О том, что Чэн Циюня официально переводят обратно в Институт древних книг университета Цинфу, Линь Сяньцзюнь узнал от Гу Яня.
В пятницу вечером он, как обычно, принёс работу на проверку. Гу Янь пролистал его тетрадь и на удивление не стал придираться — лишь обронил: «Неплохо, но расслабляться рано», — и отложил записи в сторону.
Линь Сяньцзюнь наконец перевёл дух. Позавчера на занятии учитель засыпал его вопросами, требуя отвечать с ходу, но юноша справился лишь с двумя. Раздосадованный Гу Янь тут же велел ему двадцать раз переписать страницы учебника с правильными ответами, а после пары вызвал в кабинет и с непроницаемым, холодным лицом всыпал тридцать ударов по ладони.
Все эти два дня рука ныла не переставая. Мало того что пришлось отписывать штрафные двадцать копий, так ещё и обычные задания никто не отменял — правая кисть не знала отдыха, с каждой строчкой боль усиливалась, и почерк заметно испортился. По дороге сюда Линь Сяньцзюнь только и боялся, что Гу Янь отчитает его за небрежность, но наставник, к счастью, оказался в добром расположении духа и спустил всё на тормозах.
— На следующей неделе твой Третий старший ученик выходит на работу в Институт древних книг, — сказал Гу Янь, поднимаясь из-за стола, чтобы налить себе чаю. — Познакомишься с ним.
Тут до Линь Сяньцзюня дошло, отчего наставник сегодня так благодушен: наконец-то он увидит своего третьего ученика. Слухи о возвращении Чэн Циюня ходили давно, но никто не ждал его так скоро — Линь Сяньцзюнь-то думал, что переезд состоится не раньше следующего семестра. И всё же он с нетерпением ждал этой встречи: из четырёх личных учеников наставника Гу Яня только Чэн Циюнь до сих пор работал в Шанхайском институте древних книг, так что Линь Сяньцзюнь знал его лишь понаслышке.
— А Третий старший ученик… какой он по характеру? С ним легко поладить? — осторожно поинтересовался Линь Сяньцзюнь.
Гу Янь взглянул на него и чуть усмехнулся:
— С твоими первым братом по школе и Вторым старшим учеником ведь легко ладить. С чего бы Третьему быть другим?
— Да мне просто любопытно… и немного волнительно, — смущённо улыбнулся Линь Сяньцзюнь.
— Любопытство — дело понятное, а волноваться-то чего? — Гу Янь поднёс пиалу к губам и отпил глоток. — Не съест же он тебя.
И всё равно на душе было неспокойно. Чжао Шичжэнь, первый брат по школе, был человеком основательным и надёжным — настоящий старший брат. Второй старший ученик, Хэ Юань, хоть и виделись они нечасто, подкупал открытым и лёгким нравом. И только Третий старший ученик оставался загадкой: на аватарке в общем чате школы у него стоял какой-то пейзаж, совсем как у людей средних лет; писал он редко и никогда не заводил разговор первым, а его выверенные, изысканно-вежливые фразы невольно создавали ощущение дистанции.
По словам Чжао Шичжэня, Чэн Циюнь отличался редкой дотошностью, имел крепкую научную базу и пользовался большим уважением в Шанхайском институте древних книг.
— Он, как и твой первый брат по школе, человек серьёзный и обстоятельный, — добавил Гу Янь. — Увидишься — сам поймёшь.
Линь Сяньцзюнь кивнул, но лёгкое волнение никуда не делось.
Во вторник под вечер, когда Линь Сяньцзюнь вышел из библиотеки, в кармане завибрировал телефон. Пришло сообщение от Чжао Шичжэня:
«Циюнь приехал, вечером идём ужинать. Ты с нами?»
Линь Сяньцзюнь ответил в ту же секунду:
«Иду».
Чжао Шичжэнь скинул адрес — довольно известный ресторан хунаньской кухни. Пока Линь Сяньцзюнь добирался туда на автобусе, уже совсем стемнело. Красная вывеска заведения ярко горела в ночи, притягивая взгляд. Толкнув дверь, он сразу заметил своих.
Чжао Шичжэнь сидел у окна, склонившись, судя по всему, над меню. Рядом устроился Гу Цинь — от скуки он тыкал палочками в стоявшую перед ним салфетницу. Напротив них, спиной к входу, сидел ещё один мужчина, лица которого не было видно.
— Старший брат, старший брат Гу Цинь, — поздоровался Линь Сяньцзюнь, подходя к столику.
— Пришёл? Садись, — Чжао Шичжэнь поднял голову, улыбнулся ему и указал на свободное место рядом с незнакомцем. — А вот это твой Третий старший ученик, Чэн Циюнь.
Чэн Циюнь поднялся навстречу — он оказался чуть выше Линь Сяньцзюня. На вид ему было около тридцати. Коричневое пальто, выглядывающий из-под ворота край белой рубашки, очки в тонкой золотой оправе, а за стёклами — живой, внимательный взгляд. Черты его лица нельзя было назвать выдающимися, но всё вместе складывалось в удивительно приятный, располагающий облик — из тех, на кого можно просидеть напротив целый день в библиотеке и ничуть не утомиться.
— Младший брат? — Чэн Циюнь протянул ему руку. — Здравствуй, я Чэн Циюнь.
— Здравствуйте, Третий старший ученик, меня зовут Линь Сяньцзюнь, — торопливо пожал он протянутую ладонь.
Рука у Чэн Циюня была тёплой; рукопожатие вышло коротким и в меру крепким. А его мягкая, спокойная улыбка напомнила подтаявший по весне лёд.
— Садись, не стой, — предложил Чэн Циюнь, кивнув на соседний стул.
Линь Сяньцзюнь опустился на стул и поставил сумку у ног. Исподтишка присмотревшись к Чэн Циюню, он заметил, что тот совсем не похож на Чжао Шичжэня. В спокойствии первого брата по школе всегда чувствовалась скрытая острота — словно клинок в ножнах, который не вынимают без нужды, но о бритвенной стали которого помнишь всегда.
Чэн Циюнь же походил на гладкий, тёплый нефрит: ни единого резкого угла, лишь сдержанное внутреннее сияние. Быть может, сказывалось хорошее воспитание, но каждое его движение дышало благородством и тактом, невольно вызывая восхищение.
— Циюнь только перевёлся из Шанхая, теперь будет работать у нас в Институте древних книг, — сказал Чжао Шичжэнь, пододвигая к нему меню. — Я уже заказал пару блюд, а вы выбирайте, что хотите.
— Пусть Сяньцзюнь заказывает, я не привередливый, — Чэн Циюнь передал меню Линь Сяньцзюню.
— Может, возьмём рыбью голову с рубленым перцем? — спросил тот, оглядев остальных.
— Годится, — дружно согласились все трое.
— Гу Цинь, а ты чего хочешь? — повернулся Чжао Шичжэнь к соседу.
— Давайте ещё острую курицу с перцем, и хватит, — бросил взгляд в меню Гу Цинь.
Линь Сяньцзюнь передал меню официанту и услышал, как Чжао Шичжэнь спрашивает Чэн Циюня:
— Ты ведь теперь насовсем вернулся. Жильё уже нашёл?
— Нашёл, в двух станциях метро от университета. Пока сниму на год, а там посмотрим. Жена с дочкой ещё год поживут в Шанхае у её родителей, переедут только в следующем году — тогда и решим, покупать ли свою квартиру.
— Если понадобится помощь, говори не стесняясь, — кивнул Чжао Шичжэнь.
— Хорошо, — улыбнулся Чэн Циюнь.
Вскоре блюда одно за другим понесли к столу: острая курица с перцем, рыбья голова под рубленым перцем, жареная говядина, брокколи с чесноком и большая супница. Гу Цинь первым делом наложил Чжао Шичжэню целую горку острой курицы и с торжествующим видом принялся ждать, пока тот начнёт есть. Чжао Шичжэнь поковырял мясо палочками, а потом и впрямь принялся заедать каждый кусочек глотком напитка, морщась от жгучей остроты.
— Старший брат, ты до сих пор острое не переносишь? — рассмеялся Чэн Циюнь, глядя на его мучения. — Я уж думал, привык, раз выбрал не кантонскую кухню.
— Эх… — вздохнул Чжао Шичжэнь. — Если б не перестарался и не отходил этого мальчишку слишком сильно, я бы ни за что…
Договорить он не успел — Гу Цинь вмиг зажал ему рот ладонью. Но было поздно, все уже всё поняли: не перегни Чжао Шичжэнь палку с наказанием, ни за что не уступил бы в выборе ресторана.
— Зачем ты это ляпнул?! — вспыхнув, уставился на него Гу Цинь.
— Значит, тебе можно заставлять меня есть острое, а мне твою тайну выдать нельзя? — Нашла коса на камень: глядя на взъерошенного Гу Циня, Чжао Шичжэнь вдруг почувствовал, что даже эта адская курица стала вкуснее. — Ну-ка, подложи мне ещё пару кусочков.
Гу Цинь сгорал от стыда. Отвернувшись от него, он переложил немного жареной говядины в тарелку Чэн Циюня:
— Попробуй, здесь её неплохо готовят.
— Действительно вкусно, — кивнул Чэн Циюнь, послушно сняв пробу.
Линь Сяньцзюнь невольно улыбнулся. Поначалу он никак не мог взять в толк, почему не любящий острое Чжао Шичжэнь позвал всех в хунаньский ресторан, а оказалось, тот просто заглаживал вину за слишком суровое наказание и задабривал капризного Гу Циня.
Зато Чэн Циюню острая кухня явно пришлась по душе: с подачи Гу Циня он сразу положил глаз на жареную говядину. Ел он очень аккуратно, не торопясь пережёвывая каждый кусочек — в точности как и говорил, ровно и без суеты. Чжао Шичжэнь с Чэн Циюнем увлеклись разговорами о делах Института древних книг; Линь Сяньцзюнь мало что в этом понимал, поэтому просто уткнулся в свою тарелку.
— Сяньцзюнь, — вдруг окликнул его Чэн Циюнь.
Линь Сяньцзюнь поднял голову, едва успевая прожевать рис.
— Учитель рассказывал мне о тебе, — продолжил Чэн Циюнь, глядя на него. — Говорил, что ты быстро делаешь успехи и статьи пишешь хорошо.
— Это всё благодаря тому, как учитель меня наставляет, — смутился Линь Сяньцзюнь.
— Учитель редко кого хвалит, — улыбнулся Чэн Циюнь. — Раз уж он так сказал, значит, ты и правда молодец.
От похвалы у Линь Сяньцзюня слегка порозовели щёки, и он не нашёлся, что ответить. Чэн Циюнь не стал задерживаться на этой теме и спросил:
— Ты ведь уже на третьем курсе магистратуры? Выпускную диссертацию дописал?
— Дописал, учитель уже проверил окончательный вариант, — ответил Линь Сяньцзюнь. — Сейчас готовлю документы в докторантуру.
— Собираешься остаться у учителя?
— Угу, — кивнул он. — Учитель уже дал согласие.
— Вот и славно, сможем вместе заниматься наукой, — в глазах Чэн Циюня мелькнуло одобрение. — Старайся как следует: в жизни только эти молодые годы и полны сил.
— Я постараюсь, — серьёзно пообещал Линь Сяньцзюнь.
— Гу Цинь, ты же теперь докторант нашего первого брата по школе, выходит, перед нами ты на поколение ниже, — вдруг решил поддеть его Чэн Циюнь. — Разве Второй старший ученик не заставлял тебя звать его Шишу?
На лице Гу Циня отразилась целая буря чувств: ему отчаянно хотелось вспылить, но присутствие Чжао Шичжэня сдерживало порыв. Чэн Циюнь же наблюдал за ним с невозмутимым видом — зная, что под присмотром старшего брата Гу Цинь ничего не выкинет, он чувствовал себя совершенно уверенно.
— Боюсь, назови я вас Шишу, вы и откликнуться-то не посмеете, — усмехнулся Гу Цинь. — А слабо назвать моего отца «братом Янем»? Кто из вас с Хэ Юанем первый осмелится, того и буду звать Шишу.
Тут уже Чэн Циюнь попал впросак, но тут же с поразительной лёгкостью сменил тему. Гу Цинь, довольный маленькой победой, тоже не стал развивать успех.
После ужина Чжао Шичжэнь расплатился, и все вышли на улицу. Ночной ветер принёс предзимнюю прохладу, и Линь Сяньцзюнь застегнул куртку до самого подбородка.
— Я отвезу Циюня домой, — сказал Чжао Шичжэнь. — Сяньцзюнь, а ты? Поехали с нами, заодно подброшу тебя до университета.
— Не стоит, старший брат, — отказался Линь Сяньцзюнь, решив добираться своим ходом. — У меня прямой автобус, очень удобно.
— Тогда будь осторожен в дороге, — Чжао Шичжэнь похлопал его по плечу.
Линь Сяньцзюнь кивнул и направился к остановке. Пройдя немного, он обернулся: Чжао Шичжэнь и Чэн Циюнь всё ещё стояли у входа в ресторан и о чём-то разговаривали, а рядом, уткнувшись в телефон, ждал Гу Цинь. Свет уличных фонарей падал на них, вытягивая по асфальту длинные тени.
На сердце у Линь Сяньцзюня стало тепло и спокойно. В этой школе каждый был со своим характером: первый брат по школе — основательный и надёжный, Второй старший ученик — живой и непоседливый, Третий старший ученик — мягкий и сдержанный, старший брат Гу Цинь — гордый и колючий, но каждый по-своему стал ему дорог.
Он поднял голову к небу: ветер медленно гнал облака на восток, и из-за них выплыла луна, залив землю чистым, прохладным светом.
Ему невероятно повезло стать частью этой школы, подумал он.
(Конец главы)
http://bllate.org/book/42389/5423704
Сказали спасибо 0 читателей