Готовый перевод The Fake Imperial Consort Who Reigned Over the Six Palaces / Лжетафэй, покорившая шесть дворцов: Глава 5

Чжао Сюань произнёс с полной серьёзностью:

— Это зал заседаний, где стоят самые учёные и самонадеянные люди империи Дачжао. Они вежливо откажут тебе, изящно осудят и изысканно высмеют, прибегнув к редким цитатам и избранным аллюзиям.

— Пусть их манеры безупречны, а поведение почтительно — на самом деле они тебя не воспринимают всерьёз. Если ты не готова, не соглашайся. Не хочу видеть, как «тайфэй» расплачется от злости прямо на заседании.

На самом деле он переживал за Цинь Инъин, просто выразился не слишком тактично.

Цинь Инъин не обиделась на его пренебрежение, а спросила:

— Так они обращаются с тобой?

Чжао Сюань опешил. Он ожидал, что Цинь Инъин либо безрассудно согласится, либо робко откажется, но никак не предполагал, что она задаст именно такой вопрос.

За все эти годы никто никогда не интересовался, как чиновники обращаются с ним.

Он отвернулся, горло сжалось:

— Вот и всё, что я хотел сказать. Завтра пришлют сообщить тебе решение великой императрицы-вдовы.

Бросив эти слова, он развернулся и, не оглядываясь, быстрым шагом ушёл.

Лишь когда он скрылся из виду, из-за ширмы выскользнул Маленький Одиннадцатый и, дрожа, прижался к Цинь Инъин.

— Братец такой страшный…

— Потому что он «император-страшила».

Её слова заставили Маленького Одиннадцатого рассмеяться, и сама она тоже засмеялась.

То, о чём говорил Чжао Сюань, её вовсе не пугало.

Что такого в том, чтобы править от имени императора, сидя за занавесом? Она и так всего лишь декоративная фигурка, от неё никто не ждёт великих свершений. Просто сядет спокойно на своё место, послушает — если поймёт, хорошо; не поймёт — будет смотреть, как в театре, только вживую.

Чего бояться?

На следующий день Чжао Сюань не появился, но прислал главного евнуха Сюй Ху в Дворец Шэндуань, чтобы передать решение великой императрицы-вдовы.

— Великая императрица-вдова сказала: «Тайфэй, вы недавно оправились после болезни и должны спокойно отдыхать. Государственные дела не стоит вам обременять». Великая императрица-вдова также сказала… что с основания империи Дачжао не было прецедента, чтобы тайфэй участвовала в управлении делами, и нельзя нарушать заветы предков из-за вас.

Сюй Ху закончил передавать устный указ и тут же стал извиняться.

Цинь Инъин была совершенно равнодушна:

— А что говорит государь?

— Государь сказал, что строго следует указу великой императрицы-вдовы и просит тайфэй спокойно отдыхать. Что до дел зала заседаний — пусть это подождёт.

Цинь Инъин приподняла бровь:

— Не верю, будто он так послушно подчинился. Разве не придумал способа преодолеть трудности?

— Способ, конечно, есть, но государь не хочет его применять. Боится, как бы вам не пришлось терпеть унижения.

Сюй Ху улыбался, его пухлое лицо собралось в складки.

— Раз он заботится обо мне, я тоже должна позаботиться о нём, — с уверенной улыбкой сказала Цинь Инъин.

— Передай ему: я пойду.

Раз она носит титул его приёмной матери, должна хоть немного помочь. А то потом как неудобно будет просить у него покровительства!

Конечно, у неё были и свои соображения.

Во всех романах, что она читала, тысячи и тысячи персонажей, попавших в прошлое, либо разбогатели, либо увлеклись дворцовыми интригами. А сколько из них смогли лично увидеть битву гениев в зале заседаний?

Одно только представление вызывало трепет!

Первого числа второго месяца Цинь Инъин поднялась ни свет ни заря и, под мерцание утренней звезды, вошла в Зал Вэньдэ.

Чжао Сюань и императрица-вдова Сян уже прибыли, чиновники тоже собрались. Цинь Инъин вошла через главные врата и шаг за шагом направилась к возвышенному месту.

Все чиновники остолбенели, словно деревянные столбы, и уставились на неё.

Цинь Инъин внешне сохраняла спокойствие и величие, но внутри тряслась от страха — вдруг споткнётся и упадёт навзничь? Тогда позора не оберёшься.

К счастью, она отлично играла роль: эти несколько шагов она прошла с таким величием, будто открывала новую эпоху.

Лицо Чжао Сюаня оставалось суровым, но в глазах плясали искорки веселья. Очевидно, он был рад, что она пришла.

— Ты не боишься? — тихо спросил он, наклонившись к ней.

— Если бы боялась, не пришла бы, — на время отбросив образ невинной белой лилии, Цинь Инъин ответила с гордостью, как маленькая задиристая курица.

— Не бойся, я с тобой, — прошептал он, и его приглушённый голос прозвучал особенно низко и соблазнительно.

Цинь Инъин тут же почувствовала полное удовлетворение.

Небеса так милостиво подарили ей такого красивого сына! Пусть даже придётся надеть доспехи и выйти на поле боя — она не моргнёт глазом!

Придворные шумели, некоторые были явно возбуждены, и их взгляды были такими свирепыми, будто хотели вышвырнуть её вон.

Императрица-вдова Сян нахмурилась:

— Цинь, зачем ты здесь?

— Пришла разделить с вами заботы, — Цинь Инъин сделала реверанс, и в её манерах и тоне не было и тени ошибки.

Императрица-вдова презрительно фыркнула:

— Ты не слышала указа великой императрицы-вдовы? Это не твоё место. Если не хочешь спокойно оставаться в Дворце Шэндуань, я сейчас же прикажу отправить тебя обратно в Загородный дворец на Западных горах.

Её слова были полны колючих шипов. Другая на месте Цинь Инъин давно бы сгорела от стыда, но её толстая кожа оказалась непробиваемой.

Чжао Сюань собрался вступиться за неё, но Цинь Инъин улыбнулась и мягко остановила его:

— Позвольте спросить вас, императрица-вдова: вы здесь из заботы о государстве или из жажды власти?

— Что ты несёшь? Какая у меня может быть жажда власти? — Если бы не три тайных указа великой императрицы-вдовы, она бы ни за что не пришла сюда ранним утром дуться на холодном ветру. Лучше бы кошек погладила!

— Ваше величество, конечно, движимы заботой о стране, — Цинь Инъин надела ей на голову венец похвалы, а затем обратилась к собравшимся чиновникам: — Раз императрица-вдова подаёт такой пример, я, будучи тайфэй, не должна прятаться в Загородном дворце. Теперь, когда я вернулась в Бяньцзин, как могу я, ничтожная, оставаться в покоях и наслаждаться покоем? Я не понимаю государственных дел, но хочу последовать за вами, императрица-вдова, и помочь вам и великой императрице-вдове.

В зале поднялся шум.

Один из чиновников вышел вперёд и прямо заявил:

— Сердце тайфэй достойно восхищения, но желающих помочь великой императрице-вдове много, и далеко не каждый имеет на это право!

Цинь Инъин мягко улыбнулась:

— Разве для того, чтобы немного пострадать, нужно особое право?

— Какое страдание?

— Разве это не наслаждение? — Цинь Инъин с наивным видом посмотрела на него. — Разве все вы, господа, каждый день не встаёте ни свет ни заря и не спешите во дворец ради удовольствия? Разве великая императрица-вдова, отказавшись от радостей жизни с внуками, не трудится день и ночь ради государства ради удовольствия? И вы, императрица-вдова, разве наслаждаетесь, сидя здесь?

Хотя это и была явная чепуха…

Но почему-то возразить было невозможно…

Если согласиться — значит, оклеветать великую императрицу-вдову и ударить себя по лицу; если возразить — значит, признать, что Цинь Инъин пришла страдать, и тогда её нельзя выгонять.

Чиновники переглядывались, чувствуя себя крайне неловко.

Чжао Сюань сдерживал смех и хлопнул в ладоши:

— Матушка проявила великую мудрость. Я, государь, поучился у вас. Раз вы пришли помочь великой императрице-вдове, я больше не стану вас отговаривать. Эй, люди!

— Подождите, — императрица-вдова Сян понимала, что сегодня ни в коем случае нельзя допустить присутствия Цинь Инъин, иначе не удастся отчитаться перед великой императрицей-вдовой.

Министры из клана Гао думали так же: если сегодня дать ей остаться, в будущем будет крайне трудно её удалить.

Императрица-вдова Сян грубо заявила:

— Сегодня для тебя нет места. Если ты действительно хочешь помочь великой императрице-вдове, дождись её разрешения и приходи потом.

Цинь Инъин нагло улыбнулась:

— Не стоит утруждать себя. Я вижу, ваш стол очень большой, а я совсем худенькая. Поделитесь со мной чуть-чуть места.

Императрица-вдова разозлилась:

— Цинь, ты вообще понимаешь правила приличия?

Цинь Инъин прижала ладонь к груди, изображая испуганную и хрупкую девушку:

— Е-если ваше величество не хотите… я сама принесу столик и поставлю его у вас за спиной…

Чжао Сюань сказал:

— Я уже приказал принести.

Едва он договорил, как Сюй Ху вошёл с четырьмя маленькими евнухами. Вчетвером они несли полустарый письменный стол с резьбой драконов и фениксов.

Чжао Сюань указал на место рядом с императрицей-вдовой:

— Поставьте его здесь. Подушку сделайте помягче — моей матушке нельзя мёрзнуть.

— Слушаюсь! — весело отозвался Сюй Ху.

Маленькие евнухи, опустив головы, быстро занялись делом.

Один из чиновников поднял табличку, чтобы что-то сказать, но Чжао Сюань сделал вид, что не заметил, и продолжил:

— Уважаемые министры, помните ли вы этот стол? На нём заседал мой отец. Отец лично обучал матушку чтению и письму. Если бы он узнал, что этот стол теперь используется моей матушкой, он был бы очень доволен.

Чиновники, готовые выдвинуть десятки возражений: …

Что им оставалось сказать?

Любое слово против означало бы, что они не хотят, чтобы император-предок был доволен! Это было бы величайшим неуважением! За такое — казнь всей семьи!

Даже императрица-вдова Сян не осмелилась возразить.

Так Цинь Инъин, под пристальными и обиженными взглядами чиновников, с полным удовлетворением уселась за «стол императора-предка».

Как же приятно!

Чиновникам потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, и лишь затем они неуверенно начали обсуждать дела.

Сегодняшняя тема касалась предстоящего Праздника Ваньшоу.

Цинь Инъин сначала не знала, что такое «Праздник Ваньшоу», но вскоре поняла: это не фиксированный праздник, а день рождения императора.

День рождения Чжао Сюаня — восьмого числа третьего месяца. В этот день государственные учреждения будут закрыты на три дня, в Зале Цзиин будет устроен пир, чиновники принесут поздравления, а соседние зависимые и братские государства пришлют послов.

Главная задача сегодняшнего заседания — обсудить размещение и приём иностранных послов.

Сегодня заседание проходило в Зале Вэньдэ. Внутри всё было устроено не так, как в сериалах: трон не возвышался над всеми, и император не сидел посреди зала.

На самом деле Чжао Сюань сидел боком, лицом к императрице-вдове Сян, которая правила от имени императора, сидя за занавесом.

Великая императрица-вдова управляла государством почти десять лет, и чиновники привыкли обращаться к ней. Поэтому Чжао Сюань каждый день видел лишь спину чиновников; иногда он говорил, но его не слышали, или слышали, но делали вид, что нет.

Теперь за занавесом сидела императрица-вдова Сян, но ситуация не изменилась.

Цинь Инъин наконец поняла, зачем Чжао Сюань говорил ей те слова. Он не пытался её напугать — это был его ежедневный, годами накопленный опыт.

Для императора с амбициями это было откровенное унижение.

У Цинь Инъин сжалось сердце, будто кто-то обидел её любимого ученика, и она, как учительница, не могла не вступиться.

Она прочистила горло.

Чиновник, выступавший с докладом, на мгновение замолчал, но, увидев, что это она, проигнорировал и продолжил.

Цинь Инъин прочистила горло ещё громче — теперь даже глупец понял бы, что это намеренно.

Наконец, пожилой министр с бородой заговорил:

— Осмелюсь спросить тайфэй: у вас есть какие-то соображения?

Цинь Инъин в ответ спросила:

— А вы кто такой?

— Слуга ваш, Су Жун, занимаю должность правого заместителя канцлера и одновременно руковожу Срединной палатой.

Цинь Инъин наклонилась к императрице-вдове Сян и тихо спросила:

— А кто такой правый заместитель канцлера?

— Это правый канцлер! Его ранг выше твоего! — прошипела императрица-вдова сквозь зубы.

— А-а, — Цинь Инъин высунула язык и дружелюбно улыбнулась. — Спасибо вам, господин Су.

— Тайфэй слишком снисходительны ко мне, — ответил Су Жун.

Цинь Инъин тепло улыбнулась ему.

Она поблагодарила его, потому что только Су Жун внимательно слушал Чжао Сюаня во время доклада.

— Расскажу вам одну историю! — весело сказала Цинь Инъин.

Су Жун кивнул, показывая, что готов слушать.

Раз он подал пример, остальным пришлось проглотить возражения.

Цинь Инъин выпрямилась и с серьёзным видом начала:

— В детстве я жила в деревне. Там был один охотник, который любил держать бойцовых псов. Однажды он нашёл в горах серого щенка. Щенок был худой и слабый, и домашние псы постоянно его обижали.

— Поначалу не все псы хотели его обижать, но поскольку вожак начал первым, остальные последовали за ним. Щенок не сопротивлялся, а каждый день старался наедаться и усердно следовал за охотником в лес. Угадайте, чем всё закончилось?

— Чем? — первой не выдержала любопытства императрица-вдова Сян.

— Через год серый щенок вырос, и охотник понял: это вовсе не дикая собака, а молодой волк. И не простой волк, а потомок вожака стаи.

— Однажды в тёмную ночь молодой вожак обнажил клыки и одного за другим перекусал всех псов, которые раньше его обижали.

В огромном зале воцарилась мёртвая тишина.

http://bllate.org/book/4828/481822