Готовый перевод The Golden Phoenix of the 1980s / Золотая феникс 1980-х: Глава 20

Хуан Юньюнь помогала Линь Хуэй убрать вещи в маленький шкафчик под кроватью и сказала:

— В нашем взводе будет двадцать четыре человека, разделённых на три отделения по восемь в каждом. Эта комната — для первого отделения. Не переживай: пока ты и Хэ Мэйхуа не окажетесь в одном отделении, вы не будете ни есть, ни спать вместе. Встречаться вам придётся только на занятиях и тренировках.

Даже если им и предстоит быть рядом на учёбе и занятиях, Линь Хуэй всё равно будет раздражена присутствием Хэ Мэйхуа. Однако перед Хуан Юньюнь она лишь кивнула, не сказав ни слова: не хотела, чтобы её бывший учитель — а теперь командир отделения — слишком волновалась из-за неё.

Вскоре в комнату одна за другой пришли ещё пять девушек, всех привела Хуан Юньюнь.

Линь Хуэй сразу поняла по их одежде: все они из обеспеченных семей, и лишь она сама выглядела беднее всех.

И в самом деле, из их разговоров вскоре выяснилось, что четверо — городские, а только одна, как и Линь Хуэй, приехала из деревни.

Её звали Ян Си. Она тоже сразу узнала в Линь Хуэй землячку и без церемоний подсела поближе.

— Как тебя зовут и из какого ты посёлка?

— Меня зовут Линь Хуэй — «Линь» как лес, «Хуэй» как цветы. Я из посёлка Сянъян, а ты?

— Я из посёлка Юньлин, зовут Ян Си — «Ян» как тополь, «Си» как «любить». Я видела тебя на новогоднем выступлении — ты так здорово пела!

Линь Хуэй её не помнила, но скромно ответила:

— Да что ты! Многие поют гораздо лучше меня.

Остальные четыре городские девушки тоже попали сюда благодаря выступлениям на новогоднем вечере. Все они были из одного уезда, трое даже учились в одной школе. Они весело болтали между собой и делились печеньем.

Линь Хуэй и Ян Си сидели напротив, но никто не предложил им ни кусочка.

Чтобы не было неловко, девушки немного пообщались, а потом каждая достала из сумки книгу и углубилась в чтение.

Под вечер, ближе к ужину, пришла Хуан Юньюнь и сказала, что хотя люди ещё не все прибыли — результаты экзаменов ещё не объявлены — те, кто уже здесь, должны строиться и идти в столовую.

Шесть девушек из комнаты Линь Хуэй быстро выстроились. Хуан Юньюнь свистнула в свисток и повела их к подъезду, где они стали ждать. Вскоре она вывела и второе, и третье отделения.

В каждом отделении пока было по шесть человек, и Хуан Юньюнь повела восемнадцать девушек к столовой.

Хотя никто из них не учился маршировать, все они занимались танцами и привыкли выстраиваться и двигаться строем, поэтому колонна выглядела довольно ровной.

В столовой Линь Хуэй заметила в соседней колонне знакомую фигуру — Шэнь Цзяянь!

Она уже хотела спросить у Хуан Юньюнь, в каком взводе и отделении служит Шэнь Цзяянь, но вспомнила, что во время построения на ужин разговаривать запрещено, и промолчала.

Шэнь Цзяянь тоже посмотрел в их сторону, но его взгляд был устремлён на Хуан Юньюнь.

Он кивнул ей в знак приветствия и снова сосредоточился на строю.

Линь Хуэй стояла и тихонько улыбалась про себя. Ей вдруг показалось, что между ней и Шэнь Цзяянем есть какая-то особая связь. Ведь теперь они, по сути, товарищи по службе.

* * *

Армейское питание оказалось неплохим: каждому полагалось одно мясное, одно овощное блюдо и суп, порции были сытные.

После ужина все снова выстроились. Тут Линь Хуэй увидела, как одна женщина средних лет вместе с Линь Фанжу собирает посуду со столов.

Линь Фанжу работала проворно и умело, и женщина, похоже, была довольна — на её лице играла лёгкая улыбка.

Линь Хуэй успокоилась: похоже, никто не будет обижать Линь Фанжу.

Через полчаса отдыха после возвращения в общежитие Хуан Юньюнь снова пришла и приказала всем строиться и идти в класс.

Линь Хуэй растерялась: уже стемнело, зачем идти в класс? Неужели в армии тоже вводят вечерние занятия?

В классе Хуан Юньюнь раздала каждой по экземпляру «Устава и правил воинской части».

Линь Хуэй сразу всё поняла: видимо, эту книгу нужно выучить наизусть.

Хуан Юньюнь, обычно такая мягкая, теперь говорила строго и сурово:

— Всю эту неделю вы будете каждый вечер учить эту книгу. Через неделю состоится экзамен, и кто не сдаст — отправится обратно туда, откуда пришёл!

Девушки испуганно раскрыли книги и начали лихорадочно читать.

Они читали два часа подряд, и только в девять вечера Хуан Юньюнь велела прекратить и повела всех обратно в общежитие.

Линь Хуэй так пересохло во рту от чтения, что она взяла термос и пошла за кипятком, но не знала, где находится кипятильная.

Она обошла всё здание, но так и не нашла её, тогда вышла на улицу, решив, что кипяток наверняка есть в столовой.

Едва она вышла из подъезда, как увидела чёрную фигуру и испугалась.

— Ты чего бегаешь, вместо того чтобы умываться и ложиться спать?

Голос показался знакомым — неужели Шэнь Цзяянь?

Линь Хуэй подошла ближе и убедилась, что это он.

— Учитель Шэнь, я хочу набрать кипятку, но не знаю, где кипятильная. Вы не могли бы проводить меня?

— Нет. В это время солдатам запрещено свободно передвигаться по территории. Нужно оставаться в общежитии. Ты разве не учила устав?

— А? Я… я ещё не дошла до этого пункта. Мне просто очень хочется пить.

— Терпи. Кипяток можно набирать только раз в день — в шесть тридцать утром, когда строятся на воду. Быстро возвращайся в общежитие! Если поймают командиры, получишь выговор, а в серьёзных случаях — даже взыскание.

Линь Хуэй остолбенела: неужели её хотят заморить жаждой?

— Быстро марш обратно! — приказал Шэнь Цзяянь, не сводя с неё глаз. Только убедившись, что она поворачивает назад, он ушёл.

Вернувшись в общежитие, Линь Хуэй не выдержала жажды и напилась воды прямо из-под крана в умывальнике.

Вдруг её осенило: ведь он тоже солдат, ещё не получил офицерского звания — почему он может свободно ходить?

Шэнь Цзяянь зашёл в политотдел и нашёл своего заместителя по политчасти:

— Товарищ замполит, здравствуйте!

Он чётко отдал честь.

Замполит, погружённый в бумаги, поднял голову:

— Цзяянь, что тебе нужно? Ведь послезавтра выступаете в провинции — всё готово?

Шэнь Цзяянь кивнул:

— Готово. Но мой командир отделения не разрешает мне ехать.

Замполит нахмурился:

— Почему?

— Потому что в прошлый раз в провинции я обидел директора провинциального театра.

— А, слышал. Он спросил, как вам спектакль, а ты ответил: «Ничего особенного». Из-за этого он отодвинул твою песню на полчаса, чтобы ты зря ждал, верно?

Замполит улыбнулся и похлопал Шэнь Цзяяня по плечу:

— Цзяянь, иногда лучше не говорить правду. Да, спектакли у них, конечно, никудышные, но раз уж приехал на их территорию — похвали, пусть будет приятно.

Шэнь Цзяянь ответил:

— Если разрешите поехать, я обещаю молчать. Но хвалить… уж лучше не надо.

Замполит покачал головой с улыбкой:

— Ладно, поезжай. Сейчас поговорю с твоим командиром. Но запомни своё обещание — молчи!

— Спасибо, товарищ замполит! — Шэнь Цзяянь снова чётко отдал честь и быстро ушёл.

На следующее утро Линь Хуэй разбудило радио. Она потянулась, ещё не вставая, как вдруг раздался свисток.

Она с трудом поднялась, взглянула на часы — всего пять тридцать. За окном ещё было темно.

Шесть девушек бросились умываться и переодеваться в форму, потом побежали вниз строиться. Линь Хуэй оказалась третьей — она облегчённо вздохнула: «Хорошо, что не опоздала».

Прошло ещё несколько минут, прежде чем все восемнадцать собрались.

Хуан Юньюнь посмотрела на часы и раздражённо сказала:

— В уставе чёрным по белому написано: «Подъём — три минуты!» Сколько вы потратили? За три минуты явилось только четверо! Весь строй собрался только через десять минут! Вы думаете, это ваш дом? Какая нерасторопность!

Девушки опустили головы, думая про себя: «За три минуты нужно не только одеться, но и умыться, почистить зубы, а ещё — заплести косу или собрать волосы! Откуда такая скорость?»

— Чего головы повесили? Смирно!

Все выпрямились, подтянули животы и выровнялись по правому флангу.

Хуан Юньюнь осмотрела причёски нескольких девушек и с досадой выдохнула:

— Вы что, не знаете армейских правил? Перед прибытием в часть следовало подстричься! На сборы даётся три минуты, а некоторые умудряются заплетать косы и прикалывать бантики! Кто хоть раз видел солдатку с бантиками?

Тут Ян Си подняла руку:

— Командир, мы же артисты, нам часто нужно танцевать. Длинные волосы удобнее для причёсок. Может, не стричь?

— Стричь! По уставу женщины-военнослужащие носят волосы до мочек ушей. Я сама часто выступаю и всегда стригусь коротко — и ничего, нормально.

Многие девушки с грустью потрогали свои волосы.

Линь Хуэй не расстроилась: короткие волосы — и ухаживать проще.

Хуан Юньюнь заметила, что девушки снова забыли про строевую стойку, и громко скомандовала:

— Смирно! Сейчас все возвращаемся в общежитие, я научу вас заправлять постель. С завтрашнего дня после подъёма нужно будет ещё и заправить постель, прежде чем строиться. Время — те же три минуты!

— А?! — раздался испуганный хор.

Хуан Юньюнь нахмурилась:

— Что за «а»? Я сама прошла через это. Если другие справляются, почему вы не сможете? И ещё: за три опоздания подряд — выговор. Три выговора — одно строгое взыскание. Два строгих взыскания — отправка домой. Понятно?

Девушки испуганно замолчали.

Линь Хуэй подумала: «Ну, чтобы отправить домой, нужно опоздать восемнадцать раз. Наверное, никто не станет так упорно нарушать правила».

Хуан Юньюнь повторила:

— Понятно?

Девушки очнулись и хором ответили:

— Понятно!

Вернувшись в общежитие, Хуан Юньюнь показала, как заправлять постель. Она продемонстрировала дважды — и всё, больше не будет повторять, усвоили или нет. Затем она объяснила, как расставлять туалетные принадлежности, и добавила, что за три нарушения в заправке постели или расстановке вещей — тоже выговор.

Линь Хуэй почувствовала тревогу: оказывается, отправить домой могут не только за опоздания, но и за множество других мелочей.

Например, если не выучить устав за неделю — домой. Опоздать восемнадцать раз — домой. Неправильно заправить постель или разложить вещи восемнадцать раз — домой. Возможно, ещё за разговоры за едой, за неуспеваемость на занятиях или тренировках — тоже могут отправить домой.

Боже, кругом одни угрозы! Наверное, многих отсюда скоро вышлют. Вчера она прочитала только первые страницы устава, а раздел о наказаниях даже не открыла.

Линь Хуэй вдруг поняла: выжить в армии гораздо труднее, чем учиться в школе!

А если сейчас подойти к командиру и сказать, что она передумала и хочет вернуться в школу — не поздно ли?

— Линь Хуэй, о чём задумалась? Быстро заправляй постель!

— Есть, командир! — Линь Хуэй вздрогнула и бросилась к своей кровати.

Сначала она расправила одеяло, затем сложила его по порядку, аккуратно подровняла углы — получился ровный «кирпичик».

Хуан Юньюнь молча кивнула: у Линь Хуэй это получалось неплохо, ведь она заправляла постель с пяти лет.

Но командир всё равно сказала:

— Сделай ещё раз, быстрее.

— Есть, командир! — Линь Хуэй расправила одеяло и попыталась ускориться, но от спешки получилось хуже — углы стали неровными.

Она ожидала выговора, но Хуан Юньюнь лишь сказала, что нужно ещё потренироваться, и пошла смотреть, как справляется Ян Си.

Линь Хуэй перевела дух: «Лучше остаться. Отец говорил, что служить в армии — большая честь. Нельзя передумать».

В шесть тридцать Хуан Юньюнь повела первое отделение в кипятильную за водой, затем все вместе пробежали полчаса.

В семь утра начался завтрак.

Завтрак был простым: по булочке и миске каши на человека, плюс немного солений. После еды девушки первого отделения построились и отправились в парикмахерскую — всех стригли под мальчика.

Во втором отделении, где были одни юноши, тоже стригли всех под ёжика.

Некоторые девушки плакали, глядя, как на пол падают их длинные волосы. Линь Хуэй же с интересом разглядывала в зеркале свою новую стрижку — ей казалась она свежей и милой.

Утром Хуан Юньюнь повела всех на плац, где они учились маршировать.

В это же время на информационном стенде опубликовали результаты экзаменов и собеседований. Среди прошедших были Цзэн Мэймэй, Чжан Сяофэнь и Хэ Мэйхуа.

Днём Цзэн Мэймэй и другие прибыли в ансамбль. Как и надеялась Линь Хуэй, Цзэн Мэймэй и Чжан Сяофэнь попали в первое отделение и поселились с ней в одном общежитии. Хэ Мэйхуа же оказалась во втором отделении — в соседней комнате.

http://bllate.org/book/4697/471176