Готовый перевод Paranoid Honey Love / Одержимая сладкая любовь: Глава 28

— Цзян Хао… у него есть что-нибудь, что он особенно любит? — Сунь Мяньмянь ткнула пальцем в одноклассника, который всё ещё не уснул, лёжа на парте.

Чу Фэн приоткрыл глаза. Его взгляд был слегка рассеянным.

— Ты хочешь купить ему подарок?

Сунь Мяньмянь посчитала этот вопрос глупым.

— Ты собираешься дарить подарок какому-то другому парню? — медленно повторил Чу Фэн.

Как так получилось, что из его уст эти слова прозвучали совсем иначе?

К тому же интонация была странной: раздражённой, завистливой и даже… обиженной. От этого Сунь Мяньмянь почувствовала себя настоящей изменницей. Ей даже почудилось, будто перед ней стоит красивый, послушный парень, который со слезами на глазах обвиняет её: «Я так тебя люблю! Почему ты покупаешь подарки другим парням? Ты — обманщица в любви!»

Блин!

Это было слишком навязчиво.

— Не нужно ничего покупать, — прямо сказал Чу Фэн.

Сунь Мяньмянь удивлённо воскликнула:

— А?! Так ведь невежливо. Я не могу просто так прийти на угощение, да и мы с ним не так уж близки.

Услышав последние слова, раздражение Чу Фэна немного улеглось. Он кончиком языка упёрся в щеку.

— Купи ему коробку жевательной резинки — и хватит.

Сунь Мяньмянь: «???»

Он сам ещё ни разу не получал от Сунь Мяньмянь подарков, а тут вдруг Цзян Хао должен опередить его?

Сунь Мяньмянь проигнорировала его и повернулась к Лу Сяоханю, который сидел за соседним столом и «собирал головы», то есть увлечённо играл в игру.

— Лу…

Она даже не успела договорить имя, как Чу Фэн положил ладонь ей на макушку и развернул её обратно.

— Ладно-ладно, скажу тебе сам. Не нужно спрашивать других.

— Так бы сразу и сказал.

Волосы девушки были тонкими и мягкими, и в них так и хотелось зарыться пальцами — это быстро становилось привычкой. Поэтому рука Чу Фэна сама собой задержалась и ещё пару раз потрепала её по голове, после чего он неспешно произнёс:

— Может, купите подарок вместе со мной?

Автор говорит:

Сегодня день двух великих ревнивцев — Фэн-баобао и Мянь-баобао — стал особенно жарким.

Предупреждение: в следующей или через одну главе они наконец будут вместе!!!

Я знаю, что многие читатели, как только герои начинают встречаться, перестают читать. Что ж, всему бывает конец, но, может, мы ещё встретимся… Нет, подождите! Вернитесь! Не уходите! Я не хочу остаться один! Не бросайте меня без предупреждения!

В субботу Сунь Мяньмянь и Ли Мугэ отправились в торговый центр «Чуаньши», расположенный рядом с домом, чтобы выбрать подарок. В конце концов Чу Фэн всё же рассказал ей, что Цзян Хао сейчас ищет старую пластинку иностранной группы xx — альбом xxx.

Ли Мугэ знала, что в подземном этаже «Чуаньши» есть маленький магазинчик, специализирующийся на виниловых пластинках, поэтому они решили заглянуть туда на удачу. Им повезло — пластинка нашлась, хотя стоила немало.

У Ли Мугэ карманных денег было немало, но она привыкла тратить их без счёта, поэтому предложила Сунь Мяньмянь подарить подарок от имени обеих.

Сунь Мяньмянь вспомнила о том, кто из-за этого ревновал, и решила, что это отличная идея.

Раз уж вышли, девушки решили сходить в модное кафе с горшочным фондю и только потом возвращаться домой.

Интерьер ресторана был ярко-красным и праздничным. Они заказали котёл с двумя видами бульона — острым и неострым. Вскоре перед ними поставили дымящийся котёл.

На самом деле ни Сунь Мяньмянь, ни Ли Мугэ не очень хорошо переносили острое, но бульон в этом заведении действительно был вкусным. Они заказали целую гору мяса и с удовольствием ели, шлёпая губами.

Ли Мугэ выпила бутылку холодного соевого молока и съела миску ледяного десерта, чтобы хоть как-то унять жгучий вкус во рту.

Сунь Мяньмянь предостерегла её:

— Не ешь так часто то горячее, то холодное — живот заболит.

— Да ладно, со мной всё в порядке, — беспечно ответила Ли Мугэ.

Но, как говорится, не хвались — получишь по голове.

На следующее утро Сунь Мяньмянь узнала, что Ли Мугэ лежит в постели и не может встать.

— Ты выглядишь так, будто тебя высосал дух женщины-демона из «Ляочжайских новелл»: глаза пустые, лицо белее бумаги.

— Да брось ты! Какая ещё женщина-демон! Я ночью пять раз вставала — чуть не обезвоживание наступило. Ах, надо было послушаться тебя и не есть ту последнюю миску льда.

В этот момент раздался стук в дверь. Вошла Сунь Яюнь с подносом, на котором стояла миска разваренной рисовой каши и флакон с лекарством.

Сунь Мяньмянь встала и поставила рядом стакан тёплой воды.

Ли Мугэ ела кашу и вздыхала:

— Ах, как же так! Я так редко отдыхаю, а теперь заболела!!

Сунь Яюнь щипнула дочку за щёчку:

— Ты, дочка, уже начала полнеть. Лучше бы по утрам в школе бегала.

Сунь Мяньмянь засомневалась, стоит ли ей вообще идти сегодня вечером на день рождения. Раньше у неё была подружка, а теперь Ли Мугэ больна, и ей стало не хочется идти одной.

— Может, я тоже не пойду? Завтра утром вернёмся в школу вместе.

— Нет-нет, иди веселись. Только не забудь подарок взять.

Даже Сунь Яюнь поддержала:

— Иди, иди! Проведи время с друзьями, отдохни. Учёба ведь отнимает столько сил! Да и я знакома с мамой Цзян Хао — он парень открытый, надёжный. Обязательно позвони домой вечером, я пошлю водителя или пусть брат за тобой заедет.

После таких слов Сунь Мяньмянь пришлось согласиться.

День рождения Цзян Хао проходил в семейном клубе для избранных, где можно было и поесть, и развлечься, и отдохнуть — всё в одном месте.

Чу Фэн пришёл рано, зашёл внутрь, поздоровался с Цзян Хао и его друзьями, а затем вышел на улицу и стал играть в телефон.

Он, как всегда, был одет в чёрное — чёрные брюки и чёрная футболка. Белые провода наушников извивались вниз, половина лица скрывалась в тени, виднелась лишь чёткая, изящная линия подбородка. Даже в такой простой одежде он притягивал взгляды — почти каждая проходящая мимо девушка косилась на него.

Некоторые решались подойти поближе, но холодная отстранённость в его многообещающих миндалевидных глазах быстро остужала их пыл.

Он написал Сунь Мяньмянь: [Как доберёшься?]

Сунь Мяньмянь: [На метро.]

Клуб Цзян Хао находился в центре города, и метро было самым быстрым способом добраться.

Чу Фэн: [Выходи из D-выхода, я там буду ждать.]

[Хорошо.]

Сунь Мяньмянь вышла из D-выхода и сразу увидела Чу Фэна, стоявшего под китайским камфорным деревом. Этот парень обладал особым даром — он всегда оказывался самым заметным в толпе, будто светился изнутри.

Сегодня был выходной, и вокруг клуба собралось много людей — не только местные, но и туристы. Гид с флажком вёл за собой группу человек в пятьдесят.

Сунь Мяньмянь, хоть и не маленькая, была лёгкой на вес, и её постоянно толкало толпой.

Чу Фэн одной рукой обозначил вокруг неё своё пространство — защитил от толчков, но при этом держал расстояние в несколько сантиметров от её плеча.

Его рука была красивой: длинные пальцы, чёткие суставы, под бледной кожей просвечивали тонкие сухожилия и голубоватые вены.

Сунь Мяньмянь несколько секунд смотрела на его руку:

— Тебе не устаёт так держать руку в воздухе?

Чу Фэн приподнял одну бровь:

— Ты имеешь в виду, что я могу опустить её?

Он сделал движение, будто хочет обнять её.

Сунь Мяньмянь закатила глаза:

— Я имела в виду, что я не фарфоровая кукла — пара толчков мне не страшна.

Чу Фэн с сожалением протянул:

— А, жаль…

И продолжил самоотверженно держать руку в воздухе.

Когда они добрались до кабинки, Чу Фэн открыл дверь, и оттуда хлынул шум и гам.

Как только он вошёл, гул словно замер на мгновение.

Затем Лу Сяохань громко и разочарованно воскликнул:

— О, это всего лишь Фэн-гэ! А я думал, уже пришла богиня!

— Говорили, что сегодня можно увидеть богиню Си Янь, — сказал другой, незнакомый парень, — я специально сделал причёску.

— Причёска — это ерунда! Я даже купил лилии — символ чистой дружбы!

— Когда богиня придёт, я первым сделаю с ней фото! Никто не смей мне мешать!

— Почему именно ты первый? На каком основании?

Цзян Хао знал много людей, но на этот вечер пригласил немногих: кроме нескольких близких одноклассников, все остальные были его закадычными друзьями.

Чу Фэн фыркнул и вошёл внутрь, бросив через плечо Сунь Мяньмянь:

— Не обращай на них внимания, куча придурков.

Только тогда все заметили, что за ним стоит ещё кто-то.

Сунь Мяньмянь вышла вперёд и поздоровалась:

— Привет! Я Сунь Мяньмянь.

В кабинке снова воцарилась тишина.

В школе все носили форму и должны были соблюдать строгие правила: у мальчиков волосы не длиннее ушей, запрещены окрашивание и завивка; девочки не могли краситься и носить украшения.

Сегодня же, в выходной, никто не ограничивал себя. Все раскрепостились. Сам именинник Цзян Хао надел байкерскую куртку с заклёпками в стиле рок-н-ролла и сделал дерзкую причёску, будто готовился взлететь. Жаль только, что у него круглое лицо и щёчки полные — это сильно снижало эффект «крутого парня».

Некоторые привели своих девушек — три-четыре девушки уже сидели за столом, все тщательно наряжены, каждая красивее другой. На их фоне Сунь Мяньмянь в комбинезоне выглядела самой юной из всех.

Сегодня её длинные волосы были распущены, а на голове красовалась милая заколка в виде хрустального банта. На её миловидном личике играла знакомая всем сладкая улыбка, глазки прищурены, а ямочки на щёчках будто наполнены мёдом.

Несколько минут назад болтавшие парни внезапно потеряли дар речи и могли думать только одно: «Блин, какая богиня! Такая милая! Такая красивая!»

Цзян Хао тут же вскочил и радостно пригласил их сесть:

— Ждали только вас! Сейчас закажу еду. Спасибо, что пришла! Эти придурки, конечно, немного того… — он постучал пальцем по виску, — но в целом нормальные ребята. Не волнуйся, расслабься и веселись! Фэн-гэ, присмотри за своей соседкой по парте.

Сунь Мяньмянь протянула ему подарок:

— Мугэ плохо себя чувствует и не смогла прийти. Это подарок от нас обеих.

— Ой, как неловко получается! Подарок — не главное, я просто хотел собрать всех вместе.

Цзян Хао ещё не закончил свою вежливую речь, как его в спину швырнули подушкой. Лу Сяохань раскрыл правду:

— Да ладно тебе! Месяц назад кто-то намекал мне, что хочет AJ1 «Black Obsidian»?!

— Да, этот тип вообще бесстыжий! Ночью присылал мне ссылку на «Золотого блестящего» из Fate!

Все расхохотались.

…

Обед прошёл как настоящее сражение.

Не потому что еды было мало — наоборот, блюд было с избытком. Здесь были и деликатесы с небес, и дичь с земли, и морепродукты — всё, что душе угодно: трепанг, омары, абалины.

И, если честно, все эти ребята давно привыкли к роскоши — дома у каждого полно золота и земель, такие блюда для них — привычное дело.

Но атмосфера требовала веселья, а спор за еду делал её вкуснее.

Ли Мугэ, скучая дома, написала в личку:

[Ну как там? Есть красавчики?]

Сунь Мяньмянь: [Есть.]

Ли Мугэ: [ААААА! Скинь фотки!]

Сунь Мяньмянь, увидев эмодзи с рыдающим лицом, улыбнулась и тайком сделала фото, отправив его подруге.

Ли Мугэ ответила мгновенно:

[О, Цзян Хао, когда приоденется, даже неплох собой!]

Сунь Мяньмянь: [Ага.]

Когда Сунь Мяньмянь убрала телефон, она обнаружила, что её тарелка уже превратилась в горку еды. Чу Фэн действовал как преданный волк-кормилец, методично накладывая ей в тарелку самые лучшие куски мяса.

Когда самые нежные куски парной камбалы — с лица и с брюшка — оказались в тарелке Сунь Мяньмянь, Лу Сяохань и Цзян Хао обменялись многозначительными взглядами.

Лу Сяохань: «!»

Цзян Хао: «.»

Лу Сяохань: «!!!»

Цзян Хао: «.»

Лу Сяохань глубоко вдохнул. Он знал Чу Фэна много лет, но никогда не видел, чтобы тот сам заботился о девушке — да ещё и с такой нежностью, будто боится, что она растает у него в руках.

Лу Сяохань достал телефон и быстро набрал:

[Мне кажется, я только что съел тонну собачьего корма. Мне это мерещится? Хаоцзы, скорее бей меня, пока я не очнулся!]

Цзян Хао: [Разве это не прекрасно? Школьная красавица и школьный красавец! Богиня и босс! Эту пару я запер на замок и проглотил ключ!]

Лу Сяохань: [?!?!?!]

Лу Сяохань перевёл дух и решил проверить лично. Он подвинул свою тарелку ближе и, нарочито слащаво прищурившись, сказал:

— Фэн-гэ, а мне тоже хочется.

Чу Фэн с отвращением оттолкнул тарелку:

— Руки отвалились? Сам бери.

— Нет, не отвалились. Но у богини тоже руки целы.

Чу Фэн серьёзно ответил:

— Я за своей соседкой по парте ухаживаю — это естественно. Ищи свою соседку.

Лу Сяохань: «…» Его соседка вообще не пришла, да и если бы пришла, вряд ли он стал бы так заботиться о ней, будто она — самое драгоценное сокровище.

http://bllate.org/book/4526/458471