Готовый перевод The Number One Mary Sue of the Six Realms / Главная Мэри Сью Шести Миров: Глава 27

— А? — нахмурилась она в недоумении и лишь спустя мгновение осознала… что спала, положив голову прямо на колени Мэн Хуайчжи!

Она в ужасе отпрянула:

— Как так вышло? Ведь я засыпала, прислонившись к его плечу… Откуда вдруг очутилась на чужих коленях?!

Смущённо улыбнувшись, она пробормотала:

— Простите… Наверное, ваша нога совсем онемела?

— Онеметь-то не онемела, — ответил он совершенно серьёзно, — просто одежда отсырела, неприятно…

— Отсырела?! — Бай Сиюэ провела ладонью по губам и испуганно вытаращилась. — Неужели я… слюни пустила?!

Мэн Хуайчжи на миг замер, а затем рассмеялся:

— Нет. Просто здесь, в вышине, утренний иней осел на ткань.

Услышав это, бессмертная дева сердито фыркнула. Ясно же, что он нарочно выразился двусмысленно! Хотела было отпустить в ответ колкость, но в этот миг перед ней медленно распахнулись высокие нефритовые врата, вздымающиеся до самых облаков. Она тут же подобралась и преклонила колени.

Из-за врат вышагнул Цилинь Мао Мао. Он прекрасно видел, что истинная сущность Мэн Хуайчжи — Синий Дракон, намного могущественнее его самого. Однако, будучи единственным в Шести Мирах и Четырёх Морях Цилинем, он ни за что не собирался кланяться какому-то там мелкому зверьку!

Гордо подняв огромную драконью голову и важно стуча копытами, он даже не удостоил юного Синего Дракона взглядом и направился прямо к белой лисице.

Хотя на самом деле он хотел сказать: «Пора выгуливать лисицу», Бай Сиюэ поняла иначе: «Мао Мао приглашает её прогуляться с ним». А раз ей позволено выгуливать Цилиня, значит, Владыка разрешил ей вступить на службу во дворец!

От радости сердце Бай Сиюэ забилось быстрее. Она вскочила на ноги, ожидая, что после целого дня и ночи на коленях всё тело будет ноющим и скованным… но к её удивлению, она чувствовала себя свежей и бодрой.

Неосознанно она взглянула на Мэн Хуайчжи. Она знала: стоит ему лишь выдохнуть или пролить слезу — и любой недуг исцеляется. Очевидно, именно он всю ночь вкладывал свою духовную силу, чтобы оберегать её от страданий.

— Иди, — мягко сказал он. — Я подожду тебя после службы. Только не забудь… обещанный танец.

Он совершенно не хотел слышать от неё слова «спасибо».

«Какой же он всё-таки хитрый для своих лет», — улыбнулась про себя Бай Сиюэ. Раз уж он так выразился, она и впрямь не станет благодарить.

— Хорошо, — коротко ответила она и направилась вслед за Цилинем во дворец.

Целый день она гуляла с Цилинем, но так и не увидела Императора Хаотяня. Небо уже потемнело, сгущались сумерки…

«Видно, Владыка всё ещё дуется на меня», — вздохнула она с досадой. — «Ну и что за характер у сорокамиллионника? Точно ребёнок!..»

Она уже решила, что сегодня не увидит Небесного Императора, как вдруг заметила фигуру в небесно-голубом одеянии, стоящую среди пышно цветущих кустов и молча наблюдающую за ней.

Бай Сиюэ сделала шаг вперёд и почтительно склонилась:

— Приветствую вас, Владыка.

Хаотянь внимательно оглядел её с ног до головы. Теперь он наконец понял, почему Мэн Хуайчжи согласился провести с ней целый день на коленях.

— Ты осознала свою вину? — спросил он спокойно.

— Сиюэ признаёт вину и больше так не поступит!

— О? — Хаотянь слегка приподнял бровь. — Так скажи-ка, в чём именно твоя ошибка?

— В том, что опоздала и вызвала ваше недовольство, — ответила она, опустив глаза.

— Нет, — покачал головой Хаотянь, — твоя ошибка в том, что ты не сумела управлять своей прислугой, и теперь она вредит тебе самой.

Бай Сиюэ замерла. Она прекрасно понимала смысл этих слов, но… ведь она всего лишь лисица с Цинцюя, чужая в Небесном Дворе. Как ей прикажешь учить небесных дев?

— Помнишь, что я сказал, когда вручил тебе печать лотоса? — Хаотянь погладил рог Цилиня. — «Видя эту печать, видят меня. С ней при тебе в девяти небесах никто, кроме меня самого, не посмеет причинить тебе вред».

Она вдруг вспомнила ту невидимую, но ощутимую мощь, заставившую её колени сами собой подкоситься у врат дворца…

Теперь она знала, что делать.

— Ты всё же служишь в моём дворце Юйцин, — продолжал Хаотянь. — Не позорь меня больше.

Бай Сиюэ торжественно сложила руки:

— Владыка, будьте спокойны! Сиюэ не уронит чести дворца Юйцин!

Когда Бай Сиюэ вышла из дворцовых врат, она сразу увидела юного господина в белом, терпеливо ожидающего её на фоне пылающей вечерней зари. Его улыбка была мягкой и тёплой.

— Сестрица Юэ, пойдём домой, — сказал Мэн Хуайчжи, но, заметив её мрачное лицо, спросил: — Что-то случилось?

— Нет, — вздохнула она. — Просто при мысли о двенадцати шумных девах во дворце Ваньхуа у меня голова раскалывается…

Он помолчал, затем серьёзно произнёс:

— Прости за прямоту, но твои служанки вовсе не знают границ приличия.

— Откуда ты знаешь? — удивилась она. — Даже ты уже в курсе, как тяжело управляться с этими двенадцатью небесными девами?

— Вчера утром я зашёл во дворец Ваньхуа, тебя не оказалось, и они все разом набросились на меня, чуть ли не силой втащили внутрь.

В Павильоне Цанлун все дела ведала первая служанка Цинсюань — строгая и требовательная, и все слуги вели себя безупречно. Такой сцены Мэн Хуайчжи не видел за всю свою жизнь.

— Да уж, такие у них замашки, — смущённо оправдывалась Бай Сиюэ. — Как только завидят красивого юного бессмертного или деву, сразу в восторг приходят. Ну, знаешь… все любят красоту.

— Тебе пора навести порядок, — настаивал он. — В конце концов… ты хозяйка дворца Ваньхуа.

— Порядок? — Она растерялась. — Но ведь у вас в Павильоне Цанлун целая армия слуг, а у нас в Шаньюэцзюй только трое — я и родители. Откуда мне знать, какие там правила?

Да и вообще, разве она сама не служанка во дворце Юйцин? Какое право имеет ставить правила другим?

— Ты провела целый день и ночь на коленях, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Ты прекрасно поняла, что такое порядок. Просто слишком добра, чтобы принять решение.

Его слова заставили её замолчать. Она тяжело вздохнула:

— Я ведь из Цинцюя… Мне и не место в Небесном Дворе. Я лишь хочу спокойно переждать здесь, пока печать лотоса на лбу не исчезнет, и тогда сразу вернусь домой.

— А сейчас ты спокойна? — тихо спросил он.

Бессмертная дева замолчала. Действительно, если бы не Мэн Хуайчжи, после двенадцати часов на коленях она бы вряд ли могла ходить… И Владыка уже ясно дал понять: пора принимать решение.

— Хорошо, — кивнула она. — Я знаю, что делать.

— Не волнуйся, — сказал он с абсолютной искренностью. — Что бы ты ни решила, я всегда буду на твоей стороне.

В его голосе звучала такая уверенность, что она почувствовала неожиданную опору. Триста лет она была одна в этом безбрежном небесном мире… и вдруг — будто обрела поддержку.

«Бай Сиюэ, Бай Сиюэ, — укорила она себя. — Тебе-то уж постарше, а ведёшь себя всё глупее».

Но, с другой стороны… ведь у неё есть могущественный приёмный отец — Восточный Владыка, Божественный Владыка в качестве крёстной матери и печать лотоса самого Небесного Императора! Кого ей бояться?

Сегодня она непременно «поговорит» с этими двенадцатью надоедливыми воробьями!

Бай Сиюэ и Мэн Хуайчжи вернулись во дворец Ваньхуа под лунным светом. Их появление вызвало восхищённые возгласы служанок:

— Какая прекрасная пара!

— И правда, словно созданы друг для друга!

Мэн Хуайчжи с удовольствием слушал эти слова, а Бай Сиюэ, зная, как они любят сплетничать, даже не пыталась объяснять.

— Вчера, хоть и не удалось станцевать на Пиру Летящих Цветов, зато привела домой такого прекрасного юношу! — выступила вперёд первая служанка. — Считай, выиграла!

— Верно! Верно! — подхватили остальные.

Бай Сиюэ мысленно фыркнула: «Целый день на коленях — и ни единого слова сочувствия. А стоит кому-то бросить пару пустых комплиментов — и все тут же лезут из кожи вон… Кто здесь на самом деле хозяйка дворца Ваньхуа?»

Заметив её недовольство, Мэн Хуайчжи понял, что сейчас не время вспыхивать.

— Сестрица Юэ, — небрежно произнёс он, — разве ты не обещала мне танец?

Она пришла в себя и, подавив раздражение, спокойно ответила:

— Конечно, не забыла… — и повернулась к служанкам: — Начинайте музыку.

— Погоди, — Мэн Хуайчжи достал из рукава веточку персика. — Возьми её — танец станет ещё изящнее.

Его замысел был прост: танец, который она репетовала для других, теперь станет исключительно его, Мэн Хуайчжи.

Бай Сиюэ на миг замерла, затем осторожно приняла веточку. Он взглянул на изящную печать лотоса у неё на лбу и мягко улыбнулся:

— Начинай.

С этими словами он легко взмахнул рукавом и поднялся по ступеням к главному входу — с высоты лучше видно.

Как только Мэн Хуайчжи занял своё место на возвышении, несколько свободных служанок тоже потянулись туда. Но едва они ступили на первую ступень, как раздался молодой, но ледяной голос:

— Я — наследный повелитель всех драконов Поднебесной и младший глава Павильона Цанлун на острове Инчжоу. Скажите-ка, какое право имеете вы… стоять рядом со мной?

На его лице не дрогнул ни один мускул, но властная, почти царственная аура заставила не только служанок, но и саму Бай Сиюэ замереть в изумлении.

«Неужели это тот самый добрый юный бессмертный, с которым я познакомилась вчера утром? Откуда вдруг столько надменности?»

Служанки растерялись и замерли на месте, думая: «Ведь это дворец Ваньхуа, хозяйка — Сиюэ. Почему же господин Мэн вдруг ведёт себя так высокомерно?»

Они были возмущены, но не осмеливались возразить, и все взгляды обратились к первой служанке.

Та, опытная в таких делах, улыбнулась:

— Младший глава, вы преувеличиваете. Обычно, когда хозяйка репетирует, мы все так стоим — чтобы лучше видеть и сразу замечать ошибки.

— Хм, — холодно фыркнул Мэн Хуайчжи и приподнял бровь. — С каких это пор слугам позволено указывать хозяйке на её ошибки?

Вчера он не знал обстановки и был вежлив, считая их людьми Сиюэ. Но теперь стало ясно: каждая из них ведёт себя так, будто сама хозяйка дворца Ваньхуа. Раз так — он не станет с ними церемониться.

— Простите, младший глава, мы уходим, — сказала первая служанка, явно недовольная, но всё же сошла со ступеней. Остальные, видя это, тоже молча отступили.

Бай Сиюэ никогда ещё не видела, чтобы эта дерзкая и хитрая первая служанка так легко сдалась. Она не могла оторвать глаз от юного господина в белом, стоящего на возвышении с таким величием, что даже дышать становилось трудно.

Но в тот же миг, как только его взгляд упал на неё, он снова стал тёплым и нежным:

— Сестрица Юэ, можно начинать.

«Врождённый аристократ…» — неожиданно мелькнуло у неё в голове.

Он стоял там, где и должен был стоять: с юношеской отвагой и врождённым величием, будто рождённый править миром, и никто не мог сравниться с ним.

Однако, придя в себя после этого потрясения, она вдруг почувствовала… грусть.

Белоснежная рука взяла яркую ветвь персика. Опустив глаза, она заняла начальную позу, ожидая первого звона колокольчиков.

Пропустить танец на Пиру Летящих Цветов оказалось… к счастью.

По крайней мере, так думал Мэн Хуайчжи.

Она танцевала «Песнь о прекрасной деве»:

> На севере живёт прекрасная дева,

> В одиночестве стоит она в мире.

> Улыбнётся — падают города,

> Улыбнётся вновь — рушатся царства.

Когда она улыбнулась, держа цветок, весь мир поблек. Когда изящно изогнула руку и стан, даже луна, привыкшая к своим фазам, позавидовала. Когда её лёгкие шаги заиграли, а колокольчики на ногах зазвенели чисто и звонко, когда казалось, будто она вот-вот помчится к нему сквозь летящие лепестки…

Он невольно раскрыл ладонь, словно император Лю Ао, готовый принять в свои руки танцовщицу Чжао Фэйянь.

> Разве не знаешь ты?

> Города и царства — ничто.

> Прекрасная дева — не повторится.

Когда танец закончился, луна всё ещё висела на том же месте. В его ладони остался лишь лунный свет — прохладный, чистый и белоснежный, как нефрит.

Очнувшиеся от восторга служанки взорвались аплодисментами:

— Хозяйка танцует просто божественно! Жаль, что не выступила на пиру!

— Да! Если бы она пошла, Цанъюнь Цзин и рядом не стояла бы!

— Наш дворец Ваньхуа — самый великолепный во всём Небесном Дворе, а хозяйка — самая прекрасная! Очень жаль, что не удалось станцевать там…

http://bllate.org/book/4763/476184