Готовый перевод My Lady Is Not What She Seems / Госпожа не так проста, как кажется: Глава 22

Лю Ваньюй глубоко вдохнула. Ей хотелось сказать, что такое поведение вовсе не подобает чжуанъюаню, но ведь он пошёл на это ради неё. Если она сейчас упрекнёт его, выйдет, будто она не ценит его заботу. Подбирая слова, она наконец произнесла:

— Ты слишком часто бываешь у императора. Цзинский князь наверняка заподозрит неладное.

Шэнь Сюйянь мягко растирал синяк на её теле, чтобы рассеять застоявшуюся кровь. Услышав её слова, он равнодушно ответил:

— Сегодня меня расспрашивал Ши Фань.

Сердце Лю Ваньюй тут же забилось чаще. Она ждала продолжения, но Шэнь Сюйянь замолчал. Пришлось тревожно спросить:

— Что именно он спросил?

— Хотел знать, зачем я ходил в императорский кабинет.

— И что ты ему ответил? — Она думала, что Шэнь Сюйянь наверняка придумает какое-нибудь убедительное объяснение, чтобы развеять подозрения Ши Фаня.

Однако тот спокойно сказал:

— Попросил у императора лекарство.

Ну конечно… Лекарство пошло ей на пользу — что тут возразишь?

Казалось, инцидент исчерпан. Она уже собиралась лечь спать, как вдруг служанка вошла закрывать окна и нечаянно задела цветочный горшок — тот упал и разбился.

Из внутренних покоев донёсся голос Шэнь Сюйяня:

— Что случилось?

— Простите, господин… Я уронила горшок, — дрожащим голосом ответила служанка.

Услышав слово «горшок», Лю Ваньюй мгновенно пришла в себя и, затаив дыхание, крикнула:

— Ничего страшного! Просто убери осколки и выходи.

Но Шэнь Сюйянь неожиданно сказал:

— Я сам посмотрю.

И, не дожидаясь возражений, поднялся с постели.

Лю Ваньюй потянула его за рукав:

— Да что там смотреть? Обычный горшок разбился.

— Один из горшков мне особенно нравится. Хочу проверить, не он ли пострадал, — настаивал Шэнь Сюйянь и вышел.

«Боже правый, неужели он всё заметит?»

Ждать пришлось недолго. Он обошёл ширму и вернулся, вытирая руки платком. На губах играла лёгкая улыбка, но в глазах не было и тени веселья.

— Ты вылила лекарство?

Признаваться или нет?

Видя, что она молчит, Шэнь Сюйянь не переставал улыбаться и громко распорядился:

— Отправьте на кухню — пусть сварят госпоже ещё одну порцию отвара.

Лю Ваньюй подумала немного и решила действовать обходным путём:

— Сегодня в лекарстве остались осадки, так что я просто вылила их вместе с гущей.

Шэнь Сюйянь с насмешливым видом постучал пальцем по столу:

— Может, вызвать того, кто сегодня варил тебе отвар, и устроить очную ставку?

Она не выдержала и, смущённо покраснев, пробормотала:

— Не нужно…

Шэнь Сюйянь подошёл к кровати, наклонился и провёл холодными пальцами по её лицу. От этого прикосновения она испуганно отпрянула. Тогда взгляд Шэнь Сюйяня стал ещё глубже и темнее. Она тут же сообразила и послушно придвинулась ближе: «Трогай, трогай сколько хочешь». Только после этого его глаза снова смягчились.

Через полчаса служанка принесла новую чашу с отваром. Шэнь Сюйянь взял её, аккуратно зачерпнул ложкой, дунул и поднёс к её губам:

— Пей.

Она посмотрела на ложку, потом бросила взгляд на Шэнь Сюйяня. Тот по-прежнему улыбался, но когда она не спешила пить, его взгляд снова изменился. Давно уже она чувствовала: Шэнь Сюйянь, кажется, совсем сошёл с ума после всех этих событий.

Она проглотила ложку лекарства и тут же скривилась от горечи:

— Почему оно стало ещё горче?

Но Шэнь Сюйянь невозмутимо ответил:

— Да нет же. Тебе показалось.

Мучительно выпив весь отвар, она почувствовала, что пропахла травами с головы до ног, и слабо прошептала:

— Мне нужно прополоскать рот.

Пока слуги не принесли воды для полоскания, ей в рот положили кусочек сахара.

— Больше никогда не выливай лекарство. Отныне будешь пить его только после моего возвращения.

Рассасывая сахар, она постепенно успокоилась — нервы, напряжённые до предела от горечи, начали отпускать. Не осмеливаясь возражать (вдруг он ещё что-нибудь подсыплет в отвар?), она молча наблюдала, как он снова протянул руку и начал гладить её по лицу.

«Ты и сам неплох собой… Может, договоримся? Не надо так смотреть и трогать меня. Лучше я принесу тебе зеркало, и ты будешь любоваться самим собой».

Она медленно покусывала сахар, и в тишине раздавался чёткий хруст. Шэнь Сюйянь проводил пальцем по контуру, который сахар отпечатывал на её щеке.

От этого прикосновения она замедлила жевание, а потом и вовсе перестала двигать челюстью. Через некоторое время он убрал руку, и тогда она быстро расхрустала остатки сахара.

После полоскания служанка погасила свет и вышла.

Они легли в постель. Прошла всего лишь четверть часа, как Лю Ваньюй начала клевать носом. К ней приблизилось тёплое тело, и она машинально перевернулась, положив руку ему на поясницу.

— Ты уже спишь?

Её голос был полон сонливости:

— Уже сплю.

— Мне нужно кое-что тебе сказать.

Пришлось открыть глаза и с трудом собраться с мыслями:

— Что такое?

— Сегодня в Чжуншушэне я видел карету Цзинского князя, припаркованную в переулке.

Она лениво спросила:

— И что дальше?

— Я ослабил два болта на его колесе.

В комнате повисло молчание. Она хотела сказать, что это недостойно благородного человека, хотела добавить, что он поступил крайне глупо, но вместо этого вырвалось:

— Надеюсь, тебя никто не видел?

— Нет.

— Ладно, тогда спать.

Но теперь Лю Ваньюй не могла уснуть. Она приблизилась к Шэнь Сюйяню и зашептала ему на ухо:

— Ты видел, как он упал?

— Не видел, но слышал, что он упал прямо на улице Чжуцюэ.

Он помолчал немного и добавил с усмешкой:

— Кажется, ещё врезался в повозку с водой.

Оба не выдержали и, прячась под одеялом, затряслись от беззвучного смеха.

* * *

Цзинский князь в последнее время сильно не везло. После того как его швырнуло в бочку с водой на улице Чжуцюэ, его жизнь словно перевернулась с ног на голову.

Вчера по дороге на дворцовую аудиенцию внезапно выскочила бешеная собака, испугавшая коней. Те встали на дыбы, и князь ударился головой о потолок кареты. Во время аудиенции император лично поинтересовался его здоровьем, а чиновники вокруг еле сдерживали смех — слышались приглушённые «пф-пф». Князь готов был вышвырнуть их всех вон!

Но и это было не всё. После аудиенции он решил больше не садиться в карету и отправился домой пешком в сопровождении слуги. По пути ему попались пять идеально вымытых гладких гальок и двенадцать корок арбуза.

«Да разве такие пустяки могут остановить меня?! — с ненавистью думал он. — Только дайте мне узнать, кто этот подлый трус, и я его уничтожу!» — и, думая об этом, переступил через тринадцатую арбузную корку.

Слуга позади сказал:

— Ваше высочество, позвольте мне идти впереди и расчищать путь.

Князь разъярённо крикнул:

— Разве я слеп?!

— Почему вы сегодня не сели в карету? — раздался голос из проезжавшей мимо повозки. Занавеска приподнялась, и показалось недоумённое лицо Ши Фаня.

Глаза князя загорелись:

— С моей каретой возникли… некоторые проблемы, — многозначительно ответил он.

Ши Фань понял намёк. Хоть и не очень хотелось, но раз это его начальник, пришлось проявить вежливость:

— Может, ваше высочество составите мне компанию в моей карете?

Цзинский князь величественно махнул рукавом и, слегка кивнув, сел в повозку. Но он явно недооценил ярости сторонников императора.

Эти чиновники словно в одночасье вернулись к детству и не прекратили свои проделки даже после того, как узнали, что князь сел в чужую карету.

В тот же вечер в столице распространилась новая сенсация: Цзинского князя снова выбросило из кареты прямо на улице, причём в весьма непристойной позе вместе с одним из чиновников Министерства финансов.

Более того, князь через тайные каналы узнал, что все эти арбузные корки и прочие «ловушки» расставляли детишки, которых специально нанимали старые чиновники-имперцы. И платили по одной медной монете за каждые две корки.

Князь пришёл в ярость и на следующей аудиенции потребовал немедленно снять с должности префекта столицы. Однако группа министров весело отбила атаку:

— Ваше высочество, да вы, кажется, шутите! Мы каждый день проезжаем по улице Чжуцюэ и никогда не видели никаких гальок, арбузных корок или… нечистот.

— Я согласен с господином Лю. К тому же мы обычно ездим в каретах. Почему же ваше высочество предпочитаете идти пешком? Боюсь, здесь кроется какой-то особый замысел.

«Какой замысел?! Вы сами прекрасно знаете, почему я не сажусь в карету! — хотел закричать князь. — Крадут колёса, выпускают бешеных псов, ставят бочки с нечистотами! Как вы думаете, осмелюсь ли я после этого сесть в карету?!»

Но он лишь стиснул зубы. Император одобрительно взглянул на двух чиновников, которые заговорили первыми.

Хотя партия князя и потеряла несколько человек в прошлый раз, они не собирались позволять ему так легко стать объектом насмешек.

Один прямолинейный чиновник вышел вперёд:

— Вероятно, его высочество не станет говорить без оснований. Возможно, сегодня он хочет напомнить всем нам быть осторожнее на улицах.

Все взоры тут же обратились на князя. «Когда ещё ты упал? Почему мы об этом не знаем?» — читалось в их глазах.

Грудь князя тяжело вздымалась. «Да не падал я больше! — хотелось заорать ему. — И ты, болван, если не умеешь говорить, так хоть молчи!»

Прямолинейный чиновник вернулся в строй. Тут же выступил другой любитель пошутить:

— Благодарю ваше высочество за напоминание. Хотя мы, конечно, никогда бы не позволили себе подобных… непристойных связей с коллегами.

Цзинский князь скрипнул зубами:

— С кем и когда я позволял себе подобные связи?!

— Я лишь оговорился, ваше высочество. Прошу простить мою дерзость. Но вчера ваше падение вместе с заместителем министра финансов действительно потрясло весь город.

Придворные начали перешёптываться, и в уши князя то и дело долетали слова вроде «позор», «непристойно», «падение нравов».

С тех пор, как Цзинскому князю стало не везти, утренние аудиенции стали куда интереснее. Чиновники перестали опаздывать или брать отгулы из-за раннего подъёма. Двор Ханской империи, можно сказать, процветал.

Однако череда неудач князя не удержала лидерство в городских новостях надолго. Ведь ранее уже сообщалось, что госпожа Сюй, которую собирались ввести в дом Цзинского князя, сегодня объявила из особняка Сюй свежую новость: она уходит в монастырь, сохраняя волосы, и для умиротворения духа отправится на юг.

Это была настоящая сенсация! Уже через полдня об этом знали все. В игорных домах даже открыли ставки: догонит ли князь Сюй Юэцинь или нет.

Положение было плачевным: только наивные провинциалы поставили на «догонит».

В день отъезда Сюй Юэцинь царила полная тишина. Ни один человек из резиденции князя не пришёл проводить её. Горожане молча повысили рейтинг князя в списке самых непостоянных людей столицы до уровня самого императора.

Проводив подруг из других домов, Сюй Юэцинь взглянула в сторону городских ворот. Жёлтая пыль клубилась над дорогой, но никого не было видно.

— Госпожа, пора? — спросила служанка.

— Пора, — ответила она.

В резиденции главы Чжуншушэня Лю Ваньюй сидела на высоком стуле.

— Она уехала? — спросила она у служанки перед собой.

Та кивнула.

— Хорошо. Можешь идти.

Служанка поклонилась и вышла.

Несколько дней назад Сюй Юэцинь прислала ей приглашение с пометкой, что скоро покидает столицу и хотела бы попрощаться лично.

Лю Ваньюй с трудом сдержалась, чтобы не велеть привратнику сразу выбросить записку.

«В прошлый раз чуть не убила меня, а теперь хочет наладить отношения? Да я не сумасшедшая! Знаю ведь, что она замышляет недоброе, — думала она. — Зачем мне лезть в это?»

Вечером Шэнь Сюйянь вернулся к ужину, и она вскользь упомянула об этом. В ответ услышала:

— Это сделал я.

Лю Ваньюй чуть не выронила палочки от удивления. Хорошо, что заранее отослала слуг — иначе Шэнь Сюйянь, который вообще ничего не скрывает, разнесёт эту новость по всему городу.

— Зачем ты это сделал?

— Недавно я подал императору меморандум, из-за которого Цзинский князь потерял нескольких старых союзников. Они были в ярости и требовали объяснений. Так что я просто переложил вину на дом Сюй. А то, что Сюй Юэцинь не войдёт в дом князя, как раз подтверждает, что семья Сюй не хочет иметь с ним ничего общего.

Лю Ваньюй почувствовала, что её собственные мелкие хитрости меркнут на фоне его планов. Она не удержалась и спросила:

— Ты всегда всё так далеко рассчитываешь?

— Нет, — ответил Шэнь Сюйянь, кладя ей в тарелку кусок мяса. — С тобой — никогда. Когда любишь, не нужно ничего рассчитывать.

Сердце её забилось быстрее, но она всё же сказала:

— Не надо постоянно повторять это слово «люблю». Где твой вид чжуанъюаня?

Шэнь Сюйянь машинально ответил:

— А у тебя разве есть вид благовоспитанной девицы? Нам как раз пара.

Щёлк! Палочки аккуратно легли на подставку. Лю Ваньюй без выражения смотрела на него.

Он проглотил кусок еды и сообразил:

— Кто это сейчас говорил?

— Господин Шэнь, вы вообще не знаете границ приличий?

— Зачем мужу держать границы перед женой?

Лю Ваньюй фыркнула:

— Ты, наверное, был очень популярен в Цзяннани, пока не женился?

— Даже если бы за мной гнались толпы с бросаемыми фруктами, для меня важнее всего одно признание Айцяо.

— Где ты только набрался таких любовных речей?

Шэнь Сюйянь слегка кашлянул и тихо сказал:

— Только для тебя.

http://bllate.org/book/5935/575603