Разве не говорили, что мейн-куны очень дружелюбны к людям? Судя по всему, вздумай он сейчас по-настоящему погладить этого кота, наверняка бы получил пару царапин.
Впрочем, он же всё-таки кот, так что высокомерие вполне в порядке вещей, — утешил себя Су Бель. — Всё равно проявил милость, раз при такой недоступности соизволил хотя бы обнюхать руку в знак приветствия.
Голос у него был негромким, но от кошачьего слуха не укрыться. Желтая полосатая кошка удивленно прервала трапезу и посмотрела на мейн-куна:
— Ты что, позволил двуногому себя обнюхать? Здороваться вообще-то нужно было в ответ на запах под хвостом!
Мейн-кун: «……»
Су Бель: «……»
После недолгой паузы рыжая табби снова задумалась и, решив, что во всем разобралась, мяукнула:
— Мяу, ты же заграничный кот… Вот оно что, заграничные коты здороваются иначе, чем мы. А местный кошачий язык ты понимаешь?
Мейн-кун: «……»
Су Белю стало смешно. Честно говоря, ему и самому ужасно хотелось узнать, существует ли языковой барьер между отечественными котиками и заморскими.
Но мейн-кун, судя по всему, остался совершенно безмолвен. Его красивые голубые глаза качнулись, будто закатывая глаза, после чего он нехотя подал голос:
— …Заткнись.
Су Бель услышал голос этого мейн-куна — молодой мужской голос, слегка бархатистый и самую капельку вкрадчивый.
И хотя слова его прозвучали не слишком вежливо, само мяуканье выдало невероятную «кокетливость», которая вполне могла потягаться с тем ласковым тоном, каким пользовался сам Су Бель.
Ах ты ж маленький милашка, какой же у тебя сильный контраст.
Мяуканье мягкое-мягкое, а при переводе в человеческую речь — просто эталон очарования, и слышится в нем даже какая-то надменная горделивость.
Су Бель подумал: интересно, человеческие голоса, в которые преобразуется кошачья речь, генерируются системой случайно или зависят от их собственных голосов? Если верно последнее…
Это же до безумия мило!
Мейн-кун прекрасно знал, что в человеческих глазах его мяуканье лишено всякой грозности, поэтому сразу после реплики замолк. Однако в глазах Су Беля и рыжей табби это выглядело как холодное высокомерие и чистой воды проволока.
Желтая полосатая кошка тут же вздыбила шерсть, выгнула спину, задрала хвост трубой и принялась громко орать.
Что именно она орала, встроенная система перевода кошачьего языка почему-то перевести не смогла, но догадаться было несложно — скорее всего, та отборно ругала кота, причем наверняка очень грязно.
Су Бель поспешил разнять их, подхватил полуживую рыбёшку и сунул прямо под нос рыжей табби:
— Ой-ой, ну наелась уже? Ешь рыбку, давай кушай.
Рыжая табби: «Мяу-у-у-а-а-а-а — мяу?»
Раз уж рыба сама плывет в рот, как от нее откажешься? Она машинально откусила кусочек, зазвучало громкое чавканье, а хвост снова расслабленно повис за спиной и замахал из стороны в сторону.
В конце концов, этот заграничный кот всё равно не отвечает, никакого веселья с ним. Куда лучше просто наслаждаться едой. Мр-р, а этот двуногий так приятно чешет спинку, пожалуй, позволю ему погладить меня еще чуть-чуть.
Су Бель воспользовался моментом, чтобы вдоволь нагладиться кошкой, с довольным видом убрал руку, но тут же загорелся новой идеей, поднял другую рыбину и спросил:
— А ты не хочешь попробовать, малыш?
Мейн-кун отскочил в сторону, и всем его видом так и сквозило отвращение.
Су Бель был глубоко задет, бросил рыбину обратно в контейнер и, немного подумав, решил просто собрать всю рыбу с газона.
Обе кошки замерли по одну сторону от рыбы, а двуногий засуетился по другую. Заметив, что добычи становится всё меньше, рыжая табби тут же уткнулась носом в еду и продолжила уплетать её за обе щеки.
Мейн-кун же остался стоять неподалеку. Поразглядывав человека какое-то время, он внезапно подал голос:
— …Ты знаешь, как зовут этого человека?
Усы желтой полосатой кошки были измазаны рыбьей чешуей:
— Мяу?
Это она меня спрашивает?
Мейн-кун перевел взгляд на человека, который продолжал подбирать рыбу:
— Его случайно не зовут Су Бель?
Су Бель, опасаясь, что они снова затеют ссору, всё это время держал ушки на макушке и подслушивал, поэтому, услышав такое, машинально переспросил:
— Откуда ты знаешь мое имя?
— ? — обе кошки синхронно повернули головы.
— Как ты… — мейн-кун потрясенно замер на месте, а в следующее мгновение запнулся левой лапой о правую и неуклюже шлепнулся прямо на ровном месте.
Глава 4. Четыре кошачьи макушки
Только произнеся это вслух, Су Бель сообразил, что прокололся.
Но вид растерянного от падения мейн-куна был до того умилительным, что он не удержался, подхватил кота на руки, принялся гладить по шерстке от макушки до хвоста и заворковал:
— Испугался? Прости пожалуйста, я не со зла.
Мейн-кун вытаращил свои голубые глаза, позабыв даже сопротивляться:
— Ты понимаешь, что я говорю?
Су Бель с улыбкой потискал его пухлые щечки, заметив, как от такого потрясения у кота даже уши развернулись в стороны:
— Ну да, неожиданно? Удивлен, обрадован?
Мейн-кун на миг остолбенел, не зная, как реагировать, зато желтая табби тут же подскочила:
— Я так и знала, что этот двуногий Бу Ибань, раз он притворялся и обманывал кошек! Пойду расскажу всё черной табби!
С этими словами желтая полосатая кошка прижала хвост и скрылась вдали.
Су Бель молча проводил взглядом ее удаляющийся силуэт и спустя мгновение вздохнул:
— Какая же она всё-таки прелесть.
Мейн-кун:……… Извращенец чертов.
Однако в этот момент он находился в объятиях этого самого извращенца и был вынужден с ним разговаривать.
С самым суровым видом мейн-кун спросил:
— Почему ты понимаешь кошачий язык?
Для него это был крайне важный вопрос.
Но человек явно не принял всерьез грозный вид маленького котика, напротив, найдя это чертовски милым.
— Почему-то… — Су Бель сделал вид, что глубоко задумался, заставив кота в напряжении следить за каждым его движением, а затем неожиданно прыснул со смеху: — А если я скажу, что на самом деле я — великий кот-оборотень, поверишь?
Мейн-кун: «……»
Он издал яростное мяуканье, прижав уши от гнева.
Такую причину могут принять за чистую монету разве что глупые коты!
Но есть известная истина: когда ты слаб, даже твой гнев кажется окружающим смешным. А в случае с котами это превращалось в то, что даже злящийся кот выглядит безумно мило.
У Су Беля от этого умиления защемило сердце. Он уже собирался снова потискать пушистика, как вдруг его внимание привлек чей-то окрик.
— Большой Милашка, Большой Милашка! Куда это ты запропастился? Если ты потеряешься, мой братец с меня шкуру спустит, вылезай давай!
Голос показался Су Белю смутно знакомым. Обернувшись, он закономерно увидел высокого и тощего парня-подростка.
Несмотря на смазливую внешность, в руках парень держал розовую корзинку, голову венчала копна ярко-рыжих волос, а весь его наряд был увешан пестрыми безделушками, которые мелодично позвякивали при каждом движении.
Су Бель отшатнулся на полшага, потрясенный этим кричащим нарядом, и даже растерялся, стоит ли вообще подавать голос.
http://bllate.org/book/42066/5378220
Сказали спасибо 0 читателей