— Те двое детей убили меня без малейших колебаний, — взгляд Юань Неяна стал почти пустым; он ошарашенно уставился в лицо Му Цзинцы и одеревеневшим голосом выдавил последние слова: — Прямо как ты.
Му Цзинцы отчётливо почувствовал, как в ту же секунду напряглись мышцы на руке стоявшего рядом Тин Юна. На самом деле движение было едва уловимым, но восприятие Му Цзинцы слишком остро реагировало на подобные перемены.
Тин Юн был слишком высоким и мощным — стоило ему насторожиться, как у любого живого существа рядом от давления вставала дыбом шерсть. Но для Му Цзинцы он не был крупным зверем. Скорее терпеливым, безмолвным хищником, способным часами таиться под водой в ожидании ошибки добычи.
«Вот оно как», — мысленно отметил Му Цзинцы, скользя взглядом по профилю мужчины. Тин Юн не повернул головы, не посмотрел на него, даже изгиб улыбки на его лице остался прежним, но язык тела уже всё выдал: он настороже.
За эти дни схема их общения сложилась вполне ясно: оба считали, что отчасти раскусили характер друг друга. Именно отчасти — и в рамках этой изученной части Му Цзинцы ни на миг не находил Тин Юна покладистым, а Тин Юн никогда не считал Му Цзинцы глупцом. Пока никто не вмешивался извне, царящая между ними гармония напоминала идеальный сферический пузырь, готовый мгновенно лопнуть от малейшего внешнего толчка.
Оба наблюдали друг за другом, вот только Тин Юн на этот раз проиграл. В отличие от него, выдавшего перемену настроения невольным напряжением мышц, Му Цзинцы являл собой эталонное хладнокровие. Его лицо оставалось всё таким же непроницаемым: не дрогнул ни взгляд, ни единый мускул под бровью.
— Прямо как я, — повторил Му Цзинцы, самым прямым вопросом нарушив тишину. — И какой же я?
Юань Неян, мешком осевший на пол, наконец договорил:
— Прямо как ты… Когда они разводили огонь, на их лицах тоже не было ни единой эмоции… Будто я не человек, а охапка сухой травы.
Тин Юн с облегчением выдохнул — так вот о чём речь. Он звонко рассмеялся, приобнял Му Цзинцы за шею и фамильярно притянул к себе:
— Ну зачем ты так о нашем А-цы? Он только с виду холодный, а душа у него добрая.
Му Цзинцы позволил обнять себя, опустил глаза и больше не проронил ни слова.
— Да без разницы, я сыт по горло этими бесконечными повторами, — пробормотал Юань Неян. Он был совсем не в себе и, с трудом ответив на вопрос, снова бессмысленно уставился в пустоту, сидя на полу: — С меня хватит.
Позади послышались шаги. Му Цзинцы и Тин Юн синхронно обернулись и увидели двоих детей. Тот, что шёл справа, сжимал в руках железное ведро с какой-то жидкостью, громко булькнувшей при ходьбе; второй припрыгивал на каждом шагу, усердно пережёвывая жвачку.
Словно не замечая Му Цзинцы и Тин Юна, дети направились прямиком к двери Юань Неяна. Движения их были отточены, будто репетировались бесчисленное число раз: правый плеснул спиртом, левый чиркнул спичкой. Но на сей раз Юань Неян не стал столбом — в тот самый миг, когда вспыхнул огонёк, он резким движением захлопнул дверь.
Увидев, что шалость сорвалась, дети мгновенно помрачнели и принялись слаженно, с исступлением колотить в дверь. От грохота раскалывалась голова, и Тин Юн решительно увёл Му Цзинцы с первого этажа.
Когда неистовый стук остался позади и они свернули на лестничную площадку, наступившая тишина показалась даже непривычной. В молчанке Му Цзинцы не знал себе равных, так что Тин Юн не выдержал первым:
— Ну что, дальше пойдём к Чжао Фэйфэй?
Му Цзинцы молча кивнул.
Тин Юн откашлялся:
— Эм… ты, случайно, не проголодался? Всю ночь на ногах, поди есть хочется?
Му Цзинцы без лишних слов перекинул рюкзак со спины на грудь и выудил оттуда две пачки жареного хвороста.
— …Я вообще-то не про себя говорил… Ладно, спасибо. — Тин Юн мог поклясться, что в последний раз видел такой старомодный витой хворост в глубоком детстве, когда на Новый год ездил с родителями в родную деревню и, навещая родню, проходил мимо придорожной чайной. Хозяин лавки тогда как раз грыз такую косичку из теста — хрустела она так звонко, что казалась невероятно вкусной.
Му Цзинцы посмотрел на две пачки в своих руках, затем с непонятным выражением покосился на Тин Юна и лишь после этого с явной неохотой протянул ему одну. Тин Юн секунду помедлил, но всё же разорвал упаковку и, повторяя за спутником, принялся за еду.
Они поднимались по лестнице к квартире 9022, где жила Чжао Фэйфэй, молча преодолевая пролёты и дружно жуя хворост. Громкий хруст перемежался с шагами, и наконец Тин Юн не выдержал:
— …Ты обиделся?
Он ведь был не дурак: пусть мышцы при словах «прямо как ты» напряглись едва заметно, Му Цзинцы вполне мог это уловить. Перемена в отношении была тонкой, но достаточной, чтобы задеть его. Вот только Му Цзинцы медленно остановился, обернулся и промолчал. Молчать он умел мастерски — и при этом продолжал невозмутимо откусывать по кусочку хвороста, отчего сцена приобретала оттенок какого-то внезапного, абсурдного юмора.
Тин Юн тоже замер, глядя снизу вверх на спутника, стоявшего несколькими ступеньками выше:
— Ты правда злишься? Из-за того, что я заподозрил тебя в убийстве, когда заговорил Юань Неян?
Му Цзинцы проглотил кусок и лишь тогда ответил:
— Нет.
Тин Юн склонил голову набок, поддразнивая:
— Да ладно тебе, подозревать тебя было моей ошибкой, не нужно хорохориться и говорить…
— Тин Юн, — перебил его Му Цзинцы. — Я никогда не бросаю слов на ветер. Я не сержусь.
Голос его звучал предельно серьёзно — так прилежный ученик отвечает на вопрос учителя:
— Тин Юн, я прекрасно понимаю, что мы всего лишь временные напарники. — Подразумевалось, что их связывает лишь эта партия; когда игра закончится и все 20 скетчей будут завершены, они вряд ли увидятся снова. — Твои подозрения вполне логичны, ты вправе сомневаться во мне.
На лестнице воцарилась мёртвая тишина. Прошло немало времени — успели даже погаснуть датчики света, — прежде чем зазвучал голос Тин Юна:
— Вот как.
Лампы тут же вспыхнули вновь. На лице Тин Юна по-прежнему играла улыбка, но Му Цзинцы показалось, что радости в ней нет. — Ну и славно, а то я боялся, что ты обидишься, — бросил он, поднимаясь вверх, и сунул пачку обратно в руку Му Цзинцы. — Спасибо за хворост, но я не ем такую жирную, жареную во фритюре гадость.
С беззаботной улыбкой Тин Юн обогнал его и зашагал наверх, не оглядываясь. Му Цзинцы остался стоять один, глядя на пачку в своей ладони. Не ест он… раньше сказать не мог?
У двери 9022 Тин Юн уже вовсю болтал с Чжао Фэйфэй. Из всех троих погибших она держалась лучше всех: опытный игрок с парой десятков головных билетов в запасе для страховки, она даже извлекла выгоду из того, что умерла первой — не нужно ни дрожать от страха вместе с остальными, ни ломать голову над загадками. В своей квартире Чжао Фэйфэй устроилась в уютной пижаме, уплетала большую миску свежего мороженого и смотрела на широком мониторе самый забористый ужастик, наслаждаясь жизнью.
— Ой, так с тобой ещё и младший братишка! — Чжао Фэйфэй приветливо улыбнулась подошедшему следом Му Цзинцы и помахала ему рукой. — Привет, я умерла слишком рано и не успела познакомиться. Я Чжао Фэйфэй, ник — Фэйкэ, та самая неудачница, которая откинулась первой.
Му Цзинцы слегка кивнул в ответ:
— Ник — вдовствующая императрица, можешь звать меня просто А-цы.
Тин Юн тут же вклинился в разговор:
— Позволишь взглянуть на твою записную книжку?
Чжао Фэйфэй моргнула, мгновенно уловив подвох:
— Показать только тебе или вам обоим?
Тин Юн пожал плечами и весело улыбнулся, равнодушно скользнув взглядом по тени Му Цзинцы на полу:
— Мне-то всё равно, зависит от того, что выберет вдовствующая императрица.
В голосе его по-прежнему звенел приподнятый, беззаботный тон, но Му Цзинцы лишь поджал губы и тихо вздохнул:
— Пойду пока осмотрю другие места.
Сказал — и впрямь пошёл: развернулся и зашагал дальше по лестнице, не удостоив никого даже взглядом.
Тин Юн опустил глаза и не только не перестал листать записную книжку, но и зашелестел страницами ещё быстрее, с явным раздражением. Чжао Фэйфэй тем временем разгладила пальцем тканевую маску на лице и тихо усмехнулась:
— А он ведь и правда ушёл, а?
Тин Юн неопределённо хмыкнул и небрежно привалился к дверному косяку:
— Ноги-то у него свои, разве я могу его удержать? Да и кто я ему? Мы даже не друзья. Хватит болтать о ерунде, расскажи лучше, как выглядел твой убийца.
Чжао Фэйфэй укоризненно поцокала языком:
— Ой-ой, я всего словечко сказала, а ты на меня целую тираду вывалил?
Тин Юн поднял на неё взгляд, и она со вздохом уступила:
— Ладно уж. Только потом не сочти за труд пересказать всё своему младшему товарищу, а то мне через 12 минут пора на сон красоты — ждать, пока он тут всё обойдёт, времени нет.
— Вот как? — Тин Юн вскинул бровь. — …Ладно, раз ты так искренне просишь, так уж и быть, сделаю одолжение.
Убийцу своего Чжао Фэйфэй на самом деле не видела. В первый день, когда игра переключилась в мир «та», все получили ключи от квартир, создали общий чат на первом этаже и разошлись по этажам. Поднимаясь наверх, она даже слышала внизу чьи-то шаги и голоса. Длинный, уходящий вглубь коридор местами загораживали стены, не пуская солнечный свет, отчего там стоял густой полумрак. В чате кто-то переписывался, и Чжао Фэйфэй шла, листая сообщения.
В тот самый миг, когда она остановилась у двери 9022 и потянулась к замку, сзади на неё обрушился мощный удар. Реакция у неё была неплохая: едва рухнув на пол, она попыталась вскочить и дать отпор, но нападавший накинул ей на голову какую-то одежду, и дальше всё произошло стремительно. Шею сдавила удавка, силы сопротивляться мигом иссякли. А потом? Потом она оказалась здесь.
— Ты ведь наверняка уже побродил по тому зданию, — Чжао Фэйфэй закурила; длинные пальцы с тлеющей сигаретой покачивались в ночном полумраке. — Правда ведь, что, кроме ваших, все остальные квартиры там пустуют?
Тин Юн кивнул:
— Кое-где горит свет, но внутри никого нет.
— Квартиры-то никуда не денутся, а вот кто в них обитает — это уже другой вопрос, — произнесла Чжао Фэйфэй. — Ваше здание — корпус Е, и это — тоже корпус Е. Два одинаковых корпуса легко перепутать, так что давай-ка я дам им названия попроще.
Она лукаво моргнула и с улыбкой протянула:
— Человеческий корпус и… корпус призраков.
В обоих зданиях явно обитали совершенно разные сущности, но что насчёт правил? Тин Юн на мгновение задумался:
— Здесь тоже днём выходить нельзя, только по ночам?
Это правило они приняли как данность, но на лице Чжао Фэйфэй отразилось искреннее недоумение. — Это ещё что? Вы сами себе такое правило выдумали? — Она фыркнула и расхохоталась:
— Ха-ха-ха… Братец Юн, да нет здесь никаких правил.
— Что? — нахмурился Тин Юн.
Чжао Фэйфэй пожала плечами и развела руками:
— Это не сценарий с правилами. Днём спокойно можно выходить, мы сами сюда днём добрались. — Оборвав себя на полуслове, она многозначительно прищурилась:
— Кстати, а кто вообще выдвинул это «правило»? Почему вы решили, что оно существует? Кто-то на это намекнул?
Её слова точно громом поразили. Улыбка медленно сошла с лица Тин Юна; соображал он быстро, так что пазл сложился в голове мгновенно. Чжао Фэйфэй с улыбкой хотела было добавить ещё что-то, но стоявший у двери Тин Юн вдруг развернулся и бросился бежать. Вздрогнув от неожиданности, она закричала ему вслед:
— Ты куда это сорвался?! К ужину вернёшься?!
Тин Юн нёсся со всех ног, крича на бегу:
— Спасибо за наводку, красавица! Спи спокойно, береги красоту!!
Уголок губ Чжао Фэйфэй дёрнулся. Покидать квартиру ей было запрещено, но вцепиться в косяк и обложить беглеца матом никто не мешал:
— Юн Жэнь!! Фак ю!!
Она уже решила, что на этом душу отвела, как вдруг издалека донёсся голос Тин Юна:
— Фак ю ту-у-у!!!
Отголоски этой перебранки через весь корпус долетели и до ушей Му Цзинцы. В темноте квартиры 10104 его пальцы, перелистывавшие записную книжку, замерли. Он растерянно поднял голову — слова доносились глухо и неразборчиво, уловить удалось лишь обрывки.
Фигура Тин Юна промелькнула мимо распахнутой двери 10104, но через пару секунд он вернулся и тяжело привалился к косяку, жадно глотая воздух. Они встретились взглядами и на миг замолчали: Му Цзинцы просто не знал, что сказать, а Тин Юн запыхался так, что не мог вымолвить ни слова.
Тишина затянулась, и наконец Му Цзинцы заговорил первым:
— …Б-багет?..
Чего? От слова «багет» в голове Тин Юна будто мгновенно стёрлись все мысли. Его ошарашенный, глуповатый вид оказался до того забавным, что у Му Цзинцы невольно дрогнули уголки губ — и эта едва заметная улыбка разом растопила всю неловкость между ними.
Тин Юн утёр лицо рукой и, прыснув со смеху, переспросил:
— Какой ещё багет? Откуда тут багет?
Му Цзинцы уточнил с самым серьёзным видом:
— Разве вы с Чжао Фэйфэй только что не о багете кричали?
Тин Юн уже открыл было рот, чтобы отнекаться, но отчего-то почувствовал укол совести при мысли о том, чтобы ругаться матом перед Му Цзинцы, и процедил сквозь зубы:
— А… ну да, про багет.
Му Цзинцы долго смотрел на него, а затем безмолвно поджал губы:
— Неудивительно, что ты отказался от моего хвороста. Оказывается, любишь заморские штучки.
Тин Юн окончательно потерял дар речи. Как это вообще объяснять — неужели их разговор теперь обязан начинаться с хвороста? Он невольно рассмеялся сквозь досаду, шагнул к Му Цзинцы и от души взъерошил ему макушку. Торчащие во все стороны волосы сделали того ещё больше похожим на маленького морского ежа.
Му Цзинцы ничуть не рассердился из-за испорченной причёски: неспешно приглаживая волосы, он украдкой покосился на него:
— В следующий раз принесу.
Тин Юн опешил:
— Что принесёшь?
Пальцы Му Цзинцы крепче сжали записную книжку, но тон остался прежним:
— …Багет.
Заржавевшие шестерёнки в голове Тин Юна медленно провернулись, и на него снизошло озарение. Вот оно что… Значит, тогда на лестнице Му Цзинцы говорил абсолютно серьёзно — без тени упрямства или обиды, просто спокойно пытался поговорить. Для него один разговор решал проблему, а Тин Юн отмахнулся и от беседы, и от его хвороста. И всё же Му Цзинцы не стал упрекать его за скверный характер, а пообещал в следующий раз принести багет, раз уж тот ему по вкусу.
Тин Юн и сам не мог толком описать это чувство: какая-то смесь радости и приятного тепла от того, что тебя постарались задобрить, от которой на душе становилось легко и приподнято. В последний раз нечто подобное он испытывал разве что тогда, когда чуть не порвал лёгкие на затяжном нырянии, но его всё-таки откачали.
— Ну надо же! Я так и знал, что мы с тобой отлично сработаемся! — Тин Юн от души веселился, а потом, не сдержавшись, внезапно подхватил Му Цзинцы и поднял его в воздух: — Маленький гидравлический пресс! Так ты тоже хочешь со мной дружить!
«Маленький гидравлический пресс — это ещё что за прозвище?!»
— Эй… — Му Цзинцы растерял все слова: от тряски перед глазами поплыли звёздочки, оттолкнуть верзилу не получалось, переспорить — тем более, и оставалось лишь беспомощно вцепиться в лямки своего рюкзака. Тин Юн подбросил его пару раз и уже собирался снова съязвить, как вдруг Му Цзинцы издал весьма недобрый звук.
— Угх…
— Эй, только не вздумай блевать!!!!
(Конец главы)
http://bllate.org/book/42359/5419736
Сказали спасибо 0 читателей