Готовый перевод Total Devotion / Полная самоотдача: Глава 10

На площадке по-прежнему царило оживление. Все участники, кроме одного — того самого, кто открыто претендовал на его возлюбленную и позволял себе дерзкие речи, — относились к нему с почтительным благоговением. Ведь среди всех артистов их поколения в шоу-бизнесе только он годами удерживал первое место как по таланту, так и по популярности, оставляя позади второго и третьего с огромным отрывом.

Спустя полчаса выпуск временно завершили — объявили перерыв.

Чи Сюнь неторопливо открутил крышку с бутылки минеральной воды и протянул её Юй Цянь.

Та уже собиралась встать, но перед ней внезапно выросла длинная рука.

Камеры выключили, вокруг поднялся гул, и в ухо ей тихо, тепло и отчётливо прошелестел голос:

— Ты всё ещё злишься на меня? Уже зажило, не веришь — посмотри.

Из колонок заиграла музыка — её песня. Мягкая композиция с одного из ранних альбомов, нежная от самой мелодии до текста, словно перышко, колыхающееся на лёгком ветерке — уютная и прозрачная.

Юй Цянь несколько секунд смотрела на бутылку с водой, слегка потерла пульсирующий висок и, немного придя в себя, взяла её.

Краем глаза она заметила, как он слушает музыку: неподвижно откинувшись в кресле, полностью погружённый в звучание, расслабленный и сосредоточенный одновременно. Ни малейшего намёка на ту едва уловимую жёсткость, что проскальзывала в нём минуту назад во время выступления на сцене.

Она не успела разглядеть его руку — тут же подошли другие люди и загородили обзор.

Юй Цянь приподняла подол платья и направилась за кулисы, делая по пути несколько глотков воды. Она лишь дважды кашлянула и произнесла пару фраз — а он уже понял, что ей нездоровится.

За кулисами было многолюдно. Ведущий, держа в руках бутылку воды, приветливо кивнул ей. Вне эфира Юй Цянь всегда была с ним вежлива, а он, в свою очередь, проявлял к ней особую заботу.

Поболтав немного, они вернулись на сцену — время вышло.

Люди вокруг Чи Сюня почти все разошлись. Юй Цянь села и наконец бросила взгляд в его сторону. Он тут же мягко улыбнулся, протянул руку и наклонился к ней.

Рядом кто-то из знакомых посмотрел на них, но не придал значения — все знали, что они уже дважды работали вместе, а значит, вне съёмок, скорее всего, друзья. Ничего удивительного в том, что они перекинулись парой слов.

Юй Цянь поставила бутылку, пальцы легли на ткань платья. Она несколько раз чуть оттолкнула его руку и снова вернула обратно, потом прикусила губу и осторожно коснулась его раны:

— Больно?

— Чуть-чуть.

Наконец он ответил честно.

Юй Цянь тихо выдохнула — без малейшего выражения чувств — и замедлила дыхание.

Затем подняла глаза.

Их взгляды встретились. Через пару секунд он спросил:

— Простудилась?

— Да.

— Что болит?

— Ничего.

«Ничего»… Её лицо стало заметно бледнее, чем в тот момент, когда он впервые увидел её сегодня. Но Чи Сюнь не стал настаивать здесь и сейчас. Легко нахмурившись, он произнёс:

— Поужинаем вместе вечером.

— У тебя же съёмки, — спокойно ответила она. — Всегда задерживаешься до поздней ночи, отдыхаешь плохо.

Чи Сюнь слегка приподнял уголок губ:

— Даже если устал, теперь уже не поранюсь.

Юй Цянь сжала губы:

— Слышал ли твой раненый реквизит эти слова?

Чи Сюнь промолчал.

Через пару секунд он мягко сжал её ладонь и тихо проговорил:

— Я взял выходной у съёмочной группы. Завтра свободен. Я здесь.

Юй Цянь не отрывала взгляда от его руки, мельком глянула на окружающих и попыталась её убрать — но он уже сам отпустил.

Чи Сюнь чуть нахмурился. Её рука казалась гораздо холоднее его.

Однако сказать больше он не успел — началась следующая часть записи.

Ведущий вышел на сцену в прекрасном настроении, покрутил карточку с заданием в руках и объявил результаты. Зал мгновенно взорвался аплодисментами и возгласами.

После долгих проволочек назвали победителей по всем четырём номинациям, и температура в студии взлетела до небес — атмосфера достигла самого высокого накала за всю историю шоу.

Один из победителей — прямолинейный и обаятельный юноша — получил право попросить любого из жюри исполнить песню: сольно или дуэтом. Ведущий с интересом подвёл его поближе:

— По правилам ты можешь выбрать любого из судей. Как тебе твоя богиня? Хотя она не особо общалась с тобой сегодня, но шанс на дуэт всё равно тебе подарила!

Зал взорвался хохотом и свистом.

Ведущий улыбнулся и перевёл взгляд в зал.

Юй Цянь медленно открыла бутылку с водой и не стала встречаться с ним глазами.

Тогда он бросил взгляд на мужчину, сидящего рядом с ней — фигуру, чьё присутствие невозможно игнорировать, — и добавил с усмешкой:

— Хотя, возможно, твоя богиня сегодня не сможет петь. Ей нездоровится — только что за кулисами выпила полбутылки воды. Мне за неё больно стало. Может, лучше задание дашь уважаемому наставнику Чи Сюню?

Весь зал расхохотался.

Юноша невозмутимо улыбнулся:

— Я бы с удовольствием послушал живое исполнение от наставника Чи Сюня. Половина моих треков в телефоне — его песни.

Ведущий хлопнул в ладоши:

— Отлично! Называй композицию.

Юй Цянь сделала глоток, медленно закрутила крышку и крепко сжала бутылку в руке.

Когда название прозвучало, зал снова взорвался смехом.

Ведущий похлопал юношу по плечу и обратился к зрителям:

— Всем привет! Расскажу немного о песне. «Кто помнит?» — саундтрек к фильму прошлого года. Картина имела оглушительный кассовый успех, а главную роль исполняла ваша богиня — Юй Цянь.

Студия рухнула от хохота.

Ведущий покачал головой и спросил юношу:

— Ты же хотел послушать наставника Чи Сюня — почему не выбрал его песню?

Тот невозмутимо ответил:

— Все его песни я уже знаю наизусть.

Ведущий:

— Тогда эту, наверное, можешь и задом наперёд воспроизвести? Не надоело?

Среди всеобщего веселья ведущий бросил взгляд в зал:

— Чи Сюнь, ну как? Споёшь песню своей напарницы?

Тот молчал, медленно крутя микрофон в широкой ладони, и лишь слегка приподнял уголок губ.

Музыка началась.

Песня была многогранной: из-за сюжета фильма большая её часть звучала приглушённо, но в кульминации из глубокой меланхолии прорывалась страстная, почти героическая нота. Всё произведение будто озарялось единственным лучом света в тёмном пространстве сцены.

Слушателей мгновенно уносило в этот мир.

Юй Цянь сидела, опустив глаза, и внимала каждому звуку. Он сидел рядом, всё так же расслабленно, микрофон лежал в его руке, но голос — тихий, бархатистый, с лёгкой хрипотцой — будто прохладный ветерок, извиваясь, проникал прямо в сердце и надолго там задерживался.

—

Плыву сквозь сны, где реки и луга,

Кто помнит?

Кто помнит те глубокие слова?

Горы и реки — безбрежный простор,

Всё прохожу я вновь и вновь.

С древних времён — пустые ладони.

Ты помнишь ли, как я любил?

Пройдёт десять тысяч лет —

Я сам не вспомню.

—

После одной из строчек Юй Цянь слегка приподняла уголок губ, тихо выдохнула и повернула голову.

Мужчина откинулся в кресле, одетый во всё чёрное. Его резко очерченное лицо озарял единственный луч белого света на сцене. Тонкие губы шевелились, голос звучал глубоко и завораживающе.

Когда песня закончилась, музыка смолкла на пару секунд — и тут же за спиной раздался оглушительный рёв зала. Ведущий пришёл в себя:

— Э-э… Чи Сюнь, может, я тоже закажу песню?

Зал взорвался аплодисментами и радостными криками.

Юй Цянь чуть-чуть… улыбнулась.

Юноша вежливо поклонился. Ведущий похлопал его по плечу с лёгкой завистью:

— Поздравляю. Повезло тебе.

Наконец запись завершилась. Юй Цянь отправилась в гримёрку, чтобы снять наряд и переодеться.

Когда она уже собиралась сесть в свою машину на парковке телеканала, взгляд её упал на высокого мужчину в чёрном, стоявшего у своего автомобиля и смотревшего прямо на неё.

Юй Цянь замерла на месте. Через пару секунд она медленно направилась к нему.

Все остальные машины уже уехали, и парковка погрузилась в тишину.

Чи Сюнь опустил руку с зеркальца заднего вида и, нахмурившись, коснулся тыльной стороной ладони её лица — белого, почти прозрачного:

— Тебе всё ещё плохо? Что болит?

Юй Цянь помолчала:

— Ничего.

Чи Сюнь сжал губы:

— Говори правду.

Она подняла на него глаза.

Чи Сюнь замолчал на миг, потом слегка кашлянул — от её взгляда стало неловко:

— Что?

Юй Цянь опустила ресницы и повернулась, чтобы уйти.

Чи Сюнь прищурился, перехватил её и прижал к машине:

— Юй Цянь-эр…

Она слегка замерла и робко произнесла:

— Мы же на телеканале.

Он не отступил, напротив — приблизился ещё ближе:

— Тогда скажи, где тебе больно.

Его тёплая ладонь коснулась её лба — кожа горела.

Юй Цянь тихо вдохнула и опустила голову.

Чи Сюнь посмотрел на неё и осторожно, с заботой спросил:

— Что случилось? Почему не сказала мне?

Её голос прозвучал хрипло:

— А ты почему не сказал мне?

Чи Сюнь:

— А?

Юй Цянь прикусила алые губы:

— Не сказал ни о ране, ни о том, что через полмесяца окажешься в Пекине. Я волновалась целых две недели, думала, увижу тебя только в мае.

Чи Сюнь слегка замер:

— Ты не знала? Я выложил это в Instagram.

Юй Цянь опешила.

Дома она наконец открыла Instagram и нашла тот самый пост, о котором упоминала её ассистентка. Он действительно опубликовал график поездок в тот же день.

Сразу после того, как сказал ей: «Посмотришь через несколько дней — всё узнаешь».

Он не обманул. Не скрывал.

Она отбросила телефон и уткнулась лицом в предплечье.

—

Тот, кто обещал ужин, в итоге не пришёл — боялся, что она плохо выспится.

Но на следующее утро, едва проснувшись в полусне, Юй Цянь увидела в открытой двери спальни силуэт у окна.

Он был высок, с идеальными пропорциями тела. Стоя в пиджаке, погружённый в солнечный свет, он будто специально заставлял её голову кружиться ещё сильнее.

Она смотрела на него целых пятнадцать минут, потом слегка улыбнулась и отвела взгляд.

—

18 марта, ровно два месяца с тех пор, как она уехала в Киото. Погода изменилась. В спальне царила полутьма — все шторы были задёрнуты, но под ними, сквозь узкую щель, сочился яркий солнечный свет.

Юй Цянь чувствовала сильное головокружение. Она приподнялась, сделала глоток воды и снова легла.

Лёгкий стук поставившейся на тумбочку чашки тут же достиг его ушей. Он мгновенно обернулся, их взгляды встретились — и он быстро подошёл.

Она смотрела, как он приближается, как входит в открытую дверь спальни, как наклоняется и касается её щеки. Его голос был тихим и нежным:

— Проснулась? Очень плохо?

Юй Цянь сжала губы и покачала головой.

— Говори правду, — нахмурился он, но в голосе звучала беспомощность.

Она с трудом подняла глаза, посмотрела на него пару секунд и отвела лицо.

Чи Сюнь помолчал, потом вдруг усмехнулся, поправил ей одеяло и спокойно сказал:

— Вчера думала, что я тебя обманул, специально молчал. А сегодня сама молчишь. Почему?

Юй Цянь замедлила дыхание и тихо произнесла:

— Разве станет легче, если я скажу?

Чи Сюнь замер. Значит… она не хотела, чтобы он волновался?

Его сердце сжалось от тепла, уголки губ невольно дрогнули в улыбке. Но тут же он вспомнил что-то и, слегка ущипнув её за щёку, сказал:

— А если я не скажу — ты ведь не узнаешь, правда? Почему злишься?

Юй Цянь сжала его руку и тут же отпустила, тихо выдохнув:

— Твоя рана и моё состояние — не одно и то же.

— Чем тяжелее, тем меньше я скажу тебе.

Юй Цянь опешила, потом медленно повернулась к нему:

— Уходи.

Чи Сюнь промолчал.

Он тихо рассмеялся.

Юй Цянь отвернулась и закрыла глаза.

Чи Сюнь внимательно посмотрел на неё, коснулся лба — температура не спала с вчерашнего дня. Он сел на край кровати и тихо, но настойчиво сказал:

— Малышка, скажи, где болит. Если серьёзно — поедем в больницу.

— В прошлый раз три дня болела, ничего, — прошептала она, не открывая глаз.

Чи Сюнь промолчал.

Три дня?

Он выдержит?

— Юй Цянь-эр, вставай, поедем в больницу.

Она спрятала руку под одеяло.

Чи Сюнь промолчал.

Помолчав, он тихо рассмеялся, глубоко вздохнул и вышел, чтобы позвонить.

В полусне Юй Цянь услышала, как пришла Янь Ю. Он спросил у неё о состоянии девушки, и та честно ответила: в последнее время так всегда — после простуды голова болит несколько дней подряд, таблетки не помогают, а в дни без съёмок и вовсе невозможно заставить её надеть маску и отправиться в больницу.

Он ничего не ответил.

Не мог возразить, но злился и был недоволен.

За пределами спальни Янь Ю смотрела на молодого мужчину, прислонившегося к обеденному столу, с руками в карманах и задумчиво нахмуренного. Она сдержала учащённое сердцебиение и осторожно спросила:

— Вы… снова поссорились?

Чи Сюнь медленно поднял глаза:

— Мы вообще когда-нибудь ссорились?

Янь Ю промолчала.

Не ссорились. Да, один холоден, другая — ледяная, но оба любят друг друга. Ссориться невозможно. Но именно из-за этого молчания, из-за постоянного упрямства…

Чи Сюнь бросил на неё взгляд на секунду, потом долго смотрел на девушку, спящую в спальне, и сказал:

— Помоги мне уговорить её сходить в больницу.

Янь Ю:

— ???

Чи Сюнь посмотрел на неё:

— Ну?

http://bllate.org/book/4645/467324