Готовый перевод The Southern Princess Consort / Южная княгиня: Глава 25

Чэнь Гоуци смотрела на неё с недоумением, но, опасаясь, что та испугалась из-за появления и угроз госпожи Сюаньи, мягко сказала:

— Сестрёнка Цзинь, не тревожься. Ты здесь ни в чём не виновата. Даже госпожа Е сказала: раз дедушка одобрил, значит, это не твоё дело, и даже наложница Бай ничего тебе не сделает.

Аньцзинь покачала головой:

— Нет, я не волнуюсь. Просто… спасибо тебе, сестра.

Она растрогалась и хотела поблагодарить её, но сердце сжималось от горечи — ведь она обманула эту добрую девушку и скоро навсегда покинет её.

Чэнь Гоуци улыбнулась:

— Глупышка, разве ты забыла? Ты — моя сестра. Если тебя без причины обидели, разве я могу стоять в стороне?

Автор говорит: огромное спасибо всем за комментарии и подписки! Отдельное спасибо Хэтаолулу, Сиси Сиси, Цици и Шуй Янъэр за «громовые шары», а также Сылань Ваньюэ, Хуаньчжу, Подобранного Младшего и Линьлинь за «питательные растворы». Целую вас всех!

Раньше Чэнь Гоуци не понимала, зачем Аньцзинь так старалась заменить один текст другим. Однако, будучи внимательной и сообразительной, она взяла оба варианта и тщательно их сравнила. Хотя ей не удалось уловить все детали, суть различий стала ей ясна.

Сначала она хоть и немного сомневалась, всё же думала, что это, возможно, совпадение — может, Аньцзинь просто получила совет от дедушки и написала новый вариант статьи.

Но после сегодняшнего случая верить в совпадение значило бы быть настоящей глупышкой.

Услышав слова Чэнь Гоуци, Аньцзинь тихо «мм»нула, поджала губы и тихо произнесла:

— Сестра Ци, завтра я хочу съездить домой. Поедешь со мной?

Она хотела взять с собой Сюэцину, переодетую под неё, чтобы вернуться в дом Чэней и признаться госпоже Чэнь в своём истинном происхождении. После этого она больше не вернётся в академию, поэтому ей хотелось, чтобы Гоуци поехала вместе — так она сможет рассказать ей всю правду и всё объяснить.

Чэнь Гоуци подумала, что Аньцзинь боится и расстроена из-за появления госпожи Сюаньи и её угроз, и потому с жалостью согласилась. Подойдя ближе, она взяла её под руку и ещё раз утешительно поговорила с ней, отчего Аньцзинь стало ещё тяжелее от чувства вины.

Когда Аньцзинь и Чэнь Гоуци ушли, госпожа Е посмотрела на госпожу Хуа, которая побледнела и растерялась после слов Гоуци, и вздохнула:

— Хуа Жун, ты, наверное, не согласна и не можешь смириться?

Госпожа Хуа подняла глаза на госпожу Е. Увидев в её взгляде лёгкое сочувствие, она наконец не выдержала — подавленные эмоции прорвались наружу. Опустившись на колени перед госпожой Е, она со слезами произнесла:

— Прошу вас, наставьте меня.

До встречи с госпожой Е её уже жёстко отчитала госпожа Сюаньи. Ранее они ещё надеялись исправить ситуацию и подавить Аньцзинь, но после сегодняшнего разговора она вдруг поняла: каким бы ни был исход, её карьера, скорее всего, закончена.

Её семья бедна, а родители и братья с невестками — жестокие и корыстные люди. Если она лишится должности и не сможет больше присылать им деньги, они, вероятно, сразу же выдадут её замуж ради выгоды.

Если бы не этот инцидент, даже не получив высокой должности, она всё равно могла бы спокойно служить женской чиновницей и жить в достатке.

Госпожа Е смотрела на неё с выражением, в котором трудно было различить — жалость это или разочарование. Хуа Жун была трудолюбивой и, хоть и состояла при наложнице Бай, никогда ничего дурного не делала. Госпожа Е относилась к ней хорошо, но теперь, столкнувшись с трудностями, та поступила так опрометчиво.

— Ты понимаешь, в чём твоя ошибка? — спросила госпожа Е.

Хуа Жун стиснула зубы, хотела что-то сказать, но проглотила слова. Наконец, спустя долгую паузу, она произнесла:

— Я не должна была умничать и пытаться затруднить положение госпоже Ань. В итоге сама же и пострадала.

Даже сейчас, разговаривая с госпожой Е, она не осмеливалась намекнуть, что в этом замешаны наложница Бай и госпожа Сюаньи.

Услышав её уклончивый ответ, госпожа Е пристально посмотрела на Хуа Жун, пока та не почувствовала, как по спине побежал холодный пот, а руки и ноги стали ледяными.

Наконец госпожа Е устало сказала:

— Ты действительно умничаешь. Если хочешь спокойно служить чиновницей и заниматься делом, не ищи лёгких путей и не полагайся на чужую силу. Некоторые силы требуют платы, которую ты не в состоянии заплатить. Не питай иллюзий и не считай себя невинной.

Слова эти ударили Хуа Жун, как гром среди ясного неба. Она замерла на месте, а потом беззвучно заплакала:

— Учительница, я ошиблась. Покажите мне путь.

Госпожа Е горько усмехнулась:

— Раз уж ты это сделала, терпи последствия. Возможно, это даже к лучшему. Запомни: пусть всё закончится здесь и сейчас — тогда ущерб для тебя будет минимальным. Если впредь будешь честно служить в академии и не прибегать к подобным низким уловкам, через год твоё положение изменится. Иди.

С этими словами она взяла свиток и погрузилась в чтение, больше не обращая внимания на Хуа Жун.

Та, услышав наставление, постепенно успокоилась. Страх уступил место холодной решимости. Она долго стояла на коленях, пока её сердце не окаменело, затем поклонилась госпоже Е и сказала:

— Благодарю вас за наставления, учительница. Отныне я буду помнить ваши слова и честно исполнять свои обязанности.

Госпожа Е лишь мельком взглянула на неё и махнула рукой, отпуская.

На следующий день Аньцзинь вместе с переодетой Сюэциной и Чэнь Гоуци отправилась в дом Чэней.

По дороге Чэнь Гоуци удивилась, увидев Сюэцину в вуали. Аньцзинь взяла Сюэцину за руку и объяснила:

— Сестра Ци, это Аньцин. Она росла со мной с детства. Я… хочу поговорить с приёмной матерью о важном деле. После разговора с ней и в зависимости от её решения, я всё расскажу тебе.

Эти обрывочные слова и серьёзное выражение лица Аньцзинь сбили Чэнь Гоуци с толку. Та подумала, не случилось ли чего в доме Аньцзинь. Однако, зная, как обычно её подруга весела и беззаботна, Гоуци поняла: речь идёт о чём-то действительно важном. Раз Аньцзинь сказала, что после разговора с госпожой Чэнь всё объяснит, значит, сейчас не время расспрашивать.

Вернувшись в дом Чэней, они расстались: Чэнь Гоуци отправилась во второй флигель, а Аньцзинь с Сюэциной пошла к госпоже Чэнь.

Увидев госпожу Чэнь, Аньцзинь, не дожидаясь, пока та подзовёт её, опустилась на колени:

— Приёмная мать, у Цзинь есть к вам важное дело.

Госпожа Чэнь испугалась:

— Цзинь, что ты делаешь? Что случилось? Зачем ты на колени?

Она потянула Аньцзинь к себе, чтобы усадить рядом, но та лишь покачала головой и, приблизившись, опустилась на одно колено у её ног.

Госпожа Чэнь поняла: дело серьёзное. Она кивнула своей старшей служанке и горничным, и те мгновенно покинули комнату.

Тогда госпожа Чэнь мягко сказала:

— Цзинь, говори. Я слушаю.

Она всё ещё думала, что Аньцзинь расстроена из-за женского журнала и боится, что втянула род Чэней в неприятности.

— Не из-за журнала, — с трудом выговорила Аньцзинь, и в её глазах блеснули слёзы. — Это касается меня лично.

Госпожа Чэнь увидела боль в её глазах и мягко кивнула:

— Хорошо, говори.

— Приёмная мать, на самом деле я ношу фамилию Жуань, а не Ань. Моё полное имя — Жуань Аньцзинь. Мой отец — действительно учёный из Академии Цзиньхуа, но не господин Ань, а господин Жуань из Дома виконта столицы.

— Я — пятая дочь виконта Жуаня. У меня четыре старшие сестры, а вторая из них — наложница Юй, ныне в почёте у императора. Моя материнская семья — Дом маркиза Шуньго, род Чжао, который также приходится роднёй императору Цзин-ди.

— С детства я воспитывалась при императрице-вдове Чжао. Вероятно, уже тогда она решила выдать меня замуж за Линнани. В феврале этого года вышел указ: меня провозгласили наследной принцессой Шуньнин и обручили с наследным принцем князя Линнани.

— Поэтому та, что отравилась и обезобразилась во дворце, — не настоящая наследная принцесса Шуньнин. Настоящая — это я.

Госпожа Чэнь с изумлением смотрела на девушку, стоявшую на коленях у её ног, пытаясь осмыслить услышанное.

Перед её мысленным взором всплыл образ хрупкой, израненной девочки, которую она впервые увидела — та споткнулась и упала прямо у колесницы, но в её глазах светилась радость при виде госпожи Чэнь. Тонкие пальчики, которые она тогда взяла в свои руки, были такими хрупкими, что казалось — их можно сломать одним движением.

Сердце госпожи Чэнь сжалось от боли. Она хотела поднять Аньцзинь, но горло будто сдавило, и она не могла вымолвить ни слова.

Мимоходом взглянув на молчаливую девушку в вуали, стоявшую позади Аньцзинь, госпожа Чэнь вдруг почувствовала смутное предчувствие. Одежда той девушки, хоть и скромная, была из дорогой ткани, а в её осанке чувствовалось что-то знакомое.

— Цзинь… — осторожно спросила она, — а кто эта девушка?

Вопрос был неожиданным и не имел отношения к только что сказанному, поэтому Аньцзинь на мгновение растерялась. Она обернулась и посмотрела на Сюэцину.

— Это Сюэцина, — неловко ответила она. — Моя служанка с детства. Именно она всё это время изображала меня — с самого приезда из столицы в Линнани и до входа во дворец в качестве наследной принцессы Шуньнин.

Сюэцина, до этого стоявшая тенью позади, теперь вышла вперёд и опустилась на колени:

— Сюэцина кланяется госпоже Чэнь.

Затем добавила:

— Прошу вас простить нашу госпожу. Она была вынуждена так поступить. По пути в Линнани на нас не раз нападали, нас отравляли… В последний раз я потеряла сознание от яда. Видимо, враги решили, что я умерла или сильно обезображена, и после этого перестали преследовать нас.

С этими словами она сняла вуаль, расстегнула ворот и засучила рукава. Госпожа Чэнь ужаснулась: лицо, шея и руки Сюэцины были покрыты чёрными пятнами. На лице пятна были ещё терпимы, но на теле — особенно на белоснежной коже — они выглядели ужасающе.

Аньцзинь уже видела это раньше, но снова почувствовала, как её пальцы судорожно сжались. Эти раны должны были быть на ней — всё это Сюэцина приняла на себя.

Заметив дрожь в руке Аньцзинь, госпожа Чэнь перевела взгляд с Сюэцины на свою приёмную дочь. Сердце её переполняли жалость и горечь. Она искренне любила Аньцзинь как родную дочь и не могла даже представить, через что та прошла. Какое значение теперь имели ложь и обман?

http://bllate.org/book/5071/505637