— Господин…
Узнав, что задумал Шэнь Ицзинь, Цзин Сюнь был ошеломлен.
Так вот о чем думал господин?
Тогда днем, когда он так мрачно и сурово поставил Янь Чжэнбо на место, это было не просто для устрашения…
А потому что господин и вправду разозлился.
Из-за того, что те люди не считались с ним…
Как будто зернышко попкорна упало в кипящее масло и внезапно лопнуло, распространяя сладковатый аромат.
Сердце Цзин Сюня тоже взорвалось.
Ощущение, слаще, чем сливочный попкорн, окутало его. Цзин Сюнь не мог оторвать сияющих глаз от Шэнь Ицзиня напротив, думая: «Как же господин может быть таким милым!»
Ему самому даже в голову не приходило задуматься о таком!
Цзин Сюнь привык оставаться в тени.
Возможно, потому что с пятнадцати лет он был объектом внимания журналистов, и в прошлом мире ему не приходилось испытывать недостатка в похвалах. А может, из-за того, что он уже пережил «второе рождение» и стал равнодушен к славе и богатству. Но так или иначе, вместо того чтобы «одним махом прославиться на весь мир», он предпочитал «жить в уединении, скрываясь в шумном городе».
Ему казалось, что спокойно заниматься исследованиями, играть в сложные интеллектуальные игры и просто радоваться жизни без болезней и несчастий – уже прекрасно.
Поэтому до этого момента ленивый, словно соленая рыба, Цзин Сюнь даже не задумывался о многом. [прим. ред.: «咸鱼» – досл. «соленая рыба»; сленговое выражение, означающее человека, который предпочитает плыть по течению, не стремится к успеху и довольствуется малым]
Он даже наслаждался защитой господина, которая избавляла его от множества проблем – например, от сюжетной линии оригинального произведения и от назойливого внимания отброса-гуна.
Нельзя отрицать: живя под крылом Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь чувствовал себя в безопасности и был счастлив.
У него не было никаких претензий.
Но мысли Шэнь Ицзиня он тоже понимал.
Господин не хотел, чтобы в глазах других он стал его придатком, не хотел, чтобы люди неправильно понимали их отношения.
Шэнь Ицзинь действительно считал его своим партнером.
Точно так же, как в самом начале, когда он нашел его и предложил вступить в брак, – двое мужчин, равные в статусе, могли вместе идти к процветанию, а в трудные времена – «увлажнять друг друга слюной» [кит. идиома «相濡以沫», означающая взаимную поддержку в тяжелых обстоятельствах].
Поэтому, когда окружающие считали, что он просто привязан к Шэнь Ицзиню, или даже предполагали, что он «добился положения красотой» или «взобрался наверх через постель», господин, естественно, чувствовал недовольство.
Другими словами, господин всегда уважал его.
Для него его достоинство было важнее, чем для кого-либо еще.
Хотя Цзин Сюнь и не придавал значения чужим взглядам, он был глубоко тронут этой заботой Шэнь Ицзиня.
Он не только ставил себя на его место, но и думал на шаг вперед, учитывая даже то, о чем сам Цзин Сюнь не задумывался!
Этот парень… Как же ему так повезло его встретить?!
У-у-у.
Господин действительно слишком хорош!
В одно мгновение Цзин Сюнь готов был отдать ему всего себя.
Но в следующее мгновение он вспомнил, что у них уже был брачный договор, и он уже отдал себя без остатка…
Осталось только сладко прижаться к нему в ответ, стараясь передать ему ту сладость, что переполняла его сердце, словно лопнувший попкорн.
Цзин Сюнь уткнулся лицом в его грудь:
— Господин, я обязательно сделаю этот проект хорошо.
Теперь это было не просто исследование.
Этот проект с ИИ был не только делом, которое ему нравилось, но и ступенью, по которой господин хотел возвести его к всеобщему признанию. И что еще важнее – это была мечта самого Шэнь Ицзиня!
…Господин доверил ему воплощение своей самой заветной мечты.
Как же он мог его подвести?
— Сяо Сюнь. — Шэнь Ицзинь тихо позвал его, рука на его талии сжалась сильнее, прижимая его еще ближе: — Тебе не нужно слишком давить на себя. Я просто не хочу, чтобы твои достижения остались в тени. Ты и так уже невероятно талантлив.
Цзин Сюнь внимательно слушал.
— Угу.
Шэнь Ицзинь продолжил:
— И не стоит слишком зацикливаться на мнении окружающих. Главное – чтобы ты был счастлив.
Цзин Сюнь кивнул:
— Угу-угу.
Обычно господин говорил мало, но когда они были вместе, он всегда поддерживал разговор, и между ними никогда не возникало неловкого молчания.
Но сегодня Шэнь Ицзинь и правда сказал больше обычного.
Цзин Сюнь прекрасно понимал его мысли.
Он не требовал от него «стать мужчиной, достойным Шэнь Ицзиня» из каких-то корыстных побуждений.
Он просто хотел, чтобы он занимался тем, что ему нравится, и по ходу дела развеивал чужие предубеждения и недоразумения.
Господин никогда не ставил его в неловкое положение.
И не заставлял его страдать.
— Я все понимаю. — Уткнувшись лицом в грудь Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь проговорил слегка приглушенно.
Но на самом деле он уже улыбался во весь рот.
Когда Шэнь Ицзинь позвал его по имени, Цзин Сюнь поднял голову, и его лицо все еще светилось улыбкой.
Блестящие глаза, полные нежности, слегка увлажнились, отчего родинка в уголке глаза стала еще заметнее. Его алые губы естественно приподнялись – улыбка была яркой, но не кричащей.
Весь Цзин Сюнь излучал сдержанное, теплое сияние.
Пальцы Шэнь Ицзиня скользнули по его щеке, подушечки не слишком грубых пальцев коснулись гладкой кожи. В поле зрения Цзин Сюня губы господина тоже растянулись в легкой улыбке.
— Хочешь поцеловаться?
— … — Гораздо сильнее, чем если бы его бросили в раскаленную духовку, щеки Цзин Сюня мгновенно вспыхнули румянцем. — П-прямо здесь? …Но ведь это лаборатория!
— Угу.
Шэнь Ицзинь слегка усмехнулся, его персиковые глаза искрились редкой для него игривостью.
— Записи с камер здесь могу смотреть только я.
Цзин Сюнь: «!»
Раз никто не увидит… Может, и правда можно немного поцеловаться?
…Нет, нет, что за мысли!
Но здесь же суперкомпьютер!
Громадные серверные стойки занимали почти две трети лаборатории.
Для всех специалистов в области электронных вычислений и многих других инженеров это был священный артефакт!
Настоящая реликвия!
И хотя сейчас система еще не была запущена, с самого момента входа в комнату можно было ощутить исходящий от этих дорогущих серверов дух… вернее, холодное, благородное дыхание высоких технологий.
Такое священное место…
— Тогда не будем целоваться, — сказал Шэнь Ицзинь.
Но уголки его губ не опустились, и в следующее мгновение Цзин Сюнь оказался прижат к стеклянному корпусу серверной стойки.
…И все-таки его поцеловали.
Точнее, не поцеловали, а заставили принять поцелуй.
…
Что и говорить – господин был мастером логики.
А чуть позже пиджак Цзин Сюня таинственным образом исчез.
Эти парные костюмы они купили днем по внезапной прихоти Шэнь Ицзиня.
Цзин Сюнь, несмотря на худощавое телосложение, обладал идеальными пропорциями – даже готовый элитный костюм из бутика сел на него безупречно.
Не зря каждый из этих костюмов стоил в среднем больше 30 тысяч юаней – даже после полутора дней носки, стрельбы и верховой езды на нем не было ни одной морщинки.
Но если раньше их не было, то теперь появились.
…Пиджак пропал, а пуговицы на рубашке кто-то безжалостно оторвал.
Пуговицы рассыпались по полу с легким звоном.
Вслед за этим раздался тихий вскрик.
Рубашка помялась.
…Видимо, даже элитная рубашка – не идеальна.
Качество хромает.
Как можно, чтобы ее пуговицы отрывались от одного неосторожного движения?!
Холод стекла проникал сквозь тонкую ткань, и Цзин Сюнь невольно прошептал:
— Господин… холодно.
— …
За дверью секретарша Ми, собиравшаяся доложить генеральному по срочному делу, резко замерла. Пара секунд на осознание – и она бесшумно прикрыла дверь лаборатории, защелкнув замок. Закончив, она тяжело вздохнула и достала телефон.
[Мими: В лабораторию на 7-м этаже – НЕ ВХОДИТЬ!]
[Ассистент Лу: ? Что случилось?]
[Мими: Там Босс! И еще молодой господин Янь… Дальше догадаетесь сами.]
Набрав это, секретарша Ми еще раз потрогала грудь – тьфу, – успокаивая сердце.
Чуть не попала в неловкую ситуацию!
Босс и молодой господин Янь… Ну и романтика у них!
Прямо в лаборатории…
Хотя, если подумать, эту лабораторию шеф обустраивал специально под вкусы молодого господина Яня. Даже новый суперкомпьютер из отдела R&D перетащили сюда.
Конечно, молодой господин Янь был счастлив.
А если он счастлив – счастлив и шеф.
Ну а дальше…
Все логично.
Хе-хе.
[Тантантан: Что за накал? Они же днем уже… вроде как этим занимались!]
[???]
[Тантантан: Ну… На конюшне их застал директор Не…]
[Ассистент Лу: Босс и правда босс. Молод. И силен.]
[Мими: Да уж, прям как в «Хайтане»! Ха-ха-ха!] [прим. ред.: «Хайтан» – популярная платформе для BL-литературы с откровенными сценами.]
[Тантантан: Жаль, что мы не в «Хайтане», да?]
Внутри лаборатории
Звук закрывающейся бронированной двери остался незамеченным.
Хотя… ситуация была не настолько похабной, как представляла себе секретарь Ми.
Когда Цзин Сюнь пожаловался на холод, Шэнь Ицзинь обхватил его за спину, создав прослойку между ним и сервером.
…Если не считать того, что рука господина оказалась под рубашкой, прижимаясь к голой коже, все ограничилось лишь тем, что Цзин Сюня прижимали к стеклу и… целовали.
Но, возможно, из-за места действия – этой лаборатории – у него было странное чувство нарушения табу, отчего ноги дрожали даже когда он, придерживая рубашку с оторванными пуговицами, выходил из комнаты.
Еле шел – пришлось опираться на Шэнь Ицзиня.
Секретарь Ми, «тактично» дождавшаяся у двери, бросила профессионально-нейтральный взгляд на Цзин Сюня… и тут же отвела глаза.
Она кратко изложила причину своего визита:
— От «Тяньюй» срочно прислали отчет. Нужно ваше одобрение до конца дня – я положила его на стол.
— Хорошо, — кивнул Шэнь Ицзинь, одобрительно взглянув на нее. — Уже почти время – готовьтесь к окончанию рабочего дня.
— Есть, господин Шэнь!
Вернувшись на место, секретарь Ми снова схватила телефон.
[Они вышли! У молодого господина Яня одежда порвана!]
[Ассистент Лу: О-о-о, горячо! Только вот жалко костюм – ведь только купили…]
[Мими: Эх, немного жаль, хотелось бы посмотреть запись с камер наблюдения.]
[Ассистент Лу: ? Ты что-то странное задумал!]
[Тантантан: А? Так быстро? Не то чтобы я... но разве время у босса не вышло несколько... не таким долгим, как ожидалось?]
[Ассистент Лу: ?]
[Мими: ...Но прошло же почти полчаса!]
[Тантантан: Ну вообще-то днем, говорят, тоже было не особо долго.]
[Ассистент Лу: ? Тантан, куда ты клонишь?]
[Тантантан: А босс-то выглядел не тем, у кого так быстро садится батарейка. /почесывает подбородок/]
[...]
Как только рабочий день закончился, офисное здание опустело наполовину.
Это сыграло на руку Цзин Сюню, который, придерживая расстегнутую рубашку, смог благополучно ретироваться в машину. Пуговицы отсутствовали, обнажая значительную часть груди, а запасной одежды под рукой не оказалось.
Даже если сейчас Цзин Сюнь и горел желанием закатать рукава и взяться за работу, продолжать сидеть в офисе ему было попросту неловко.
Поэтому он предложил сегодня пораньше вернуться домой.
Шэнь Ицзинь не возражал. Он собрал все незавершенные документы, чтобы продолжить работу дома.
В последующие дни, обретя новую цель, Цзин Сюнь погрузился в еще большую занятость.
Организация лаборатории требовала учета множества аспектов – от направления исследований до кадрового состава – все это ложилось на плечи руководителя исследовательской группы.
Цзин Сюнь готов был с головой окунуться в бесконечное планирование, но прежде ему предстояло выполнить одно важное дело.
На следующий день они вместе с Шэнь Ицзинем отправились в частную клинику при корпорации Шэнь.
Навестить мать оригинального владельца тела – госпожу Ло.
Хотя вчерашняя расправа над отцом-отбросом была проведена четко и быстро, а госпожа Ло, вероятно, уже давно не интересовалась этим вопросом, но как одна из сторон конфликта она заслуживала осведомленности о ситуации.
К тому же ему действительно следовало навестить ее.
Ранее они перевели младшего брата оригинального владельца тела в эту больницу, и с тех пор Цзин Сюнь изредка звонил госпоже Ло, но редко навещал лично.
Во-первых, он был постоянно занят.
Во-вторых, оригинальный владелец тела тоже не часто посещал больницу.
Казалось, это стало негласной семейной традицией – госпожа Ло, испытывая чувство вины перед старшим сыном и зная, как тяжело ему достаются деньги, никогда не просила его дежурить у постели младшего брата или навещать их в свободное время.
Чаще всего в телефонных разговорах она уговаривала его хорошенько отдыхать в перерывах между работой.
...В-третьих, даже спустя столько времени Цзин Сюнь все еще не знал, как следует общаться с женщиной, которую можно было назвать матерью.
Сидя в плавно движущемся автомобиле, Цзин Сюнь опустил глаза и машинально начал перебирать пальцы Шэнь Ицзиня.
Одна только мысль о предстоящей встрече с госпожой Ло вызывала в нем непроизвольное волнение.
Ведь госпожа Ло была полной противоположностью отцу-отбросу.
С Янь Гуанчжо он мог холодно и расчетливо разрешить их противостояние.
Но как реагировать на женщину, которая никогда не отрекалась от своего ребенка? Цзин Сюнь не знал.
Он вообще плохо разбирался в вопросах чувств.
Не зная, как себя вести – боясь показаться слишком холодным или, наоборот, чрезмерно эмоциональным – он нервничал.
Но что еще страннее – в глубине души он страстно желал увидеть эту мать.
Хотя бы для того, чтобы встретить ее заботливый взгляд.
Возможно, из-за частых телефонных разговоров в какой-то момент образ матери в его воображении незаметно слился с образом госпожи Ло.
Он уже почти готов был поверить, что госпожа Ло и вправду его мама.
Хотя формально так оно и было.
На самом деле, привлечение Шэнь Ицзиня к «воспитательной беседе» с семейством Янь, а заодно и судебный иск о взыскании алиментов за все эти годы – все это Цзин Сюнь делал ради оригинального владельца тела.
С точки зрения самого Цзин Сюня, последние выходки семейства Янь не стоили того, чтобы тратить на них время и силы.
Тем не менее, он сознательно выделил полдня на эту разборку именно затем, чтобы отстоять справедливость за Янь Цзинсюня.
Заняв его здоровое тело и социальные связи, он просто обязан был сделать что-то для этого человека.
Даже если это всего лишь мир книги, а все люди – не более чем бумажные персонажи. Включая нынешнего Цзин Сюня.
Но именно поэтому следовало вести себя еще более раскрепощенно, не так ли?
По крайней мере, он должен был загладить все обиды, выпавшие на долю оригинального владельца тела. Так он мог оправдать свое существование в облике Янь Цзинсюня.
Однако если ненависть можно возместить…
…то любовь, кажется, не поддается расчетам.
Особенно когда речь идет о матери, которую оригинальный владелец тела глубоко любил и которая отвечала ему взаимностью... здесь Цзин Сюнь терялся.
И чем ближе они подъезжали к больнице, тем сильнее его охватывало странное чувство.
Даже Шэнь Ицзинь, чьи пальцы он постоянно теребил, заметил неладное.
— Сяо Сюнь? — Шэнь Ицзинь взглянул на него: — Ты волнуешься?
— М-м... — Длинные ресницы трепетали, подобно крыльям бабочки, а слезинка у внешнего уголка глаза подчеркивала его трогательную красоту. Цзин Сюнь сжал пальцы сильнее: — Немного.
Пальцы Шэнь Ицзиня были длинными – когда Цзин Сюнь обхватывал один из них четырьмя пальцами, значительная часть оставалась свободной.
Он методично сжимал их фалангу за фалангой, до самого основания, затем отпускал и начинал заново.
Эти монотонные движения не могли объяснить его тревогу...
Шэнь Ицзинь вряд ли мог понять.
Ведь у него... никогда раньше не было матери.
———
Авторское примечание:
Шэнь Ицзинь обязательно узнает о том, что Цзин Сюнь попал в этот мир из книги – между ними не будет секретов.
Миниатюра: День, когда пострадала репутация господина Шэня
Ассистент 1: Оказывается, у господина Шэня всего полчаса в запасе.
Ассистент 2: Не то что для хайтана – даже для главного героя на цзиньцзян не годится.
Ассистент 3: #нашбосснесправляется#
Шэнь Ицзинь: ?
Цзин Сюнь, выходящий из лаборатории, придерживает рубашку: Меня целых полчаса кусали – вся грудь в ссадинах.
http://bllate.org/book/42302/5415936
Сказали спасибо 0 читателей