Готовый перевод Back to the 80s Art Troupe / Назад в художественную труппу восьмидесятых: Глава 28

Се Ичэнь вернулся в общежитие и принялся собирать вещи. Он служил в разведке и знал наверняка: Чжан Жоци сейчас в комнате. Но почему она отказывается его видеть — этого он понять не мог.

Когда его шаги затихли в коридоре, Ван Цзяо прильнула к двери и тихонько окликнула:

— Открывай, товарищ Се ушёл.

Дверь тут же распахнулась.

Ван Цзяо вошла и положила на стол папку с документами:

— Почему не открыла ему?

Чжан Жоци надула губы:

— Просто не хочется его видеть.

Глаза Ван Цзяо загорелись любопытством:

— Что случилось? Поссорились?

Чжан Жоци рассказала, что подслушала днём. Ван Цзяо не поверила своим ушам:

— Неужели товарищ Се такой человек?

Чжан Жоци задумалась:

— Думаю, вряд ли.

— Тогда зачем не пустила его, чтобы всё выяснить?

— Просто сейчас на душе тяжело. Пусть подождёт. Кстати, он просил передать мне что-то?

Ван Цзяо махнула рукой:

— Вот это.

Она вытянула шею, наблюдая, как Чжан Жоци вынимает из папки два листа бумаги. Ван Цзяо мельком взглянула и удивилась:

— Личные данные Лу Цзинь? Зачем тебе это?

Чжан Жоци сразу же бросилась к графе «Дата рождения» — и точно: она и Лу Цзинь родились в один день. Она аккуратно вернула бумаги в папку, и в душе поднялась сложная, неуловимая волна чувств.

В выходные у Ван Цзяо появился парень и принёс две пары роликовых коньков. Сюй Вэньтао тоже купил себе коньки, и все трое встретились на площадке художественной труппы. Чжан Жоци пару раз пронеслась по кругу со свистом, вызывая зависть у Ван Цзяо и Сюй Вэньтао. Когда же она стала их учить кататься, оба так упали, что «родная мать не узнала бы». Видимо, без труда не бывает и результата.

По дороге обратно они проходили мимо зала репетиций и увидели, как Лю Цзиньлань вышла оттуда и пошла вперёд них. Ван Цзяо шепнула:

— Цици, с каких это пор Лю Цзиньлань стала так усердно заниматься?

Чжан Жоци тоже удивилась:

— Неужели что-то случилось?

Сюй Вэньтао вставил:

— Цицзе, когда ты пойдёшь на конкурс?

Чжан Жоци ответила:

— Не знаю, ещё не получила уведомления.

Ван Цзяо утешала её:

— Не бойся. Хоть она и не хочет, но рано или поздно всё равно должна тебя уведомить. Наберись терпения.

Однако до самого дня перед конкурсом Чжан Жоци так и не получила никакого уведомления. А Лю Цзиньлань накануне взяла больничный и не пришла на репетицию.

Чжан Жоци уже собиралась вместе с Ван Цзяо разузнать, в чём дело, как вдруг вихрем влетела Чжоу Цянь:

— Лю Цзиньлань бесстыжая! Она поехала в столицу и выступает там с твоим танцем!

Чжан Жоци опешила:

— Откуда ты знаешь?

— Мамаша Лю Цзиньлань болтала с моей свекровью, и та случайно проговорилась.

Ван Цзяо спросила:

— Цици, куда ты?

Чжан Жоци помчалась прямиком в кабинет Лю Ли. Она понимала, что поступает опрометчиво, но не могла сдержать гнев. С размаху пнув дверь, она ворвалась внутрь. Лю Ли вскочила:

— Чжан Жоци! Ты чего удумала?

Чжан Жоци резко бросила:

— Лю Цзиньлань поехала на конкурс с моим танцем?

Глаза Лю Ли дрогнули — как она узнала?

Она попыталась оправдаться:

— Да, но это решение труппы. Лю Цзиньлань представляет нашу труппу на конкурсе. Если она завоюет приз, слава достанется всей труппе! Чжан Жоци, разве в заявлении на вступление в партию ты не писала, что будешь следовать духу товарища Лэй Фэна? А теперь гонишься за личной славой! С таким уровнем сознания тебе ещё рано вступать в партию!

Чжан Жоци схватила с её стола фарфоровую кружку и со звоном швырнула на пол. Осколки и заварка разлетелись по всему полу. В прошлый раз она разбила одну — теперь получилась пара.

— Сейчас же пойду и подам жалобу!

Лю Ли вызывающе бросила:

— Посмеюсь!

Чжан Жоци была вне себя:

— Увидишь, посмеюсь ли я!

И с грохотом хлопнула дверью.

Лю Ли испугалась, что та действительно подаст жалобу, и тут же отправила одного из своих осведомителей следить за Чжан Жоци. Тот вернулся с докладом: та сидит в общежитии и никуда не выходит. Лю Ли велела продолжать наблюдение и немедленно докладывать, как только Чжан Жоци покинет комнату.

Вернувшись в общежитие, Чжан Жоци немного успокоилась. Конкурс начинался завтра в восемь тридцать утра — добираться уже поздно. Нужно было придумать что-то другое. Она спросила Чжоу Цянь:

— Ты не можешь раздобыть телефон столичной художественной труппы? Лучше бы дозвониться до организатора конкурса.

Чжоу Цянь ответила:

— Постараюсь что-нибудь придумать.

Когда Чжоу Цянь ушла, Ван Цзяо спросила:

— Цици, что ты собираешься делать?

— Подам анонимную жалобу.

Конкурс, организованный столичной художественной труппой, изначально задумывался как «Конкурс оригинальных танцев» для поиска талантливых хореографов. Неужели жюри не заметит, если кто-то украдёт чужой танец?

Вскоре Сюй Гуан через столичных родственников раздобыл номер телефона руководителя конкурса — начальника столичной художественной труппы У. На всякий случай приложил ещё и номер родственника — Сюй Гуан уже договорился, что если начальник У окажется недоступен, его найдут и передадут трубку.

Получив номер, Чжан Жоци не спешила звонить. Ван Цзяо недоумевала:

— Цици, почему не звонишь?

Чжан Жоци сжала в пальцах записку с номером так, что бумага помялась:

— Пока не буду. Пусть сначала получит всё, что может, а потом лишится этого.

У неё в голове ещё много оригинальных танцев. Она хотела посмотреть, во сколько обойдётся её идея. Главное — сейчас звонить бессмысленно: начальник У не поверит анонимному звонку. Если напугать их заранее, Лю Цзиньлань просто снимется с конкурса, и это будет равносильно провалу — никаких серьёзных последствий для неё не будет.

Чем выше взлетишь, тем больнее падать.

Чжан Жоци не звонила, но ей самой позвонили — звонила Пэй Суся.

— Цици, у тебя сегодня есть время? Приходи домой поужинать.

Чжан Жоци примерно поняла, о чём хочет поговорить бабушка, но сначала нужно разобраться с этой подлой Лю Цзиньлань:

— Бабушка, сегодня у меня дела, не смогу. Давайте через несколько дней.

Пэй Суся не настаивала:

— Тогда отдыхай, не перенапрягайся. Приходи, когда будет время.

— Хорошо, бабушка.

Тем временем далеко в столице Лю Цзиньлань, прижимая сумку к груди, осторожно вернулась в гостиницу. Она никогда раньше не участвовала в конкурсах и так нервничала, что забыла несколько движений. К счастью, она взяла с собой видеокассету и сбегала в видеосалон, чтобы освежить в памяти хореографию. Её соседка по комнате, увидев, как та возвращается, усмехнулась:

— Что у тебя в сумке? Клад?

Лю Цзиньлань почувствовала укол вины и поспешно отмахнулась:

— Ничего… совсем ничего.

Девушка не стала настаивать и собралась идти к землякам. Лишь когда та ушла, Лю Цзиньлань перевела дух. В последнее время её постоянно грызло беспокойство, сердце колотилось, будто надвигалась беда. Она утешала себя: «Продержусь до завтрашнего конкурса, а послезавтра объявят результаты — и всё пройдёт».

Се Ичэнь находился в столице в командировке. Закончив дела, он встретился с бывшими однокурсниками, и те предложили выпить. Среди них оказался сотрудник художественной труппы, который пригласил всех на завтрашний конкурс:

— Это не обычный конкурс! Надоело смотреть одно и то же — там будут только оригинальные постановки, такого вы точно не видели!

Все заинтересовались, и Се Ичэнь пошёл вместе с ними.

Оригинальные танцы действительно впечатляли — особенно несколько выделяющихся номеров. Се Ичэнь сидел в зале, глядя на сцену, но в мыслях видел Чжан Жоци: её тонкую, гибкую талию, длинную шею, нежную кожу, освещённую софитами.

Номера сменяли друг друга, пока ведущий не объявил:

— Выступает Лю Цзиньлань из 327-й художественной труппы!

Только тогда Се Ичэнь вернулся к реальности.

После выступления Лю Цзиньлань жюри единодушно похвалило её — хоть движения и были не совсем плавными, но сама идея танца явно опережала время.

Се Ичэнь сжал зубы, глаза его стали ледяными, а рука, лежавшая на подлокотнике, напряглась до предела.

Когда все участники выступили, Се Ичэнь вышел из актового зала. Жюри осталось внутри, чтобы определить итоговые места. Сотрудник художественной труппы, заметив мрачное лицо Се Ичэня, спросил:

— Что с тобой?

Се Ичэнь холодно ответил:

— Танец Лю Цзиньлань из 327-й труппы — не её собственный.

Сотрудник не поверил ушам:

— Что?!

Неужели прямо в столичной труппе позволяют такое?

Се Ичэнь добавил:

— Гарантирую своей честью — это правда.

Сотрудник знал, что Се Ичэнь не склонен ко лжи:

— Сейчас же сообщу жюри!

— Подожди, — остановил его Се Ичэнь, понизив голос. — Пусть сначала объявит результаты завтра.

Эта ночь стала бессонной для многих. Лю Цзиньлань, полная надежд, почти не сомкнула глаз. Утром, когда объявили итоги, её ладони были мокрыми от пота.

Услышав, что заняла второе место, она впилась ногтями в ладони. Для неё это был самый яркий момент в жизни.

После объявления мест её соседка по комнате, занявшая четвёртое место, смотрела на Лю Цзиньлань с завистью. Она готовилась к конкурсу три месяца, её гибкость, техника и красота движений явно превосходили Лю Цзиньлань — но проиграла из-за оригинальности постановки.

Начальник У вызвала Лю Цзиньлань в сторону:

— Сяо Лю, идея танца великолепна, но движения получились не очень плавными. Не хватило времени на подготовку? Если бы ты их отработала получше, первое место было бы твоим.

Начальник У высоко ценила талант Лю Цзиньлань.

Лю Цзиньлань всё ещё парила в облаках и кивнула. Начальник У продолжила:

— Мы решили пригласить тебя в столичную художественную труппу. Изначально был только один контракт, но руководство так впечатлено тобой, что выделили второй. У нас и так много танцоров, а вот таких, как ты — с творческим мышлением и умением ставить — не хватает. Хочешь перейти?

Лю Цзиньлань энергично закивала. Конечно, хочет! Столичная художественная труппа — мечта множества артистов, куда попасть сложнее, чем в местные коллективы.

Начальник У уже собиралась объяснить, какие документы нужны для перевода, как вдруг её окликнули:

— Начальник У, телефон!

Она велела Лю Цзиньлань подождать и направилась в кабинет.

Перед звонком лицо начальника У было приветливым, но после разговора оно исказилось от гнева. В этот момент снова постучали, и вошёл сотрудник художественной труппы с мужчиной в гражданском.

— Что случилось? — спросила она.

Сотрудник представил:

— Начальник У, это командир Се из столичного военного округа.

Она слышала о Се Ичэне.

— Командир Се утверждает, что танец Лю Цзиньлань не её собственный.

Начальник У изумилась — ведь только что по телефону звонила девушка по имени Чжан Жоци с тем же заявлением. Как такое совпадение?

Она спросила:

— Командир Се, у вас есть доказательства?

— Сейчас я прикомандирован к 327-й художественной труппе. Этот танец создала другая девушка из труппы — Чжан Жоци.

Да, именно так представилась звонившая по телефону.

Се Ичэнь добавил:

— Прямых доказательств у меня нет, но в этом легко убедиться.

Начальник У уже поверила на восемьдесят процентов: если бы танец был свой, движения были бы плавными.

Пока начальник У отсутствовала, Лю Цзиньлань позвонила домой и рассказала о своём втором месте и переводе в столицу.

Когда начальник У вернулась с мрачным лицом и спросила:

— Сяо Лю, этот танец действительно твой?

Лю Цзиньлань почувствовала, будто небо рухнуло на неё. Только что она парила в облаках, а теперь падала в бездну. По её лицу начальник У всё поняла, но без доказательств нельзя было принимать решение. Она велела Лю Цзиньлань ждать результатов расследования.

Выйдя из актового зала, Лю Цзиньлань еле держалась на ногах. Она побежала к телефону и, рыдая, позвонила Лю Ли:

— Тётя, нас раскрыли!

Лю Ли чуть не лопнула от злости. Она отругала племянницу и вдруг вспомнила самое важное:

— Кассета! Ты что, привезла кассету в столицу?

— Я оставила её в гостинице.

Лю Ли готова была разорвать Лю Цзиньлань на части:

— Быстро уничтожь её! Лю Цзиньлань, помни: ты сама туда поехала, не вини потом никого! Ни слова о том, что я дала тебе кассету! Если не выдашь меня — у тебя ещё есть шанс. А если выдашь — тебе конец!

http://bllate.org/book/5604/549237