Янь Мэй с верхнего этажа, как и всегда, накинув на плечи одежду, вышла за утренним завтраком. Проходя мимо камелии, она замышляла недоброе, желая сорвать ветку, но Ци Хань перекинулся с ней парой слов, и она с чувством вины удалилась.
Закончив поливать цветы, Ци Хань вернулся в дом, набросал несколько строк, прикрепил две фотографии и выложил пост в кругу друзей, после чего отложил телефон, надел наушники и погрузился в творчество.
Его рабочая комната была небольшой, там стояли лишь самые необходимые музыкальные инструменты, а на стене висело несколько бас-гитар.
Во время перерыва он помассировал переносицу, включил телефон и обнаружил, что несколько десятков минут назад ему звонил психотерапевт. Поскольку телефон из-за написания песен был поставлен на беззвучный режим, он ничего не услышал, а переключившись на WeChat, ожидаемо увидел сообщение от доктора.
Доктор Чжоу: Почему ты всё это время не отвечаешь? Я тебе так надоел?
Ци Хань: Пишу песню.
Доктор Чжоу: Ох, как дела в последнее время?
Ци Хань: Как обычно.
Доктор Чжоу: Будет время, возвращайся на осмотр.
Ци Хань закурил и отвечать не планировал, но в этот момент в верхней части экрана телефона всплыло другое сообщение.
Янь Яо: Что такое сорванная женская красавица?
Ци Хань: Один из сортов камелии.
Именно этот сорт камелии рос в горшке во внутреннем дворике, и подпись Ци Ханя состояла из этих же лаконичных слов. На фотографии белоснежная камелия тихо распускалась, стройная и изящная, словно красавица, но на её белых лепестках ярко выделялось красное пятнышко, рождая особую красоту незавершённости и прелести. Этот сорт и назывался сорванной женской красавицей.
Янь Яо: На неё очень похожа красавица у балюстрады, они что, сестры?
Ци Хань: Разве ты не знаешь?
Сорванная женская красавица — это белое с капелькой красного, а если красного становится много, то это красавица у балюстрады. Они слишком похожи, и раз Янь Яо знал о красавице у балюстрады, то не мог не знать о сорванной женской красавице.
Доктор Чжоу: Снова ушёл творить? Гансель?
Ци Хань: Что?
Доктор Чжоу: Я связывался с тётей Ци, мы оба хотим, чтобы ты вернулся на осмотр.
Ци Хань: После Нового года.
Доктор Чжоу прислал смайлик с жестом ОК и больше ничего не писал.
Он вернулся в диалог с Янь Яо и обнаружил, что тот уже ответил.
Янь Яо: Общайся, общайся. В конце концов, ты человек важный, память у тебя девичья, будет нехорошо, если ты меня забудешь.
Ци Хань: Ядовито.
Янь Яо: Гансель, я ведь серьезно.
Янь Яо действительно знал Ци Ханя. То, что он упомянур английское имя Ци Ханя, означало, что он слышал песни, написанные Ци Ханем, и даже обратил внимание, что в строках композитора и автора слов было написано Гансель.
Заметив, что Ци Хань не отвечает слишком быстро, собеседник добавил ещё одно сообщение.
Янь Яо: Завтра будет тренировка по спасательным упражнениям, я снижу её на видео и покажу тебе.
Ци Хань: Через пару дней будет новая песня.
Стоило ему ответить на сообщение, как дядя Ци с верхнего этажа как раз позвонил ему и позвал наверх пообедать.
У Ци Ханя был довольно регулярный режим питания, и он как раз ломал голову над тем, как решить вопрос с обедом, когда подоспел дядя Ци, поэтому он, слегка прибравшись, поднялся наверх.
Дядя Ци приготовил два блюда и суп: из овощей — тушёную капусту, из мяса — жареного сушёного цыпленка, а также суп из редьки с ребрышками. Дядя Ци уже зачерпнул ему пиалу супа, когда Ци Хань, войдя и подойдя к обеденному столу, пресек его попытки наложить еду и сказал:
— Я сам.
Дядя Ци добродушно улыбнулся. Хотя погода ещё не дошла до холодных и сырых месяцев лютой зимы, их жилище было слишком мрачным, отчего сырость и холод ощущались вдвойне.
Дядя Ци велел ему садиться и принялся бормотать:
— Ешь редьку зимой, а имбирь летом, быстрее выпей пиалу супа, у меня тут слишком холодно.
Ци Хань послушно сделал глоток чуть остывшего до идеальной температуры супа, улыбнулся и сменил тему:
— Вкусно, свежо и сладко.
Дядя Ци улыбнулся, поднялся, отыскал и принёс небольшой обогреватель. Ци Хань попросил его не суетиться — поешь, мол, и согреешься, но дядя Ци проявил излишнее упрямство. Вытащив прибор и включив его в розетку, он сказал:
— Не обращай внимания, садись ешь.
Ци Хань не смог его переубедить и лишь едва заметно улыбнулся.
— Смеёшься, всё ещё смеёшься? Смешно тебе?
Янь Яо, сжав секундомер, пристально смотрел на Сян Вэньфэя. Нахмурившись, с суровым выражением лица и строгим тоном, он выглядел грозным, стоило ему перестать улыбаться. Одно лишь движение век или косой взгляд заставляли людей трепетать. Он был не так уж стар, но это не значило, что у него плохие способности. Напротив, его таланты были выдающимися, к тому же он отличался гибким умом — иначе разве смог бы он так легко в столь юном возрасте стать командиром взвода?
Сян Вэньфэй был даже моложе его: в свои восемнадцать он только что закончил обучение новобранцев и недолго проходил стажировку. Человек искренний и честный, прямой в словах, он вечно повторял своим излюбленным словом извините.
Хотя учился он медленно, но не боялся задавать вопросы и хотел учиться. Получив от Янь Яо пару нагоняев, он вовремя признал свою ошибку, сбросил улыбку и принял серьезный вид:
— Извините.
Янь Яо перенастроил секундомер, отступил в сторону, освобождая место:
— Продолжаем.
Тренировка по лазанию по канату опиралась на силу рук и корпуса. У Сян Вэньфэя были неплохие выносливость и физическая сила, вот только он любил подурачиться и порезвиться. Настроив позу, по команде Янь Яо он быстро подпрыгнул, схватился за конопляную веревку и вскарабкался на четвертый этаж голыми руками.
Добравшись до окна, Янь Яо нажал на секундомер. Результат оказался неплохим, и он наконец разгладил брови.
Спустившись по веревке со скоростным спуском, Сян Вэньфэй с ухмылкой произнес:
— Ну как? Как?
Янь Яо одарил его многозначительным взглядом, Сян Вэньфэй всё понял и радостно воскликнул: «Ура!», но Янь Яо, заметив его самодовольство, тут же остудил его пыл:
— Радуешься слишком рано, завтра готовь имущество для эвакуации.
Услышав это, Сян Вэньфэй ожидаемо тут же поник.
Янь Яо продолжил тренировать их. В тот день особых происшествий не было: один раз у ребенка застряла голова между прутьями парковой ограды, а в другой раз ребёнок закатил истерику и заперся в комнате на два дня без еды и воды, так что перепуганные родители были вынуждены вызвать полицию, чтобы выломать дверь.
На следующий день, в назначенное время встав с постели, они сначала вышли на утреннюю зарядку, утром провели обычные тренировки, а во второй половине дня принялись готовить реквизит, необходимый для эвакуации.
Сян Вэньфэй вытащил большой красный манекен, Янь Яо принёс два пластиковых ведра, а шедший следом товарищ по команде нёс на плече газовый баллон. Отмерив на беговой дорожке расстояние и закрепив указатели позиций, они расставили реквизит и начали выстраивать отряд.
Их взвод стоял в самом хвосте. Немного понаблюдав за товарищами из других взводов, которые показывали весьма неплохую скорость, Янь Яо протянул телефон Сян Вэньфэю, велев тому потом помочь снять видео. Сян Вэньфэй послушно протянул «оу», показывая, что гарантирует выполнение задания.
Ци Хань поспешил в чайный дом, но всё же неизбежно опоздал на четверть часа: один из участков дороги перекрыли, и ему пришлось сделать крюк.
На его лице читалось извинение. Левой рукой он придержал шарф, который соскользнул из-за наклона, протянул правую руку и произнес:
— Прошу прощения, на дороге пришлось сделать круг.
Сидящая напротив женщина поднялась, ответила вежливой улыбкой и пожала ему руку:
— Старший сокурсник слишком вежлив, мы ведь теперь уже друзья, верно?
Ци Хань по-джентльменски охватил ладонью половину её руки, слегка сжал её, после чего отпустил. Усевшись за стол, они начали с обмена любезностями и приветствий.
Сидящая напротив женщина была студенткой научного руководителя Ци Ханя — Мэй Маобиня, её звали Вэнь Цзин. Ци Хань никогда не видел её лично, однако она обладала природными талантами, была добра и сладкоречива, благодаря чему завоевала расположение преподавателя. Похвалы Вэнь Цзин, которые Мэй Маобинь расточал ему в уши, уже набили Ци Ханю оскомину.
В своё время Мэй Маобинь решил, что они вдвоем непременно найдут отклик в музыке, поскольку их парадоксальные идеи были похожи как две капли воды, и свёл их, позволив сперва обменяться контактами. Пообщавшись, они действительно сошлись с полуслова и стали друзьями.
Ци Хань познакомился с ней через Мэй Маобиня три года назад. Сначала они были заняты: Вэнь Цзин — выпуском, а Ци Хань — работой. Затем у Ци Ханя случилась беда, так что встреча отложилась. Впоследствии Ци Хань перебрался жить в город Б., а Вэнь Цзин не стала его тревожить. И лишь когда жизнь Ци Ханя наладилась, она приехала на эту запоздавшую на три года встречу.
Ци Хань поднял руку, подзывая официанта, и заказал пирожные и чайник Лунцзина. Мастер чайной церемонии продемонстрировал мастерство и, дав знак, что можно приступать к дегустации, удалился. Вэнь Цзин взяла чашку, благопристойно отпила глоток чая и с улыбкой произнесла:
— Учитель не соврал, в жизни ты действительно еще красивее.
Старым знакомым было достаточно парой любезностей, к тому же эта встреча затевалась не просто ради встречи. Еще два года назад Вэнь Цзин выдвинула идею о сотрудничестве. У Ци Ханя тогда было слишком много работы, и он всё откладывал ее на потом, а после несчастья и вовсе закрылся дома, предавшись затворничеству. Кто бы мог подумать, что Вэнь Цзин всё это время ждала.
Вэнь Цзин говорила: если Ци Хань не хочет возвращаться, то она приедет сама. И она действительно выполнила обещание. Ци Хань также ответил согласием на её идею о совместной работе.
Ци Хань и Вэнь Цзин оживленно беседовали. Избавившись от легкой отчужденности первых минут встречи, они общались так же горячо, как и в сети.
Ци Хань указал на экран компьютера:
— Судя по прежним задумкам, это была песня о любви, но сейчас я так уже не думаю. Что ты скажешь?
Вэнь Цзин улыбнулась:
— Вот как? — Она поднялась и решительно хлопнула по столу ладонью. — Подожди, я сбегаю в туалет и вернуюсь для ночного разговора по душам.
Ци Хань улыбнулся. Вэнь Цзин покинула отдельный кабинет и направилась в уборную, а Ци Хань достал телефон, чтобы проверить сообщения, и как раз в этот момент Янь Яо прислал ему весточку.
Янь Яо: [Видео]
Янь Яо: Соревнования по четырехсотметровым спасательным упражнениям.
Ци Хань сначала ответил «хорошо», после чего открыл видео и принялся смотреть. Фоновый звук был шумным, кто-то кричал слова поддержки, и слылся гул ветра. Главным героем видео был Янь Яо: одетый в оранжевый спасательный костюм, он принимал исходную позу на беговой дорожке и, услышав выстрел пистолета, сразу же рванул с места, сперва промчавшись небольшой отрезок налегке.
Янь Яо бежал налегке очень быстро, после чего сбавил скорость и остановился рядом с манекеном, наклонился, поднял его, заставив встать, а затем согнулся, взвалил тяжеленный манекен на плечо и продолжил бежать.
Увидев это, Ци Хань слегка приподнял брови: этот манекен весил шестьдесят килограммов, был мертвецки тяжелым и не имел точек опоры, однако Янь Яо бежал с ним так же быстро, как только что налегке.
Звук открывающейся двери прервал видео. Ци Хань закрыл ролик и погасил экран телефона. Вэнь Цзин вернулась на место и махнула рукой, призывая продолжить.
Ци Хань неторопливо произнес:
— Тогда я нарочно написал эту песню излишне слащавой, а сейчас переслушиваю — и она кажется слишком неестественной, мелодия не подходит.
Его голос был холоден, под стать ему самому, и в обычной речи всегда ощущалась некоторая дистанция. Вэнь Цзин же, напротив, воспылала энтузиазмом: она так сильно хотела поработать с Ци Ханем, испытывая перед ним — лучшим человеком в этой сфере — искреннее восхищение и симпатию.
У Ци Ханя пока не было четких соображений, он лишь хотел сменить направление, но больше всего желал выслушать мысли Вэнь Цзин, чтобы затем обсудить их и окончательно определиться с вектором.
Сегодня они не стали углубляться в детали: Вэнь Цзин приехала только вчера вечером, а с самого утра уже назначила Ци Ханю встречу. Ци Хань предложил ей сначала отправиться домой отдохнуть, но Вэнь Цзин проявила упрямство и лишь после долгих уговоров согласилась поехать отдохнуть.
— Ты хочешь купить это?
Янь Яо смотрел на экран телефона Сян Вэньфэя, где красовалась пара золотых колец стоимостью почти в тридцать тысяч. Сян Вэньфэй хотел купить родителям парные кольца: в день их свадьбы они просто устроили пару застолий да расписались, прожив всю жизнь в нужде. На заработанные первые деньги Сян Вэньфэй хотел купить обоим по кольцу.
http://bllate.org/book/42081/5379970
Сказали спасибо 0 читателей