Юноша с лукавым, миндалевидным разрезом глаз бросил эту фразу, поднялся и небрежно подхватил школьную куртку, висевшую на спинке стула.
В кабинете воцарилась звенящая тишина — атмосфера буквально обледенела. А он просто вышел прочь, ленивой, вальяжной походкой.
Снаружи его голос, растаявший в шуме коридора, звучал сдержанно и низко.
В этом возрасте у мальчишек как раз идет ломка голоса: в нём ещё пробивается детская звонкость, но уже слышатся плотные, взрослые нотки. Его тембр казался бархатистым, чуть прохладным.
Разобрать слова не удавалось, но за дверью тут же грохнул дружный хохот.
Кто-то из учителей наконец нашёл предлог разрядить обстановку и выкрикнул в коридор:
— Из какого вы класса?! Кабинет директора вам не место для баловства! Живо по кабинетам!
Школяры только того и ждали — толпа мгновенно рассыпалась во все стороны.
***
— Упор на точные науки... Что ж, тогда точно естественнонаучный профиль, двадцать седьмой класс. Как вам такой вариант?
Сунь Сибай дочитал личное дело и принялся делать пометки золотой перьевой авторучкой. Ему едва перевалило за тридцать, директорское кресло он занял всего пару месяцев назад и после только что разыгравшейся драмы изо всех сил пытался сохранить солидный вид.
Лу Синъинь сидел за столом, а Цзи Бинфэн склонился рядом, изучая ведомости успеваемости по классам.
Стопки учебников загораживали обзор, из-за них виднелись лишь пестревшие цифрами таблицы.
— Двадцать седьмой класс считается у нас в одиннадцатой параллели своего рода «вывеской»... А что до того проблемного ученика... — Директор сморщился.
Лу Синъинь поднял взгляд.
— Учится-то он блестяще. Поступил к нам с лучшими баллами за выпускные экзамены и с победой на олимпиаде, да только головной боли от него не оберёшься. Заставил его писать объяснительную в кабинете, а он умудрился запустить «Сапёра»!
И ведь как-то взломал пароль на компьютере!
Выплеснув возмущение, директор взглянул на Цзи Бинфэна и, вспомнив о его статусе, спешно поправился с улыбкой:
— Впрочем, парень ведь из семьи Гу...
Цзи Бинфэн мягко улыбнулся в ответ:
— Дедушка Гу сейчас помогает руководить советом директоров, наши семьи дружат не одно десятилетие. При встрече Синъиню стоит звать его старшим братом. Этот ребёнок с детства выделялся среди сверстников, характер у него со своими странностями.
Переведя взгляд на Лу Синъиня, он спросил:
— Ты как на это смотришь?
Лу Синъинь разглядывал клочок бумаги, испещрённый размашисто записанными химическими уравнениями.
Перед глазами снова возник лукавый, чуть насмешливый взгляд того юноши.
Завернув листок, он спрятал его в рукав.
— Отличный вариант.
***
О Седьмой средней школе Цинмо Лу Синъинь слышал давно. Много лет назад на растяжках книжных магазинов и в рекламе биологических добавок города Дунтун то и дело мелькало: «Пятьдесят восемь сборников Цинмо помогут поступить в Цинхуа!», «Секрет учеников Цинмо: как поступают в лучшие вузы», «Ученики Цинмо забывают про еду, подпитывая мозг этим средством!». Правда, всё это осталось в далёком прошлом.
Тогда Лу Синъиню не исполнилось и шести лет. Память у него с самого детства была феноменальной, и он прекрасно помнил, каким немыслимым чудом казались стопроцентная поступаемость Цинмо и ежегодные пятьдесят выпускников, уходивших в Пекинский университет и Цинхуа. Для Дунтуна, где за десять лет едва набирался один подобный абитуриент, это выглядело сказкой.
В Первой городской школе Дунтуна даже поступление на бюджет в обычный вуз первой категории считалось поводом для пышного праздника.
Однако с расцветом частных школ, переманивавших лучших преподавателей высокой зарплатой и завлекавших состоятельных родителей элитными условиями, кадровый и ученический потенциал государственных школ начал выдыхаться. Многие известные гимназии ушли в тень, и Седьмая средняя школа Цинмо оказалась среди них.
И всё же былую славу так просто не стереть. Имя школы с вековой историей звучит гордо.
На электронном табло учебного корпуса второго года старшей школы горел алый девиз: «Жизнь наша конечна, а знания бесконечны». Классные комнаты хоть и выглядели не новыми, были просторными, светлыми, оснащёнными кондиционерами и мультимедийными комплексами.
Шёл урок, в здании царила тишина, лишь из окон гуманитарных классов верхних этажей доносилось мерное бубнение заучиваемых текстов.
Цзи Бинфэн помог Лу Синъиню обустроиться в общежитии и проводил его до учебного корпуса:
— На выходных я заберу вас домой. В багаж вам положили новый телефон, если что-то понадобится — звоните домой. В срочных случаях можете обращаться напрямую к директору Суню.
Лу Синъинь кивнул и провожал его взглядом, пока тот не скрылся из виду.
Здание корпуса образует замкнутый квадрат с внутренним двориком, где четыре крыла соединены крытыми переходами.
В центре холла у восточного и западного выходов висели огромные красные кумачи с результатами экзаменов. Списки гуманитариев и технарей вывешивались отдельно: ровно по шестьсот человек в каждой категории, от первого места до шестисотого.
Но ярче всего выделялась не строчка лидера, а нижний край полотнища, где зелёной люминесцентной краской обвели плотную шеренгу рекордсменов по минимальным баллам — весь двадцать седьмой класс в полном составе.
Скользнув по списку быстрым взглядом, Лу Синъинь прошёл дальше.
Учительские кабинеты располагались на первом этаже. Постучав в одну из дверей, Лу Синъинь вошёл:
— Здравствуйте, извините за беспокойство. Я новый ученик двадцать седьмого класса. Не подскажете, где найти нашего классного руководителя?
В просторной учительской было пустовато. Немногочисленные педагоги занимались своими делами и, переглянувшись, не спешили отвечать.
Лишь у самого входа мужчина, проверявший стопку контрольных, поднял голову.
На бейдже Лу Синъинь прочёл: «Чэнь Чун, секция химии».
— Из двадцать седьмого? — Чэнь Чун на мгновение задумался. — Двадцать седьмой... Так это же параллельный моему. — Он обернулся к коллеге в другом конце комнаты: — Учитель Цинь из двадцать седьмого уволилась пару дней назад, верно?
Учителя наконец оттаяли:
— Да, через пару дней пришлют нового преподавателя.
Чэнь Чун отложил ручку и неторопливо открыл расписание на компьютере:
— Классного руководителя пока нет. Постой, гляну ваше расписание... Ага, вот. Ваш учитель математики — заменяющий классного руководителя. Сейчас как раз его урок, иди прямо к нему. Двадцать седьмой класс на третьем этаже в восточном крыле, прямо по центру лестничной площадки. Найдёшь?
— Найду. Спасибо вам большое.
— Не за что.
***
С момента звонка прошло едва ли двадцать минут.
Подойдя к кабинету, Лу Синъинь услышал гремящий из-за дверей раскатистый, полнокровный нагоняй:
— Вы во втором классе старшей школы, а не во втором классе начальной! Взгляните на свои баллы! Вам не стыдно, а мне стыдно! Я веду всего два класса — первый и ваш двадцать седьмой. Мне обязательно нужно вслух сказать, что ученики из «Солнечного класса» умнее вас, параллельного класса? Пока я это не впечатаю в ваши головы, вы не успокоитесь? У всех по два глаза, носу и рту, так почему же только вы ничего не способны усвоить?! На все двадцать параллельных классов вы — наихудшие!
Учитель математики Сун Ли был человеком коренастым и плотным. Сделав глоток воды, он немного сбавил тон, попытавшись придать голосу философское спокойствие:
— Я специально подсчитал при проверке: из сорока человек задачу решили только двое — Мэн Цунчжоу и Цай Цзин.
С задних рядов кто-то с готовностью выкрикнул:
— Гу Фанвэй тоже может! Он просто на экзамены не ходит!
— Он-то может, а вы — это он, что ли?! — Буддистское спокойствие математика улетучилось мгновенно, вспыхнув новым гневом. — А ну марш за дверь! Нашли чем гордиться! Это банальные тригонометрические преобразования за десятый класс, первая же текстовая задача! Даже без работы с интервалами! И чем вы тут бахвалитесь, а? Освоили гордый статус отстающих и ходите с орденом на груди?!
Какой-то парень со смущённым видом поплёлся к выходу.
Класс зашёлся хохотом. Ученики повернулись вслед за выгнанным одноклассником и тут заметили стоящего у дверей Лу Синъиня.
Смех мгновенно угас.
Стоявший у порога юноша был тонок, бел лицом, с изящными чертами и алой нитью на шее.
Он стоял с безупречно прямой спиной, сдержанный, спокойный — вылитый отличник.
Сун Ли сдвинул брови, приняв его за нарочного от преподавателей из соседнего класса:
— Тебе чего?
— Здравствуйте, учитель. Я переведённый ученик, только сегодня прибыл, — ровным, прохладным голосом произнёс Лу Синъинь. — Мне сказали, что классного руководителя нет, и направили к вам.
— А-а, новенький... — По рядам прошёл оживлённый шепоток.
Девушки на задних партах, разглядев его получше, зашептались с нескрываемым восторгом:
— Мамочки, какой красивый! Неужели правда переведённый?!
Сун Ли потёр переносицу короткими толстыми пальцами, приспосабливая память к фактам:
— Учитель Цинь перед уходом говорила вроде...
Предупреждала, что по протекции в класс зачислят одного парня и надо бы его встретить.
Переводы в одиннадцатом классе — редкость. Обычно переводятся либо после выпускных на повторный год, либо до распределения по профилям в десятом.
Двадцать седьмой класс и без того считался отстойником всей параллели, где творился беспредел, а тут ещё блатного подкинули. У Сун Ли заломило в висках.
К тому же новенький выглядел слишком уж ангельски. По многолетнему опыту математика, чем привлекательнее выглядит ученик в отстающем классе, тем больше от него головной боли! В женских романах из-за таких красавчиков девчонки потом только слёзы льют да глупости делают.
Ещё сильнее сморщившись от нестихшего раздражения, учитель спросил:
— Как зовут? Из какой школы перевёлся?
— Лу Синъинь. В старшей школе раньше не учился.
От этих слов по классу пробежала волна удивлённых перешёптываний. На новенького уставились с нескрываемым изумлением.
Не учился в старшей школе?!
— У нас вообще-то одиннадцатый класс, — Сун Ли почувствовал, как к горлу подступает приступ мигрени. — И в параллельных и солнечных классах программа идёт с одинаковой скоростью: к концу одиннадцатого класса проходим весь курс, а в двенадцатом — три этапа повторения. Ты не учился в старшей школе, программу десятого класса хоть знаешь?
И за какие грехи ему достался такой подарок!
Лу Синъинь качнул головой:
— Нет.
Он и сам не понимал, почему семья Хо настояла на зачислении именно в одиннадцатый класс. Но решение было принято за него.
В классе раздался дружный гул.
Одна из девушек на заднем ряду звонко рассмеялась:
— Добро пожаловать в отряд отъявленных двоечников! Учитель, да какая разница, учился он или нет, мы сами-то вряд ли дальше ушли!
— Точно-точно! — подхватили остальные. — Добро пожаловать к нам!
Кабинет снова сотрясся от хохота.
Сун Ли проигнорировал смешки и строго спросил:
— Вообще ничего не проходил?
Лу Синъинь замешкался.
После сдачи экзаменов за девятый класс он сразу ушёл работать в автомастерскую. Единственным предметом, где его знания выходили за рамки неполной средней школы, была химия — уровень школьных олимпиад за девятый класс примерно соответствовал программе старшей школы.
— Нет, — повторил он.
— Тогда дело дрянь, — отрезал Сун Ли. — В твоём положении лучше начать с десятого класса, иначе ты просто ничего не поймёшь. Где твои родители? Я сам с ними переговорю, такое распределение — глупость чистой воды.
Лу Синъинь сделал небольшую паузу:
— Их здесь нет.
И, немного подумав, добавил как можно искреннее:
— Я буду очень стараться, учитель.
Сун Ли исполнилось тридцать четыре. За годы работы после пединститута он навидался всякого. Подобные случаи ему встречались: родители торопят события, а сам подросток считает стыдным идти на второй год в десятый класс.
Хотя лишний ученик в классе ему не мешал — если тот каким-то чудом наскребёт баллы на бюджет, преподавателю перепадёт премия в пять тысяч юаней, — профессиональный долг требовал суровости.
Он смерил Лу Синъиня взглядом, отложил мел и отряхнул руки:
— Сделаем так: я дам тебе одну задачу. Справишься — останешься в одиннадцатом классе. Нет — пойдёшь учиться с десятого.
Лу Синъинь застыл.
Не ждя ответа, Сун Ли повернулся к доске и размашисто застучал мелом.
Сверяясь со свежей контрольной, он набросал задачу по тригонометрии:
[Дано: sin²θ + sinθ = 1. Найти значение выражения: 3cos²θ + cos⁴θ — 2sinθ + 1]
— Вот это старый Сун даёт! Человеку с порога такую подлянку! Девочки, за работу! Вдруг у нас тут будущий красавчик школы, надо помочь!
Девушка, подавшая голос, звалась Цюй Цзяо. Она тут же взялась подбивать подруг.
В самом дальнем углу, на задней парте, парень с разрезом глаз, напоминающим лепестки персика, дремал, откинувшись на спинку стула, с наушниками в ушах.
Происходящее в классе его нисколько не трогало.
— А как же Гу Фанвэй? — спросил кто-то у Цюй Цзяо.
— Заткнись, Гу Фанвэй — наша школьная красавица!
Класс снова прыснул. В этом коллективе никогда не было недостатка в веселье.
Гу Фанвэй приоткрыл свои выразительные глаза и лениво бросил взгляд на доску.
Этот случайный взгляд заставил его слегка приподнять бровь — без раздражения, лишь с лёгким оттенком вальяжной скуки.
Сидевшая рядом Цюй Цзяо подалась вперёд:
— Чего, знакомый красивчик?
Гу Фанвэй снова закрыл глаза и переключил трек.
Едва ли знакомый.
Так, пересекались раз в кабинете директора.
***
Лу Синъинь взял из рук Сун Ли мел, поднялся на кафедру и встал перед доской.
Под общий шум многие действительно принялись решать задачу — одни хотели блеснуть перед новеньким, другие желали проверить, насколько суров критерий старого Суна и способен ли вообще кто-то из их класса выдать ответ.
Немногочисленные старательные ученики тоже взялись за ручки.
Лу Синъинь не открывал учебников математики за старшие классы. Его представления о синусах и косинусах ограничивались теоремой Пифагора и парой табличных значений из программы девятилетки.
Эта задача сама по себе являлась для него абсолютно незнакомой территорией.
В этот момент время словно замедлило свой ход.
Лу Синъинь пару мгновений вглядывался в условие, а затем перевёл взгляд в сторону — на соседний разобранный пример.
От условия до последнего шага решения, сверху донизу, он мгновенно разобрал текст, переработал, собрал воедино и уловил суть. Мозг за доли секунды зацепил ключевую деталь — нечто, отсутствовавшее в исходном условии задачи.
Скрытое тождество, возникшее словно из воздуха:
[sin²θ + cos²θ = 1]
Оно не прописывалось в условии, не являлось произвольным преобразованием. Вывод напрашивался один.
Это базовая формула из учебника, элемент «фундамента», который он пропустил из-за отсутствия на уроках.
Стоило вывести это соотношение, как абстрактное нагромождение символов обрело ясную форму.
Время вернулось к своему привычному бегу.
Три.
Два.
Один.
И двоечники, и отличники судорожно исписывали черновики, за исключением зевак на задних партах.
Цюй Цзяо, привыкшая не напрягаться над учёбой, быстро потеряла терпение и, едва учитель замолчал, ткнула Гу Фанвэя локтем в рукав:
— Босс, глянь задачу, а?
Гу Фанвэй подразжал веки, мазнул взглядом по доске и небрежно роздал:
— Двойка.
В ту же самую секунду Лу Синъинь занёс мел и чётким, уверенным почерком вывел на доске единственный символ:
[2]
На всё ушло не более трёх секунд.
http://bllate.org/book/42281/5416453
Сказали спасибо 0 читателей