Готовый перевод Dragon, Dragon, Rub Your Eyes / Дракон, дракон, протри глаза!: Глава 2. Тушёные овощи: Золотые зрачки.

Июнь — месяц сбора урожая.

Ежегодная пора кладки и вылупления у расы драконов.

А также день, когда минуло ровно три с половиной года с тех пор, как каменный великан Доминик взял в Гильдии авантюристов поручение ранга А: сопровождать сына герцога Понсе де Леон на край Бездны Хаоса в поисках вдохновения.

Да, они искали в этой безлюдной и опасной бездне уже больше трёх лет, но Доминик до сих пор так и не понял, что именно они ищут.

— Конечно же предначертанную судьбу, друг мой! Гадатель сказал, что здесь я увижу смысл будущего. Неужели тебе не любопытно твоё собственное будущее? — так вещал богатый молодой господин, стремившийся к духовным ценностям. — Если у будущего есть форма, надеюсь, оно выглядит как легендарный монстр хуэй.

Под вечно ночным чёрным небом каменный великан с великолепными навыками выживания наконец разжёг яркий костёр, прогнав стужу от нанимателя-человека.

Людей и правда невероятно тяжело растить: слишком жарко — нельзя, слишком холодно — тоже нельзя; чтобы наниматель выжил, господин великан пустил в ход всё своё мастерство.

А его наниматель, человек по имени Иов, кутался в яркую войлочную накидку, дрожал от холода, хлебал из миски тушёные овощи и сквозь небритую щетину хвастливо болтал:

— Как думаешь, как выглядит хуэй? Похож на могучую подотрасль драконов? Кстати, ты видел, как стаи подотрасли драконов перелетают через Бесконечное море? А я видел. Знаешь ведь, моя двоюродная сестра Валери — драконий всадник Сияющей империи! Великая профессия, шанс пробиться — один на десять миллионов!

В прошлой версии рассказа господина Иова шанс стать драконьим всадником был один на миллион.

Доминик убирал старый, древнее некуда набор для розжига, пересчитывая инструмент за инструментом: кресало, кремень, трут. Он молча слушал семейные байки, которые слышал уже бесчисленное множество раз, не споря и не сердясь на чужие преувеличения. В конце концов, в Бездне Хаоса, кроме вечной тьмы и то и дело бушующих ураганов, оставались лишь эти живые истории из уст нанимателя.

Подул вечерний ветер, закружил и унёс часть трута и сухих веток Доминика. Он поспешно поднялся на ноги: день возвращения пока маячил в неопределённом будущем, любые припасы были на вес золота.

Его наниматель тоже присоединился к сбору хвороста. Хоть господин Иов и был хрупким человеком, белоручкой он не являлся и всегда охотно помогал там, где мог приложить руку.

Собирая ветки, Иов всё так же воодушевлённо вещал:

— Она встретила своего дракона в зоне размножения Тиамат. Пусть это всего лишь стихийный подракон, но среди подотрасли драконов он невероятно силён, нет, он самый сильный! Настоящая раса драконов даже не взглянет на расу людей, так что даже заключить контракт со стихийным подраконом — это уже очень, очень великое дело.

— Знаешь, какого роста тот стихийный подракон? Целых двадцать семь футов! Двадцать семь! Если он хоть крылом тебя заденет, отделаешься не синяками да ссадинами — тебя просто по кускам собирать придётся.

— Кто? — отвлёкся Доминик. Конечно, даже не отвлекаясь, его не самый сообразительный разум с трудом переваривал столько сведений, пусть даже историю об укрощении дракона юной девой он слышал несчётное число раз.

— Вале же!

— Вале? Кто это?

— Моя двоюродная сестра! Валери в пламени! Гордость нашего дома Понсе де Леон! — Иов слегка рассердился: можно оскорблять его самого, можно оскорблять его рассказы, но только не сестру! Он взмахнул сухой веткой, готовый прямо сейчас сойтись с Домиником в битве на вершине бездны.

Но он ошибся насчёт Доминика. Простодушный каменный великан вовсе не переспрашивал, кто такая Вале из рассказа: его мысль на полуслове оборвало внезапно возникшее перед глазами видение.

Это ведь наверняка видение...

Это может быть только видением.

Неуверенно подумал Доминик. Иначе как бы он посреди Бездны Хаоса — самой опасной, самой безумной пустоши континента Фальрис, которую застилающие небо магические ураганы перепахивали уже неизвестно сколько раз, — увидел человеческого детёныша ростом в пять голов, спокойно стоящего на обугленной земле?

Если точнее, тот стоял прямо возле юного господина Иова.

Господин Иов даже принял протянутую тонкую сухую веточку и совершенно естественно, вежливо произнёс:

— Спасибо.

И только сказав это, недотёпа-Иов наконец опомнился, ошарашенно распахнув глаза: стоп, откуда тут ребёнок?

Прожив в этой непроглядной глухомани почти тысячу дней, Иов давно начал терять зрение, теперь он всё видел с большим трудом. Но как бы плохо он ни видел, ошибиться было невозможно: прямо перед ним действительно стоял ребёнок, живой человеческий ребёнок.

По правде говоря, малыш был на редкость прелестным.

Торчащие белые кудряшки, круглые глаза цвета закатного расплавленного золота, а на теле полосатая футболка с коротким рукавом, выглядевшая для континента Фальрис довольно странно, но это сущие мелочи: лицо с алыми губами и белыми зубками, красивое за гранью вкусов любой расы, искупало всё с лихвой. Словно произведение искусства, любовно выточенное божеством, да ещё и с винтажным налётом эпохи модерна.

Потому-то каменный великан Доминик и решил, что это видение: ребёнок был слишком красив, даже для изобилующей красавцами расы эльфов в нём чудилась какая-то нереальная сказочность.

Такое едва ли могло существовать наяву.

А сейчас эта «явь» лучезарно улыбалась им обоим в знак приветствия. И хотя они не поняли ни слова из того, что он сказал, по жестам нетрудно было догадаться: он спрашивал, помочь ли собрать ещё сухих веток.

— Ты кто? Как ты здесь оказался? — голос господина Иова даже стал тоньше от умиления.

Увы, не успел малыш ответить, как из густых туч в ночном небе грянул раскатистый гром. В Бездне Хаоса, где экстремальная погода сменялась без передышки, в этом не было ничего необычного, вот только на этот раз всё оказалось иначе: вместе с громом во тьме скрытно замелькали быстро проносящиеся бледные остаточные силуэты.

Нестабильные, искажённые, отброшенные былыми эпохами.

Это были...

— Хуэй!

Иов замер с широко распахнутыми глазами. Три года, целая тысяча дней и ночей они провели в этих бесплодных землях, не видя не то что хуэй, а вообще ни единой живой души! Какая же удача улыбнулась им сегодня, раз удалось встретить сразу столько?

Доминику пришлось напомнить нанимателю: оказаться в кольце встревоженной стаи хуэй — не такая уж большая удача.

Эти древние монстры, по преданиям существовавшие лишь до эпохи модерна, напоминали уродливых чудовищ самых причудливых форм. В колышущемся воздухе их тела непрерывно меняли силовые поля фантомных теней: там мелькала славная, сияющая жизнь магического существа, там — с трудом подавленные тёмные, искажённые чувства смертного. Прошлое непрестанно струилось в их тенях и снова сливалось воедино, отчего их облик застыл между магическим коллапсом и перерождением.

Они непрерывно терзали себя, испускали скорбные вопли и с опасной поступью шаг за шагом надвигались на Доминика и Иова. Одноглазый хуэй из стаи, похожий на вожака, запрокинул голову под круглой луной и издал рёв-волну, подобно боевому рогу, зовущему в атаку.

Барчук Иов машинально заслонил собой ребёнка.

Слава небесам, малыш до сих пор не расплакался от страха, оставаясь совершенно спокойным.

Прежде чем стая хуэй успела взвыть хором, следом за громом налетел внезапный магический ураган. Под чередой мощных вспышек молний бешеный вихрь, вздымая тучи жёлтого песка, раздуваясь и петляя, с рёвом приближался издалека.

Ураган, переменивший сам цвет неба и земли, уподобился голодному свирепому зверю, без разбора пожирающему всё на своём пути. Грохот стоял такой оглушительный, а напор был столь сокрушителен, что стая хуэй наконец вспомнила: они вообще-то спасались бегством! Забыв о драке, они тут же бросились врассыпную спасать свои жизни.

Одноглазый хуэй рванул первым, но непонятно о чём подумав, перед уходом не забыл подцепить ребёнка за талию хвостом со скорпионьим жалом и помчался вместе с другими хуэй в самую глубь тьмы.

— Стой! Отпусти ребёнка! — Иов машинально бросился в погоню со всех ног.

Доминик попытался его остановить, но безуспешно, ведь одна фраза Иова заставила и его примкнуть к погоне: стая хуэй бежала прямо к сердцу Бездны Хаоса!

Туда, где магическая сила хаоса была самой ужасающей и неуправляемой, туда, где находилось...

Логово демонического дракона Нидхёгга!

Там спал последний древний гигантский дракон Фальриса.

Говорили, в эпоху наивысшего расцвета древний гигантский дракон рода Плейер обладал сокрушительной, богоподобной мощью: бессмертные, безумные и несокрушимые. Кулаком сокрушая магических святых и попирая ногами героев, они развязывали войны богов и собственноручно убивали небожителей, чуть не объединив весь Фальрис с помощью одной лишь грубой физической силы.

Или, вернее сказать, они его уже объединили.

Они объединили валюту, колею дорог, магию, а затем легко и насмешливо взмахнули рукавом, объявив о конце существования всего своего рода.

То были времена поистине безумные и нелепые, настолько неправдоподобные, что многие историки до сих пор сомневаются в самом существовании рода Плейер.

Не то чтобы кто-то сомневался в их силе — Нидхёгг служил живым тому доказательством.

Он родился уже после эпохи модерна, спустя тысячи лет после гибели древних гигантских драконов. Раса драконов считала яйцо мёртвым и почитала его как священную реликвию своего племени. Кто бы мог подумать, что однажды «реликвия» расколется, и с самого момента вылупления новорождённый обретёт мощь, способную мгновенно сразить любого, кто посмеет поднять на него клинок из страха перед родом Плейер.

Защищая Нидхёгга, раса драконов едва не развязала войну против всего континента.

И не довела дело до конца лишь потому, что психи из расы демонов первыми начали общеконтинентальную войну.

Как и у любого повелителя демонов, которому суждено пасть от руки героя, у тогдашнего повелителя демонов имелась великая мечта — уничтожить мир. Раса драконов наконец встала на сторону обитателей континента в едином порыве: никому не хотелось гибнуть.

Демонический дракон Нидхёгг вступил в войну вместе со своими сородичами и практически мгновенно переломил безнадёжный ход битвы, обратив расу демонов в бегство. Но в этом грандиозном противостоянии проявилась и его слабость: из-за чудовищного избытка магии в теле он то и дело впадал в безумие.

Точь-в-точь как описано в классических летописях расы людей о злых богах: слепой, безумный и неописуемый.

Он выиграл войну, но навсегда остался в Бездне Хаоса, порождённой планом прошлого повелителя демонов по уничтожению мира.

Никто не знал, почему Нидхёгг решил остаться в месте, где никогда не бывает света, но бесчисленные авантюристы, дерзнувшие проникнуть в бездну, ценой крови и слёз передавали перед смертью один и тот же урок, сводившийся к простым словам: не тревожьте покой этого владыки! Ни в коем случае не тревожьте!

— Жить надоело? — спросил Иов у Доминика.

Доминику, разумеется, жить не надоело.

Значит, нужно было остановить безрассудную стаю хуэй: демоническому дракону ведь плевать, кто именно нарушил его сон, он просто без лишних разговоров убьёт всех!

Иов торопливо выхватил из пространственного мешка посох. То был ольховый посох, доставшийся от придворного архимага, сплошь инкрустированный разноцветными магическими кристаллами; массивный, словно двуручный меч, он непрерывно источал мощную магию, которую нынешний Иов едва мог контролировать. Помимо Доминика, это было его главное средство спасения жизни.

Щуплый человек глубоко вдохнул, высоко занёс посох, больше похожий на оружие ближнего боя, и с силой вонзил его в неподатливую землю. Казалось бы, тонкая палка вошла в грунт с лёгкостью, но на теле Иова вздулись все вены, а от внезапно налетевшего шквала его заболтало в воздухе, словно сорвавшийся с нитки бумажный змей.

И всё же ладони его чудесным образом не оторвались от рукояти, будто намертво к ней прилипли.

Золотое сияние света хлынуло из посоха, подобно змеям или клинкам разрубая почву; земля с треском раскололась, трещины побежали вперёд, неся Доминика со скоростью света прямо к стае хуэй.

В этот миг Иов походил на светящегося светлячка: из мест, где сжимались ладони, во все стороны с гулом хлестал священный свет, и яркие рунические узоры расползлись по всему телу. Превозмогая чудовищную боль, он крикнул Доминику из последних сил:

— Я, чёрт возьми, сейчас сдохну! Давай! Быстрее!

Доминик и сам старался выиграть каждую секунду: дело было не только в нанимателе за спиной — чем ближе к центру бездны он подбирался, тем сильнее ощущал разрывающий гнёт, исходивший от мощи хаоса.

Казалось, даже его толстокожее каменное тело вот-вот разлетится на куски.

А вот хуэй не испытывали никаких неудобств, как и ребёнок, которого одноглазый вожак крепко держал за талию.

Ошалелая стая уже подобралась вплотную к логову демонического дракона; сквозь тьму и плотный туман с нулевой видимостью пахнуло присутствием исполинского хищника. Каменный великан не впервые приближался к опасным землям, но так и не понял, что это за нитевидный туман. Впрочем, сейчас это было неважно, главное — отбить ребёнка и заставить стаю свернуть.

Он сообразил: где ребёнок, там будет и одноглазый хуэй, ведущий за собой стаю.

Громадный каменный великан лишь с виду казался неуклюжим, на деле же обладал тонким чутьём; за годы странствий он выработал превосходное боевое чутье и в переменчивой обстановке схватки всегда безошибочно бил в самое уязвимое место врага.

И вот, сцепившись с вожаком хуэй за ребёнка, Доминик сумел остановить стаю на самом краю логова. Но не успел он вздохнуть с облегчением, как перед глазами вспыхнул ослепительный, нестерпимо жаркий золотой свет. Это сияние превосходило магию света из посоха Иова во много крат: великану показалось, что весь его камень сейчас обратится в пепел. Он не мог открыть глаза и вскоре провалился в беспамятство.

Он ничего не успел предпринять, лишь машинально, на последних каплях сил активировал магический щит, защитив стремительно падающего малыша.

Лишь много времени спустя чудом уцелевший Доминик наконец понял, что видел в тот день всего лишь один глаз.

Золотой, сияющий точно солнце зрачок гигантского дракона.

И это было всего лишь случайное, мимолётное пробуждение дракона за тысячи лет глубокого сна.

После чего дракон замер, боясь шелохнуться.

Он неотрывно смотрел на детёныша перед собой — детёныша, у которого были точно такие же золотые зрачки.

\*\*\*

В дикой природе многие животные воруют чужие яйца.

Причины, толкающие их на эту скользкую дорожку «преступления», бывают разными: одни делают это ради пропитания, другие подкидывают птенцов в чужие гнёзда ради выживания потомства, а третьи просто до безумия истосковались по малышам.

Думаете, я говорю о расе драконов?

Вовсе нет, я говорю о гарпиях, прозванных «проворными воровками», совершенно серьёзно. Клянусь Богиней Юности, которой веками служит дом Понсе де Леон: я ни на йоту не желаю оскорбить великую расу драконов, я лишь хочу обсудить с вами, мои дорогие читатели, явление компенсаторного родительского инстинкта у животных...

— «Избранное о монстрах за сотню лет», автор: Иов Понсе де Леон.

#

http://bllate.org/book/42233/5406923

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь