Готовый перевод The Imperial Examination Road of the Duke’s Illegitimate Son / Путь к экзаменам внебрачного сына герцога: Глава 2

Гу Хуань встал и, дождавшись, пока госпожа Вэнь удобно усядется, опустился на стул вслед за ней.

— Всё хорошо, — кивнул он. — Выпил всю кашу и ещё отведал несколько видов сладостей.

Помолчав немного, добавил:

— Сегодня вечером хочу выпить коровьего молока. Пусть теперь мне его подают каждое утро и вечер.

Госпожа Вэнь улыбнулась:

— Это пустяк. Стоит лишь сказать — и всё будет сделано.

Гу Хуань почувствовал облегчение: видимо, у госпожи Вэнь всё же есть определённый авторитет, а положение младшего сына наложницы в Доме Герцога Динъго не так уж плохо. Утром, умываясь, он взглянул в зеркало на своё нынешнее отражение.

Перед ним был худощавый юноша с бледноватым лицом, но черты его были приятными: длинные брови, миндалевидные глаза, прямой нос. Во взгляде чувствовалась живость и огонь. Раньше в этих глазах часто читалась подавленность, а теперь их наполняли решимость и жизненная энергия — будто это совсем другой человек.

Правда, ростом он уступал Гу Линю, которого видел утром, почти на полголовы. Но ведь возраст ещё мал, и начать усердно заниматься своим телом — самое время.

Ведь в будущем, будь то учёба или боевые искусства, без крепкого здоровья не обойтись. Гу Хуань вспомнил, как в загробном мире Владыка Преисподней, тронутый тем, что он погиб в расцвете лет, спасая другого, и учитывая безмерные заслуги предков, спасавших народ в эпоху смуты, передал ему «Бесымянный канон». Говорили, что практика этого метода укрепляет тело и дух; а если у практикующего хорошие задатки и высокая проницательность, то, достигнув Сферы Изначального, он сможет войти на путь воина.

Гу Хуань с восторгом думал об этом. Кто из юношей не мечтает о подвигах, не грезит о том, чтобы, увидев несправедливость, одним кличем поднять всех на борьбу?

Госпожа Вэнь заметила, что сын задумался, и мягко сказала:

— Ты ещё слаб после болезни. Отдохни несколько дней, пока не ходи в школу.

Гу Хуань кивнул. Ему и самому хотелось провести пару дней, чтобы освоиться в доме и разобраться, на каком уровне находились занятия прежнего владельца этого тела, — не дай бог выдать себя незнанием.

Глядя на заботливое выражение лица госпожи Вэнь, Гу Хуань почувствовал тепло в груди. Его родители из прошлой жизни навсегда остались в прошлом, а перед ним — женщина лет двадцати семи–восьми, его родная мать. Воспоминания подсказывали, что она уже много дней не высыпалась, ухаживая за больным сыном, и даже её брови, похожие на его собственные, казалось, отяжелели от усталости. Юношу тронуло это до глубины души.

— Я уже выздоровел, мама, не волнуйтесь, — сказал он, глядя на её миндалевидные глаза и изящные брови. — Вам тоже нужно хорошенько отдохнуть. Вы в самом расцвете сил — берегите себя. Отец ведь радуется, когда видит вас свежей и красивой.

Щёки госпожи Вэнь слегка порозовели, и она игриво одёрнула сына:

— Эх ты, шалун! Над матерью подшучиваешь! Да я уже старая женщина!

— Вы не старая, вы самая красивая! — искренне воскликнул Гу Хуань.

Мать и сын ещё долго весело беседовали, пока госпожа Вэнь наконец не вышла, чтобы отдать распоряжения старшим служанкам Ляньэ и Ланьинь, а также послать слугу Дяньмо в школу с просьбой отпросить Гу Хуаня.

Госпожа Вэнь была благородной наложницей и пользовалась большим уважением, чем две другие наложницы Гу Ляня. Однако, будучи пришедшей извне, она не могла сравниться с ними в связях — те были повышены из числа доморощенных служанок. Тем не менее госпожа Вэнь всегда была кроткой и миролюбивой, никогда не заводила интриг, и слуги, как бы они ни думали про себя, на лице всегда проявляли ей уважение.

Гу Хуань сидел у окна с резными рамами и смотрел, как фигура матери постепенно исчезает вдали по садовой дорожке. Затем он вернулся к письменному столу и стал просматривать тетради прежнего владельца тела.

Почерк мальчика был ещё неокрепшим, слабым, но аккуратным. Из воспоминаний всплыло, что учитель в школе часто говорил, будто маленький Гу Хуань лишён способностей к учёбе и уступает в сообразительности Гу Линю.

Юный Гу Хуань тогда возмущался, считая учителя предвзятым, и усердствовал в занятиях ещё больше, но успехов всё равно не добивался.

Гу Хуань усмехнулся. Когда-то и ему самому учитель по каллиграфии говорил то же самое. Конечно, таланты — дело хорошее, но где их взять в избытке? Большинство людей — обычные. А педагоги, с сожалением вздыхая, будто недостаток гениальности — уже преступление… Неужели они никогда не слышали о психологии обучения? Такие слова могут надолго травмировать ребёнка, заставить его потерять веру в себя или вовсе сдаться.

К счастью, теперь в теле ребёнка жил взрослый человек, и такие замечания его лишь забавляли.

Гу Хуань взял кисть и написал два иероглифа: «экзамены на чиновника». Штрихи получились резкими, энергичными, полными решимости — именно такими, как сам Гу Хуань.

Это была первая цель, которую он поставил себе, упорядочив воспоминания.

Конечно, будучи сыном герцогского дома, он мог бы и не стремиться к учёбе — это не было бы катастрофой. Как его третий и четвёртый дяди, можно было бы просто купить чин, занять должность мелкого чиновника в провинции и, опираясь на влияние герцогского рода, понемногу продвигаться по службе. Его четвёртый дядя, которому едва исполнилось тридцать пять, недавно стал наместником округа Ганьнань пятого ранга — выше многих чиновников из бедных семей, получивших чин через экзамены.

А если совсем не идти на службу, можно, как многие дальние родственники, живущие в задних галереях поместья, льстить главной ветви рода и управлять хозяйственными делами клана — доходы будут выше, чем у любого чиновника седьмого ранга. Ведь даже уездный судья, управляющий целым районом, получает всего семь с половиной ши зерна в месяц — около 1370 цзиней риса. По ценам прошлой жизни Гу Хуаня, это примерно пять тысяч юаней — и на что их хватит?

Даже у привратника герцогского дома ежемесячные «подарки» превышали эту сумму, не говоря уже о главных управляющих.

Многие в роду именно так и рассуждали, презирая «бедных чиновников».

Но Гу Хуань думал иначе. «Из всех путей лишь учёба возвышает», — гласит пословица. В нынешнее время нет лучшего способа изменить свою судьбу, чем сдать экзамены на чиновника. «Утром — простой крестьянин, вечером — советник императора». Только став чиновником через экзамены, можно обрести прочную опору в жизни и не зависеть от герцогского дома.

Гу Хуань отлично понимал: статус младшего сына наложницы в Доме Герцога Динъго вряд ли поможет исполнить обещание Владыки Преисподней — «жизнь в полном великолепии».

Он подумал немного и дописал на бумаге ещё два иероглифа: «боевые искусства».

В древности успех на экзаменах зависел не только от знаний, но и от удачи. Возьмём, к примеру, Пу Сунлина — великого литератора, который в девятнадцать лет с блеском сдал все три этапа детских экзаменов и получил титул «малого тройного первенства», прославившись на всю страну. А затем десятилетиями терпел неудачи и лишь в семьдесят один год стал кандидатом на государственную службу.

Если фортуна отвернётся, можно провести всю жизнь в учёбе, так и не добившись цели, особенно если, как Гу Хуань, не обладаешь особыми талантами.

Поэтому нельзя забрасывать и боевые искусства. Дом Герцога Динъго происходит из воинской династии, и если проявить себя в воинском деле, можно попасть в императорскую гвардию — это тоже достойный путь.

Нужно развивать оба направления, и ни в коем случае не пренебрегать ни одним из них.

Гу Хуань взял два листа бумаги, разорвал их на мелкие клочки и бросил в корзину для мусора.

В этот момент вернулся слуга Дяньмо и, увидев разорванные листы, весело сказал:

— Молодой господин не хочет писать? Может, прогуляемся? Слуга второго молодого господина, Саохун, говорит, что корабли Дома Маркиза Чжэньнаня вернулись из заморских стран. Пойдём в «Цикяоцзюй» посмотреть, какие там новинки появились?

Род маркизов Чжэньнань веками правил юго-восточными землями. Сейчас императорский двор открыл морскую торговлю, и управление морской таможней тоже находится в руках семьи Ян. Можно сказать, что в мире нет таких диковин, которых бы не видели янцы.

Гу Хуаню стало интересно.

— Пойду приглашу второго брата, — решил он. — Он ведь племянник семьи Ян, а «Цикяоцзюй» — их предприятие. С ним мы точно купим самые лучшие вещи.

Гу Линь в это время был в своих покоях. Гу Хуань, только что оправившийся от болезни, не ходил в школу, и Гу Линь тоже взял несколько дней отпуска после испуга, связанного с падением в воду. Когда Гу Хуань вошёл, Гу Линь веселился с несколькими старшими служанками, предлагая им подвести брови. Девушки смеялись и уворачивались, и весь двор был полон веселья.

Увидев Гу Хуаня, Гу Линь бросил палочку чёрной краски для бровей и легко улыбнулся:

— Младший брат пришёл! Садись скорее! Ханьшань, завари нам цейлонский чай!

Затем обратился к Гу Хуаню:

— Попробуй чай, что прислала тётушка. Посмотри, чем заморский чай отличается от нашего.

Гу Хуань широко улыбнулся, и на его левой щеке проступила маленькая ямочка.

Гу Линь на мгновение замер, потом рассмеялся:

— После болезни ты стал ещё красивее! То есть… я имею в виду, что в тебе появилось больше живости и огня.

— Брат ещё красивее, — быстро ответил Гу Хуань.

Они ещё немного похвалили друг друга с такой искренностью, что стороннему наблюдателю показалось бы, будто эти братья чересчур тщеславны.

Но Гу Хуань верил: его второй брат действительно обладает чистым сердцем и не питает к нему злобы.

В богатых семьях строго соблюдалось различие между старшими и младшими сыновьями. Когда младший сын наложницы вырастал и женился, его обычно наделяли скромным имуществом и отправляли жить отдельно — пара тысяч лянов серебра решала вопрос, и он никоим образом не угрожал положению старшего сына. Наоборот, если отношения были дружескими, а младший брат чего-то добивался в жизни, это даже помогало старшему. Поэтому ни законная жена, ни старший брат обычно не стремились специально унижать младших сыновей наложниц. Конечно, если наложница или её сын начинали вести себя вызывающе и сеять раздор, дело принимало иной оборот.

Но старший сын всё же ценился выше младшего, поэтому старшая госпожа изначально разозлилась, полагая, что Гу Хуань втянул Гу Линя в беду.

Узнав, что это недоразумение, старуха почувствовала вину и одарила Гу Хуаня подарками, но из гордости пока не желала его видеть.

Гу Линь ещё раз поинтересовался здоровьем брата, поболтали немного, и тут Ханьшань принесла чай. Маленькая служанка передала чашку Гу Хуаню, а Ханьшань лично подала чашку Гу Линю.

Настой чая был насыщенного оранжево-красного цвета, прозрачный, с золотистым ореолом на поверхности. На фоне белого фарфора он словно короновал своего владельца. Это был элитный цейлонский чай Ува — Гу Хуань пробовал такой и в прошлой жизни.

— Действительно, вкус мягкий и насыщенный, с долгим послевкусием, — оценил он, а затем добавил: — Я слышал, что на Западе любят добавлять в чёрный чай молоко, получая так называемый молочный чай. Цейлонский чай — лучший выбор для такого напитка.

Глаза Гу Линя загорелись:

— Младший брат, ты и в этом разбираешься! Давай сейчас же попробуем!

Он тут же велел служанке приготовить молочный чай.

— Возьмите свежее коровье молоко и добавьте немного сахара, — уточнил Гу Хуань.

Через некоторое время подали напиток. Хотя мастерство приготовления уступало тому, что Гу Хуань знал из прошлой жизни, качество ингредиентов было безупречным, и вкус получился особенным.

Гу Линь всегда любил сладкое, и молочный чай ему очень понравился.

— Младший брат, ты гений! — воскликнул он. — Немедленно приготовьте такой же чай для старшей госпожи и бабушки!

Гу Хуань подумал про себя: «Второй брат действительно заботлив. Неудивительно, что все его так любят».

Поболтав ещё немного за чашкой чая, Гу Хуань наконец пригласил Гу Линя сходить вместе в «Цикяоцзюй».

— Вот как! — удивился Гу Линь. — Ты и новости ловишь быстро. В «Цикяоцзюй» действительно завезли много диковинок. Завтра выходной, и там устраивают выставку редкостей. Старший брат обещал взять меня — пойдём вместе!

— Спасибо, второй брат, — искренне поблагодарил Гу Хуань.

Простившись, он вернулся в Павильон Восхищения Звёздами с подаренным цейлонским чаем, шагая легко и с нетерпением думая о предстоящей прогулке по городским улицам и выставке редкостей.

На следующее утро, когда Венера ещё сияла на востоке, а солнце пряталось за облаками, свет звезды постепенно угасал. В самый тёмный час перед рассветом из-за туч выглянул край алого диска, и по небу протянулась первая фиолетовая струя утреннего света.

Гу Хуань сидел у окна, скрестив ноги, и, следуя методу, описанному Владыкой Преисподней, вдыхал фиолетовую энергию восходящего солнца. Энергия растекалась по всему телу, очищая и укрепляя каналы.

«Бесымянный канон» позволял усваивать фиолетовую энергию раннего солнца. Сам метод был светлым, чистым и гармоничным.

Вся фигура Гу Хуаня окуталась лёгким фиолетовым сиянием. Наконец одна нить фиолетового света собралась в верхнем даньтяне и исчезла. Гу Хуань резко открыл глаза — они сияли, как звёзды.

Он встал и почувствовал сильное зловоние. «Видимо, это и есть легендарное очищение тела и духа», — подумал он. Метод, переданный Владыкой Преисподней, действительно оказался необычайным: даже после первого занятия он почувствовал невероятную ясность ума, остроту слуха и зрения. Щебетание насекомых в траве, шелест крыльев птиц среди листьев — всё звучало так отчётливо, будто происходило у него в ушах.

Услышав, что служанки просыпаются, Гу Хуань быстро снял грязную одежду и спрятал её за ширмой в ночную вазу. Затем вытерся чистым полотенцем, надел чистое ночное платье и сел у маленького столика у кровати. Однако запах всё ещё ощущался.

Ляньэ, войдя в комнату, сразу же поморщилась от резкого запаха и обеспокоенно спросила:

— Что с вами случилось, третий молодой господин?

Лицо Гу Хуаня слегка покраснело от смущения:

— Вчера вечером съел что-то не то и случайно испачкался. Приберите, пожалуйста, и прикажите принести воды — хочу искупаться.

Ляньэ тут же отдала распоряжение. Служанка унесла ночную вазу, а Ланьинь организовала купание.

Гу Хуань принял ванну с таким удовольствием, будто сбросил с себя невидимые оковы. Он чувствовал себя свежим, бодрым, а кожа сияла здоровым румянцем.

Ляньэ вытирала ему волосы и, глядя в зеркало на юношу, сказала с улыбкой:

— Сегодня у вас прекрасный вид! Старшая госпожа наверняка обрадуется.

Сегодня был выходной день, и все члены семьи должны были явиться в покои Жуйэньтань, чтобы приветствовать старшую госпожу. Гу Хуань поспешил закончить сборы и приготовился встретиться с женщиной, которая в воспоминаниях то проявляла доброту и ласку, то говорила так резко, что её слова резали, как нож.

Из-за купания он прибыл в Жуйэньтань уже после восхода солнца. Законная жена госпожа Ань и супруги Гу Чу уже были на месте.

http://bllate.org/book/5626/550803