Готовый перевод Don't Provoke the Rabbit / Не зли кролика: Глава 25

— Нет, — сказала она. — Большинство людей в этом мире именно такие: в детстве их подталкивают родители, а повзрослев — общество. Возможно, они кажутся посредственными, даже скучными, но именно потому, что не идут на риск и не бьются до крови ради того, что любят, им удаётся прожить спокойную и размеренную жизнь.

Просто он не хотел такой предсказуемой судьбы.

— Будешь, — вызывающе бросил Цзян Сюйбай.

Нин Чживэй растерялась и горько усмехнулась:

— Я не из тех, кому всё даётся легко. Чтобы чему-то научиться, мне приходится зубрить до изнеможения. В детстве я занималась фортепиано: пока другие за два часа осваивали пьесу, мне требовалось четыре. На курсах скорописи и устного счёта я всегда была самой медленной. Поэтому мне так завидно смотреть на таких, как вы — настоящих талантов, которым всё удаётся с лёгкостью.

— Просто ты занималась тем, что тебе не нравилось. Потому и не получалось, — сказал Цзян Сюйбай, глядя ей прямо в глаза. — Ты вошла в двадцатку лучших учеников Первой средней школы и набрала на экзамене 660 баллов — этого более чем достаточно, чтобы доказать: ты умная девочка, Нин Чживэй. Ты уже очень и очень хороша. Расслабься немного и перестань недооценивать себя. Как только найдёшь то, что по-настоящему любишь, у тебя появится истинная решимость.

«Ты уже очень и очень хороша. Расслабься немного и перестань недооценивать себя. Как только найдёшь то, что по-настоящему любишь, у тебя появится истинная решимость».

Эти слова согрели её сердце, словно горячий шоколад в зимний день — сладкий, нежный, растекающийся по груди тёплым уютом.

Ей ещё никто так не говорил.

Юй Цзин всегда твердила: «Нин Чживэй, будь усерднее, старайся больше, сосредоточься сильнее».

Даже Су Сичжэ лишь ободряюще говорил: «Туцзы, держись!»

— А любовь к делу… она правда так важна? — спросила она, встречаясь взглядом с раскалёнными глазами юноши.

— Гораздо важнее, чем угождать чужим ожиданиям, — ответил он. — Найти то, чем хочешь заниматься в жизни, — вот что даёт настоящую мотивацию.

«Настоящую мотивацию…»

Она задумалась: «Нин Чживэй, а чего ты сама хочешь в жизни?»

Под ногами мерцали тысячи огней, словно звёзды на земле, превращая город в золотой звёздный диск.

Ночь становилась всё глубже, огни гасли один за другим, и золотой стальной лес постепенно растворялся во тьме.

Перед тем как подняться на гору, Нин Чживэй написала Юй Цзин сообщение, что вернётся поздно, и перевела телефон в режим «Не беспокоить».

Теперь она взглянула на время и резко втянула воздух. Уже половина двенадцатого.

— Великий, у тебя ещё есть время объяснить мне задачки? — притворно ласково спросила она.

Цзян Сюйбай достал из рюкзака физический тест с пометками Чжан Му и протянул ей.

Лист был исписан её собственным почерком, и даже имя стояло её.

«Великий снова подделал мою работу?»

Нин Чживэй замялась:

— Это…

— С этим ты не получишь нагоняя, когда вернёшься домой. Я уже поговорил с Чжан Му, так что знаешь, как себя вести?

«Какой же он умный и заботливый!»

Нин Чживэй энергично закивала:

— Поняла, поняла, поняла! Спасибо, Великий!

*

Когда они спускались с горы на мотоцикле, за ними всё время следовала чёрная машина.

Цзян Сюйбай выбрал старую дорогу Неишаня — после того как в горном парке проложили новую трассу, частные автомобили почти не ездили здесь.

Нин Чживэй почувствовала неладное и то и дело оглядывалась на преследователя.

Ночью стоял туман, и она не могла разглядеть ни номер, ни марку машины. Хотела предупредить Великого, но боялась отвлекать его от вождения.

Проехав ещё немного, Цзян Сюйбай сбавил скорость и сказал:

— Не бойся. Это машина семьи Цзян.

Нин Чживэй остолбенела. Если сначала она испугалась, то теперь её охватило волнение.

Машина семьи Цзян… Значит, в ней старый господин? Или, может, его мать Цзян Тинь?

Поздней ночью, если старшие увидят её с Великим в таком виде… это будет неприлично.

Она осторожно спросила Цзян Сюйбая:

— Может, им срочно нужно с тобой поговорить? Может, остановишься…

— Сначала довезу тебя домой, — холодно бросил юноша, и его голос растворился в ночи.

Нин Чживэй замолчала и перестала оборачиваться.

Город уже погрузился в сон, на дорогах почти не было машин.

Когда они подъехали к её дому, на светофоре загорелся красный. Пока они стояли, Нин Чживэй услышала шум — машина семьи Цзян всё ещё следовала за ними.

Если в ней действительно сидят старшие и они готовы так долго ждать поздней ночью, значит, отношения между ними и Цзян Сюйбаем крайне напряжённые.

Нин Чживэй стало тревожно. Она слышала, что старый господин Цзян относится к нему с жёсткой строгостью. И теперь ей было страшно представить, чем закончится эта ночь.

Зная характер Великого, она понимала: даже если что-то пойдёт не так, он никому ничего не скажет.

Она потянула его за край куртки, но не знала, что сказать.

— Что случилось? — спросил он, поворачиваясь к ней.

Нин Чживэй прикусила губу:

— Если тебя отругают или станет грустно… можешь позвонить мне или написать в вичат.

Под неоновыми огнями Цзян Сюйбай в шлеме замер на несколько секунд, а потом лёгким движением постучал по её шлему:

— Хорошо.

Боясь, что Юй Цзин увидит, Нин Чживэй попросила остановиться у входа в жилой комплекс.

Сняв шлем, она протянула его Цзян Сюйбаю:

— Завтра не забудь принести мне.

— Завтра меня не будет, — сказал он, повесив её шлем на мотоцикл. — Уезжаю на олимпиаду по физике. Вернусь через неделю.

Нин Чживэй широко распахнула глаза:

— Ты поедешь на олимпиаду по физике?

— Да. Иди уже домой.

Великий ведь уже получил офер… Ему даже в школу ходить не обязательно. Зачем тогда участвовать в соревнованиях?

— Быстрее, — напомнил он, постучав пальцем по циферблату часов.

— Тогда я пошла! Жду твоих хороших новостей! — сказала она, вспомнив, что уже за полночь, и быстро зашагала прочь. Пройдя шагов семь-восемь, она обернулась и помахала ему: — Пока я не найду своё призвание, я не вернусь!

Цзян Сюйбай промолчал, прислонившись к мотоциклу и коснувшись пальцем кончика носа.

Нин Чживэй:

— Пока-пока~

— Нин Чживэй, — окликнул он её снова.

— Да? — улыбнулась она.

Юноша вытащил из кармана флешку и бросил ей:

— Спокойной ночи.

*

Когда Нин Чживэй вошла в жилой комплекс, из машины вышел секретарь старого господина Цзяна — Шэнь Юй.

Он подошёл к Цзян Сюйбаю и, глядя вслед уходящей девушке, спросил:

— Не хочешь уезжать за границу из-за этой девочки?

Цзян Сюйбай презрительно фыркнул:

— Меньше лезь в мои дела.

Шэнь Юй начал работать на старого господина ещё в свои двадцать с небольшим, постепенно дослужившись до нынешней должности — на это ушли годы хитрости и интриг.

Он не раз помогал старому господину «воспитывать» Цзян Сюйбая, но никогда не проявлял к нему особой привязанности. Их отношения всегда оставались напряжёнными.

Больше всего Цзян Сюйбай ненавидел Шэнь Юя за то, что тот грубо обошёлся с Сюй Боцином. С самого начала поисков отца Шэнь Юй всячески мешал ему.

Именно Шэнь Юй организовал съёмку тех фотографий, которые старый господин Цзян выбросил из машины в новогоднюю ночь. На снимках были редкие моменты, когда Цзян Сюйбай проводил время с отцом.

Семья Цзян не допустила их воссоединения, и даже после смерти Сюй Боцин так и не получил уважения, которого заслуживал. Эта несправедливость осталась занозой в сердце Цзян Сюйбая.

Шэнь Юй положил руку на плечо юноши:

— Странно. Ты всегда был независимым, и ничто и никто не мог повлиять на твои решения. Неужели влюбился?

Цзян Сюйбай ушёл от его руки, надел шлем и сел на мотоцикл.

— Цзян Сюйбай, ты действительно собираешься продолжать упрямиться? — голос Шэнь Юя изменился. Он схватился за руль мотоцикла.

В глазах Цзян Сюйбая мелькнуло презрение. Натянув чёрные перчатки для езды, он оттолкнул Шэнь Юя и завёл двигатель.

— Если ты не вернёшься в дом Цзян, я могу поговорить с родителями этой девочки… — пригрозил Шэнь Юй.

— Не смей трогать её! — резко оборвал его Цзян Сюйбай.

*

Юй Цзин бегло просмотрела физический тест дочери и, всё ещё сомневаясь, велела ей идти спать.

Нин Чживэй вышла из ванной и увидела, что в комнате матери погас свет. Вернувшись к себе, она включила компьютер.

Только она вставила флешку, как пришло сообщение от Цзинь Юйлин.

[Цзинь Юйлин]: Куда тебя сегодня вечером увёз Цзян-шао?

[Нин Чживэй]: На Неишань.

[Цзинь Юйлин]: Посмотреть ночную панораму? Это же так романтично!

[Нин Чживэй]: Ты сама там бывала?

[Цзинь Юйлин]: Конечно! Всё Цинчуань, кроме тебя, наверное, видело.

[Нин Чживэй]: …

Нин Чживэй вставила флешку. Название было — «Секретные учебные материалы Сяо Таотао».

Значит, это не флешка Великого, а гения Тао Чжираня?

Она собралась с мыслями и вспомнила весь вечер: Великий свозил её на гору, поддержал, ободрил, а потом подарил ей секретные материалы маленького гения…

Чем больше она думала, тем сильнее чувствовала: Великий — просто невероятно добрый человек.

«Чем я заслужила такое?»

[Цзинь Юйлин]: Сюй Цзыхэн, этот трус, решил не участвовать в олимпиаде в этом году. Говорит, соперники слишком сильные, шансов нет.

[Нин Чживэй]: ??

[Цзинь Юйлин]: Да уж, настоящий трус. Первые два года он выигрывал, да и на всех последних контрольных по физике у него стопроцентный результат. А теперь отступает.

[Нин Чживэй]: Сестра, тебе не хочется, чтобы наша школа хоть раз победила?

[Цзинь Юйлин]: У меня нет чувства коллективизма.

Она просто хочет, чтобы победил тот, кого любит.

Нин Чживэй отправила ей смайлик с недоумением.

[Цзинь Юйлин]: Пусть уж лучше выиграет этот сопляк Тао Чжирань!

[Нин Чживэй]: ??

[Цзинь Юйлин]: Почему ты всё время ставишь вопросительные знаки?

Нин Чживэй решила сразу всё прояснить:

[Нин Чживэй]: На этот раз от нашей школы поедет твой Цзян-шао…

Цзинь Юйлин долго молчала, а потом прислала смайлик «заткнись» и написала:

[Цзинь Юйлин]: Ладно, забудь, что я говорила.

Сюй Цзыхэн однажды рассказывал ей, что в начале его физика давалась плохо, и Цзян Сюйбай был своего рода наполовину учителем для него. Даже если ученик силён, против учителя у него мало шансов.

«Ладно, пусть Первая средняя выиграет хоть раз. Это ведь не так уж плохо».

Нин Чживэй открыла папку «Секретные учебные материалы Сяо Таотао». Файлы были аккуратно структурированы:

«Избранные сложные задачи», «Анализ типичных ошибок», «Авторские формулы и мнемоники», «Ловушки в грамматике» и даже «Путь к успеху: история моего прорыва».

«Прорыв? У маленького гения тоже был период прорыва?»

Она не удержалась и сначала открыла именно эту папку.

Тао Чжирань почти не общался ни с кем, кроме Цзян Сюйбая, и со всеми остальными вёл себя как настоящий интроверт. Нин Чживэй не ожидала, что за этой застенчивостью скрывается весёлый и ироничный человек.

Его «путь к успеху» оказался просто дневником.

В начальной школе он никак не мог адаптироваться, и его оценки постоянно были в самом низу. Настоящий прорыв случился в третьем классе, когда он начал решать текстовые задачи по математике. После этого его успехи пошли вверх, и вскоре его никто не мог догнать.

В дневнике он язвительно высмеивал одноклассников, которые дразнили его за маленький рост и плохие оценки, давая им обидные прозвища. Но также искренне благодарил тех, кто ему помогал — особенно Цзян Сюйбая.

О нём он писал так:

«Сегодня снова зашёл в шахматный зал и увидел брата Сюйсюя. Он выглядит дерзко, недоступно и ворчлив, но играет в вэйци просто великолепно. Да и сам красив — все тётушки вокруг него крутятся…

Сегодня я выиграл турнир по вэйци. Но я знаю: брат Сюйсюй нарочно проиграл мне. Он ненавидит своего деда, поэтому не хотел побеждать — ведь победа стала бы поводом для хвастовства деда перед всеми. В их семье никто по-настоящему не интересуется, чего он сам хочет и что любит…

Я очень благодарен брату Сюйсюю за то, что он учил меня играть и проводил со мной время».

Нин Чживэй хотела читать дальше, но больше записей о Цзян Сюйбае не было.

«Значит, Великий ещё и в вэйци играет? Наверное, и ему в детстве приходилось учить кучу всего под давлением семьи. Он точно может меня понять».

Она подумала: в доме Цзян царит такая строгость… Давление, которое он испытывал с детства, наверное, в разы сильнее её собственного. У него, должно быть, почти не было радостных моментов — поэтому он так редко улыбается.

Он утешал её, когда она расстраивалась из-за плохой оценки, старался подбодрить… А что может сделать она для него?

«Нин Чживэй, пусть он станет твоим призванием.

Стань такой же яркой, как он. И тогда у тебя появится сила исцелять его».

В четыре часа утра Юй Цзин заметила, что в комнате дочери всё ещё горит свет, и зашла внутрь.

http://bllate.org/book/4939/493623