Готовый перевод Possessive Devotion / Одержимая нежность: Глава 16

Спустя семь лет Цинь Чжо получил из рук заместителя капитана досье «Маршрут Вэнь Ли» — на тыльной стороне его кисти тут же вздулись две жилы.

В пронзительных, словно у ястреба, глазах вспыхнул безумный огонь:

— Вэнь Ли… На этот раз тебе не уйти.

# Холодный, аскетичный, строгий и одержимый мужчина × безумная, капризная и дерзкая женщина-роза

Едва Ван Синь услышала голос Цзи Минцзюэ, как её глаза тут же наполнились слезами. Она бросилась к нему, забыв обо всём на свете, и, не считаясь с приличиями, потянулась рукой к его лицу:

— Братик, ты где поранился? Больно?

Дорожка была узкой и неухоженной, усеянной камнями и выбоинами. Увидев, как девушка несётся вперёд без оглядки, Цзи Минцзюэ инстинктивно шагнул ей навстречу, чтобы подхватить. Когда мягкое тело девушки с лёгким фруктовым ароматом врезалось в него, он слегка замер. Не успел он опомниться, как Ван Синь тихонько вскрикнула «ай!», резко застыла и, покраснев до корней волос, отступила на два шага.

Цзи Минцзюэ решил, что она ударилась о его кости, и напряг челюсть:

— Где ушиблась?

Ван Синь молчала, лишь обхватила себя за плечи и, стыдливо покусывая губу, покачала головой. На самом деле… у неё заболела грудь. Она случайно задела её локтем Цзи Минцзюэ, но это было совсем не то, о чём можно говорить вслух. Щёки девушки пылали, и она поспешно сменила тему:

— Братик, ты точно не ранен?

Но Цзи Минцзюэ волновалась именно за неё. Юноша упрямо схватил руку Ван Синь и внимательно осмотрел её со всех сторон, пока не убедился, что на её молочно-белой коже нет ни единого синяка. Девушка с трудом сдерживала улыбку, растроганная его заботой: сам весь в ранах, а думает только о ней.

Голос Ван Синь звучал ясно и весело, без намёка на боль, и Цзи Минцзюэ немного успокоился. Он попытался улыбнуться — но улыбки у него почти не получались, поэтому вышло лишь лёгкое движение уголков губ:

— Ничего страшного. Не больно.

Его раны выглядели устрашающе, но на самом деле… по сравнению с тем, что он переживал раньше, это было ничто.

Однако Ван Синь не могла спокойно смотреть, как он стоит перед ней весь израненный. Девушка решительно заявила:

— Братик, поехали в больницу!

Цзи Минцзюэ хотел сказать, что не нужно — такие царапины не стоят внимания. Но, взглянув на её встревоженные глаза, слова застряли в горле. Ладно, пусть будет спокойна.

По дороге в такси телефон Ван Синь не переставал звонить. Она взглянула на экран, увидела имя «мама», молча перевела аппарат в беззвучный режим и спрятала в рюкзак — не сбросила вызов и не ответила.

Цзи Минцзюэ мельком заметил надпись и понял, кто звонит.

— Молодой человек, тебе ещё в средней школе учиться, а ты уже дерёшься! Не думай, что молодость и крепкие кости позволяют обращаться с собой как попало, — сказал им добродушный молодой врач в золотистых очках, когда они, растерявшиеся, куда идти, обратились за помощью к медсестре и попали к нему в хирургию.

Он быстро осмотрел Цзи Минцзюэ и понял, что опасных повреждений нет. Но левая рука юноши явно носила следы множества старых травм. Врач усмехнулся:

— Если сейчас не беречь здоровье, потом придётся горько плакать!

— Доктор, — Ван Синь, которая с детства боялась боли, нервно теребила пальцы, наблюдая, как медик обрабатывает раны Цзи Минцзюэ, — с ним всё в порядке?

— Всё нормально, девочка. Одни ссадины, — улыбнулся врач, заметив её тревогу. — Это твой брат?

Ван Синь на секунду замерла, потом кивнула:

— Да.

Цзи Минцзюэ рядом чуть заметно сжал губы.

— Тогда тебе стоит его придерживать, — сказал врач, аккуратно закрепляя бинт и отрезая лишнее ножницами. — Он явно часто дерётся. Если будут накапливаться старые травмы, потом проблемы обеспечены.

Старые травмы? Ван Синь удивилась, но не успела ничего сказать, как Цзи Минцзюэ резко вскочил с кушетки. Его лицо будто покрылось ледяной коркой. Он коротко кивнул врачу:

— Спасибо.

С этими словами он схватил рюкзак и потянул за собой ошеломлённую Ван Синь. Лишь выйдя за дверь, он осторожно отпустил её руку — вежливо и сдержанно. Девушка не заметила этого жеста, лишь подняла на него большие глаза и тихо спросила:

— Братик, ты часто дерёшься?

Цзи Минцзюэ промолчал и, взглянув на часы, перевёл тему:

— Поздно уже. Провожу тебя домой.

Ван Синь подумала о Цзи Минчэне, который сегодня вернулся во двор, и чуть надула губы:

— Не надо меня провожать.

Цзи Минцзюэ замер, растерянно глядя на недовольную девушку. Ещё не успела грусть охватить его сердце, как Ван Синь вздохнула:

— Сегодня Минчэнь-гэ вернулся во двор. Ты ведь не хочешь с ними сталкиваться.

Хотя она никогда прямо не говорила об этом, Ван Синь прекрасно понимала всю сложность отношений Цзи Минцзюэ с семьёй Цзи. Она просто старалась не упоминать их — ведь при одном упоминании Цзи Минцзюэ становился мрачным.

А, вот оно что… Цзи Минцзюэ всё понял. Неудивительно, что Ван Синь сегодня не пришла вовремя к школьным воротам — Цзи Минчэнь увёл её, чтобы уберечь от драки. А те трое парней, которые его подкарауливали… наверное, тоже были подосланы Цзи Минчэнем.

Правда, слишком слабые. Цзи Минцзюэ вспомнил, как легко расправился с теми тремя высокими, но тощими, как щепки, парнями с рыжими волосами и грубой речью — прижал к стене и отлупил кирпичом до слёз и воплей. При этой мысли уголки его губ дрогнули в холодной усмешке.

— Братик, — тихо спросила Ван Синь, — это братья из семьи Цзи тебя достали?

Она была простодушной, но не глупой. Совпадение ли, что появление Цзи Минчэня и израненное состояние Цзи Минцзюэ произошли в один день? Однако эта проницательность лишь заставила Цзи Минцзюэ вздохнуть. Ван Синь не должна в это втягиваться.

— Не задавай лишних вопросов, — сказал он. Хотя сам считал семью Цзи ничтожествами и был с ними в открытой вражде, он знал, что к Ван Синь они относятся хорошо. Зачем ей знать правду и оказываться между двух огней? Впрочем, в её возрасте — четырнадцать–пятнадцать лет — вряд ли можно говорить о настоящей «дилемме». Но Цзи Минцзюэ не хотел, чтобы даже одна морщинка появилась на её лбу из-за него.

— Я… — Он запнулся, язык будто завязался узлом, и неловко предложил: — Куплю тебе молока.

Больница находилась недалеко от улицы Фу Жун, где была любимая Ван Синь точка с клубничным молоком.

Настроение у девушки мгновенно улучшилось. Все тревоги исчезли, осталось лишь радостное предвкушение: можно ещё немного побыть с ним и не торопиться домой.

— Хорошо! — весело согласилась она.

В мае даже в семь вечера ещё не темнело. В воздухе висела жаркая дымка. За время беготни и суеты они не замечали духоты, но теперь, когда стало тихо, Ван Синь почувствовала дискомфорт. Она приподняла влажную от пота чёлку двумя пальцами и поняла, что тонкая рубашка под формой уже промокла.

— Братик, — пожаловалась она, когда Цзи Минцзюэ протянул руку за её рюкзаком, — подожди, я сниму пиджак и положу внутрь. Так жарко.

Цзи Минцзюэ кивнул и стал ждать. Но как только Ван Синь сняла школьный пиджак, он застыл.

Под тонкой белой рубашкой проступали изящные, но уже округлые формы девушки: тонкая талия, слегка просвечивающие розовые бретельки и… Цзи Минцзюэ больше не осмеливался смотреть.

От жары и внезапного прилива крови его всегда бледное лицо непривычно покраснело. Он резко отвёл взгляд и, протянув ей пиджак обратно, приказал строго:

— Надевай.

— А? — Ван Синь, только что почувствовавшая облегчение, растерялась. — Почему?

— Не спрашивай, — Цзи Минцзюэ сам взял пиджак и аккуратно, почти нежно, накинул ей на плечи. — А то… простудишься.

Простудиться при тридцати градусах? Ван Синь ошеломлённо уставилась на него и вдруг заметила: ушки братика покраснели. Интересно, от жары? Ведь только что такого не было.

В кафе, потягивая молоко, Цзи Минцзюэ невольно переводил взгляд на её розовые губки, обхватившие соломинку. Они были пухлыми, слегка надутыми, и на фоне белоснежного личика создавали впечатление распускающегося цветка. Очень… хотелось их укусить — так же, как и ту крошечную родинку на кончике носа.

Горло Цзи Минцзюэ пересохло, по венам пробежала странная дрожь. Он смутился и отвёл глаза: как он вообще может думать такое? Это же кощунство по отношению к Ван Синь.

— …Синьсинь, — неожиданно окликнул он её, голос прозвучал чуть хрипло и напряжённо, — впредь не снимай пиджак перед другими, ладно?

— А? — Ван Синь недоумённо оторвалась от соломинки, широко распахнув глаза. — Ты хочешь, чтобы я задохнулась?

— Ну… когда рядом мальчики. Не снимай.

— Почему?

— Без причины.

— Братик, ты такой странный, — проворчала Ван Синь, царапая ногтем стол. — Что в моём пиджаке такого красивого, что ты заставляешь меня его всё время носить?

Обычно Цзи Минцзюэ во всём потакал Ван Синь, но в этом вопросе проявил неожиданное упрямство:

— Обещай мне.

— Ладно… — Ван Синь пожала плечами. В конце концов, это же не такая уж большая жертва — просто не снимать пиджак перед парнями. Она вспомнила вчерашний разговор с Ли Юю и, сделав вид, что спрашивает между делом, поинтересовалась:

— Братик, ты скоро сдаёшь вступительные. В какую школу хочешь поступать?

Она не ожидала, что он ответит, но Цзи Минцзюэ помолчал и тихо произнёс:

— В третью среднюю.

Третья? Ван Синь нахмурилась. Старшая школа — важнейший этап в жизни, и все хорошие ученики мечтают о лучших учебных заведениях. Но третья школа… была самой обычной, даже посредственной. Для Цзи Минцзюэ, который постоянно занимал первые места и легко мог поступить в элитную седьмую школу, это было странно.

— Почему? — не удержалась она.

— Далеко ехать, — коротко ответил он. — Удобно.

Третья школа находилась на самой окраине города, в двух часах езды от центра. Ни условия, ни преподаватели там не отличались качеством. Но Ван Синь сразу поняла: для Цзи Минцзюэ это действительно удобно. Там можно жить в общежитии, среди учеников из других районов… и быть вдали от всего, что связано с семьёй Цзи.

— А вдруг там плохо учат? — с грустью спросила она.

— Неважно, — равнодушно ответил Цзи Минцзюэ. — Везде одинаково.

Для него с его способностями действительно не имело значения, где учиться. Но… она не сможет туда поступить. Если бы она захотела, вся семья поднялась бы на дыбы. Ван Синь уныло покусала губу и тихо пробормотала:

— А как я тогда буду навещать тебя после выпуска?

http://bllate.org/book/4516/457767