нам не стоит жаловаться. Ты сказала, девочка младше Сяо Цуй? Завтра отнесу в приют старую одежду — хоть немного помогу.

Лу Чичи задумалась над словами госпожи Чу. Слово «смутное время» прозвучало странно, но она не успела разобраться, как увидела у двери знакомую голову.

— Госпожа… я всё решил!

От этого обращения Лу Чичи покраснела:

— Уже собрался? О чём подумал?

— Я учился грамоте, но мне это неинтересно! Буквы кажутся червяками — мурашки по коже! — Лайфу даже вздрогнул, но, увидев, что Лу Чичи злится, быстро добавил: — Я буду учиться! Просто… я хочу помогать здесь! У меня глаз зоркий, если кто затеет что-то плохое — сразу замечу. А если нужно разносить еду — ни капли не пролью!

— Ты же…

— Пусть ребёнок поможет, — вдруг сказала госпожа Чу. — Видно, что добрый.

Лу Чичи не стала настаивать. Вернувшись за прилавок, она увидела, как Лайфу стремглав убежал.

*

Ночью.

Лу Чичи постучалась в дверь кабинета Чэн Юаня. Было уже поздно, а он всё ещё в том же платье, что и утром, — видимо, ещё не умывался. Боясь, что он поймёт её неправильно, она подняла чашку с отваром лонгана:

— Принесла тебе немного отвара.

Чэн Юань слегка улыбнулся и пригласил её войти. Лу Чичи впервые по-настоящему осмотрела его комнату: строгую, как кабинет в Зале Вэньсинь. У дальней стены стоял шкаф с книгами, на столе — стопки документов, некоторые раскрыты, с его изящными иероглифами.

Она поставила чашку с отваром и обернулась, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Чэн Юань стоит у подсвечника. Тёплый свет озарял его лицо, а густые ресницы отбрасывали полумесяцем тень на скулы.

Сердце Лу Чичи заколотилось так, будто вот-вот выскочит из груди. Она невольно сглотнула.

— Ты знаешь, господин не добр ко всем…

Чэн Юань взял ножницы и обрезал лишний фитиль. Искра упала на пол и медленно погасла. Он повернулся к Лу Чичи:

— Ты пришла мне помочь?

Её сердце ещё не успокоилось, пальцы крепко вцепились в край стола:

— Не совсем.

Чэн Юань вздохнул:

— Значит, только потому, что тебе что-то нужно, ты и принесла этот отвар? Я-то уже обрадовался зря.

— Вовсе нет! Я видела, как ты всю ночь работаешь при свечах, и решила сварить тебе лонган. Боялась, что не станешь пить.

Лу Чичи заметила, как выражение лица Чэн Юаня из обиженного превратилось в радостное, и почувствовала, как в груди что-то дрогнуло:

— Ладно… Я действительно волнуюсь за тебя. И… есть кое-что, о чём хочу поговорить.

Чэн Юань усадил её в своё кресло и сделал глоток отвара:

— Вкусно. Считай, что я только что сказал глупость. Говори, что у тебя на уме. В будущем не обязательно приносить такие угощения… Хотя если захочешь — не запрещу.

Лу Чичи смутилась. Она хотела встать, чтобы уступить ему место, но он мягко придержал её:

— Так удобнее пить.

Она не стала спорить и наконец сказала:

— Раз уж ты нанимал этих рабочих, не мог бы проверить, кто такой Чернолицый? Мне кажется, он неравнодушен к госпоже Чу. Если получится их сблизить…

http://bllate.org/book/5940/575962