Тан Инин заглянул вниз и увидел под кроватью небольшой пластиковый контейнер.
Из душевой зашумела вода. Цзи Чжили словно очнулся от сна, выходя из затуманенного состояния, и в тот момент, когда он увидел вернувшегося Тан Инина, его странное раздражение улетучилось.
Но стоило Тан Инину без смущения скривить лицо от брезгливости, как раздражение вновь подняло голову: он действительно терпеть не мог этого Тан Инина.
Выйдя из душа, Цзи Чжили услышал из комнаты Тан Инина сильный шум — казалось, тот что-то лихорадочно роет и перекладывает.
Поколебавшись немного, он всё же постучал в дверь.
Не то чтобы его заботил Тан Инин, просто он боялся, что если пустить всё на самотёк, это снова обернётся ненужными хлопотами.
Этот неженка Тан Инин, выходя в аудиторию, заставляет других протирать стулья дезинфицирующими салфетками. Почему же он сам занялся поисками, а не заставил его?
Неужели у него появилась новая идея, как поиздеваться над ним?
— Войди.
Цзи Чжили толкнул дверь и вошёл, ожидая увидеть, как Тан Инин снова закатит ему грандиозную истерику, но вместо этого в глаза бросилась ослепительная белизна.
Тан Инин опустился на колени, прогнувшись в пояснице и задрав округлые ягодицы. Стоя на четвереньках, он тянулся под кровать, будто выискивая там что-то.
Сквозь свободную пижаму проступала сияющая белизна, в лучах света напоминая нежный белый тофу.
Тонкая талия заставляла излишне крутые и сочные полушария ягодиц слегка покачиваться, словно совершая безмолвное приглашение.
Легко было вообразить, какими они будут на ощупь, если их погладить и помять.
Пальцы Цзи Чжили судорожно согнулись, невыносимый жар разлился по всему телу. Почему эта грязная мысль снова всплыла в его голове?
Почувствовав на себе взгляд, Тан Инин покрылся лёгким румянцем, а пальцы его ног, обутых в белые носки, невольно подожались.
Цзи Чжили, охвативший всё это зрелище одним взглядом, на мгновение замер от перехватившего дыхание воздуха.
Заметив, что тот не двигается, Тан Инин, испытывая некоторый дискомфорт, недовольно нахмурился:
— Чего ты там застыл? Быстро иди сюда.
Цзи Чжили молча приблизился, остановившись у кровати, и заглянул под неё.
— В чём дело?
Чёрные волосы Тан Инина слегка растрепались, в глазах блестели влажные слёзы стыда, алые губы были искусаны, а длинные ресцы подрагивали. В его голосе звучала смесь досады и смущения:
— Я застрял! Ты что, не можешь вытащить меня?!
Глава 7
Цзи Чжили уловил тот самый слабый, но неотступный аромат. Опустившись на колени позади Тан Инина, он бесцеремонно раздвинул его колени и, ухватив за бока, попытался вытащить.
Талия в его руках оказалась невероятно тонкой и гибкой, от неё исходила мягкая, сладковатая истома, а кончики пальцев будто утопали в нежной плоти.
Тан Инин не любил работать, не жаловал физические упражнения, не выносил и малейших трудностей, а его белоснежная кожа была холёной и избалованной.
— Мх! Не трогай... куда!..
Поясница была его самым чувствительным местом. Почувствовав, как сильные горячие ладони крепко обхватили его, боитесь щекотки Тан Инин тут же попытался брыкаться, но ноги были намертво прижаты Цзи Чжили, так что сдвинуться с места не получалось. В его голосе послышалась паника, переходящая в плаксивые нотки.
Две мягкие округлости безостановочно трепетали и бились, скользя по животу и бёдрам Цзи Чжили.
От этих движений Цзи Чжили издал судорожный выдох и тут же разжал руки, пытаясь приноровиться иначе.
— Поторопись же! — срывающимся голосом подгонял Тан Инин.
— Потерпи немного.
Цзи Чжили растерянно не знал, за что схватиться: талия, бёдра — стоило прикоснуться к любому месту, как Тан Инин начинал отчаянно извиваться.
Проявив жёсткость и заглушив нежные, жалобные всхлипывания Тан Инина, он снова впился пальцами ему в бока и с силой потянул наружу.
От резкого сжатия в самой чувствительной зоне Тан Инин на мгновение потерял ориентацию в пространстве: лицо залил яркий румянец, пряди чёрных волос прилипли к щекам, а в глазах заплескался завораживающий влажный блеск.
Цзи Чжили на секунду засмотрелся на покрасневшие уголки его глаз, но тут же взял себя в руки, силой отвёл взгляд и спросил:
— Что ты там вообще ищешь?
Обретя способность соображать, Тан Инин сверкнул на Цзи Чжили глазами и злобно бросил:
— Ожерелье.
Он подозревал, что Цзи Чжили просто мстит ему.
Система 0377 внезапно кашлянула, и Тан Инин осознал, что только что немного вышел из образа. Его амплуа — избалованный юный господин, которому все угождают. Лазая под кроватью в поисках вещей, он должен был заставить Цзи Чжили достать контейнер, а не копошиться самому.
Тан Инин нахмурился, лицо его приняло капризное и своенравное выражение, и он без церемоний обрушился на парня с упрёками:
— Слепой увалень! Я застрял исключительно по твоей вине.
Цзи Чжили: «...»
Желая ещё больше разозлить парня, Тан Инин с показной брезгливостью вытащил из пачки влажную салфетку и принялся отирать руки, словно дотрагиваться до Цзи Чжили было противно.
У Цзи Чжили невольно задергалась бровь. Он всегда отличался завидным самообладанием, и только Тан Инин раз за разом выводил его из себя. Пытаясь оправдаться, он произнёс:
— В следующий раз, если не можешь что-то достать, просто позови меня.
Тан Инин прикусил мягкие алые губы, изображая крайнюю степень нетерпения, и поторопил:
— Ну так чего ты стоишь столбом? Быстро сообрази, как отодвинуть кровать!
Цзи Чжили молча сверлил Тан Инина взглядом несколько секунд, сжав тонкие губы в ниточку. Глубоко вдохнув, он вернул лицу бесстрастное выражение и шагнул к кровати.
Закончив вытирать руки, Тан Инин наблюдал, как Цзи Чжили отодвинул кровать и вытащил контейнер, даже не удосужившись взглянуть на него.
В возбуждении он тут же распахнул крышку: внутри рябило от бесчисленных нераспечатанных подарочных коробок. Отбросив в сторону всё, что явно не было украшениями, он принялся рыться в поисках роскошных ювелирных футляров.
Взгляд Цзи Чжили упал на открытый контейнер. Он знал, что Тан Инин всегда пренебрежительно относился к чужим подаркам, просто швыряя их по углам, — с чего бы ему теперь поднимать такой шум из-за какого-то ожерелья?
Цзи Чжили поневоле заинтересовался: кто же его подарил?
Му Цин? Нет, почему-то он чувствовал, что не он.
Случайно взгляд Цзи Чжили зацепился за выпавший наружу раскрытый фотоальбом, и его внимание привлекла фотография.
На ней они были вдвоём: Тан Инин лучезарно улыбался, по-хозяйски закинув руку на плечо бесстрастному парню, и показывал пальцами знак победы.
В уголке глаза этого парня темнела мушка-слезинка. Одетый в деловой костюм, он излучал ауру элитного профессионала; выражение его лица было сдержанным, но взгляд — мягким, явно показывающим, что он вовсе не против подобной близости.
Цзи Чжили подумал, что Тан Инин, оказывается, умеет улыбаться так искренне. Вернее, сегодня он уже успел в этом убедиться.
Впрочем, дело было не в этом.
Лицо того парня казалось до боли знакомым.
Наконец Тан Инин нащупал нужный футляр. Открыв крышку, он обнаружил внутри именно то ожерелье, которое искал, и уже собирался надеть его, как вдруг запоздало вспомнил, что Цзи Чжили всё ещё здесь. Заметив, что тот задумчиво пялится на фотоальбом, Тан Инин пригляделся и сообразил, что на карточке запечатлены они с Шэнь Юем.
Испугавшись, Тан Инин в панике захлопнул альбом и запихнул его обратно в чемодан, смертельно боясь, что Цзи Чжили внезапно догадается об их родственных связях. Цзи Чжили и Шэнь Юй были невероятно похожи, и единственным отличием было то, что черты Шэнь Юя казались более зрелыми, да ещё на лице красовалась родинка-слезинка.
Обернувшись и заметив, что Цзи Чжили никак не отреагировал, Тан Инин с облегчением выдохнул, после чего свирепо уставился на него и рявкнул злым голосом:
— На что пялишься?! Не смей смотреть! Тебе так нравится совать нос в чужую личную жизнь?
Эти слова вновь заставили вдвое вздуться вены на лбу Цзи Чжили. С отвращением отвернувшись, он процедил:
— Ты мне не интересен.
Тан Инин прекрасно знал характер главного героя, а потому, желая усилить раздражение в свой адрес, продолжил ядовито:
— И слава богу.
Лицо Цзи Чжили помрачнело ещё сильнее. Не желая больше запутываться в перепалках с Тан Инином, он молча направился к выходу.
Заметив, что Цзи Чжили явно задет за живое, Тан Инин лукаво перевёл взгляд, и на его губах заиграла улыбка — у него внезапно родился план, как ещё сильнее отравить жизнь этому парню.
— Стоять. Я ещё не разрешал тебе уходить.
Обойдя Цзи Чжили преграждающим путь манёвром, Тан Инин слегка приподнял подбородок, любуясь его рассерженным лицом, и, поддев подбородком парня крышку ювелирного футляра, проговорил влажными, манящими губами:
— А мне нравится твоё выражение лица.
Счастливая улыбка озарила его лицо, когда он силой вложил ожерелье в руку Цзи Чжили.
Цзи Чжили нахмурился, напряг мускулы, но принимать подарок не спешил.
Тан Инин небрежно ткнул Цзи Чжили в грудь, игриво протянув:
— Держи крепче. Это ожерелье стоит дороже любого дорогого вина, на него можно купить несколько шикарных вилл.
Конечно, Тан Инин откровенно соврал: он понятия не имел о реальной стоимости украшения, но раз его подарил Шэнь Юй, оно явно стоило баснословных денег.
Позже Тан Инин горько пожалеет, узнав истинную ценность этого ожерелья, которая в разы превосходила все его смелые догадки.
Тан Инин откинул прядки на затылке:
— Быстро застегни мне.
Цзи Чжили внутренне тяжело вздохнул: хотя капризность и своенравие Тан Инина бесили его до скрежета зубов, эта просьба всё же не шла ни в какое сравнение с прошлыми выкрутасами.
Взяв украшение, он увидел, как изящные, розоватые пальцы откинули мягкие пряди волос, обнажив при наклоне головы тонкую шею. Кожа её отливала перламутровым сиянием, источая едва уловимый аромат.
Как бы скверно ни сквернословил Тан Инин, в этот момент от него исходило странное ощущение покорности.
Опустив глаза, Цзи Чжили осторожно обвёл цепью изящную шейку и застегнул замок. В ту же секунду его палец случайно коснулся кожи Тан Инина — мягкая, безупречно гладкая текстура создала иллюзию, будто она сама притягивает к себе прикосновения.
От горячего контакта Тан Инин судорожно вздрогнул, мгновенно отпрянул на безопасное расстояние и нетерпеливо замахал руками, выгоняя гостя:
— Всё, всё, свободен, к тебе больше вопросов нет.
Перепады настроения Тан Инина происходили слишком резко: стоило ему получить желаемое, как он тут же избавлялся от человека, как от отработанного инструмента. Цзи Чжили почувствовал неприятвязку в груди — ему не привыкать к трудностям, но Тан Инин всегда находил способ сказать именно те слова, от которых хотелось взвыть. Зря он вообще совался к нему.
С этих пор, решил он, держаться от Тан Инина нужно как можно дальше.
Не обращая внимания на реакцию Цзи Чжили, Тан Инин открыл камеру телефона и сделал селфи: в его глазах искрились озорные искорки, на губах сияла сладкая улыбка, а пальцы сложились в жест сердечка.
Уходящий Цзи Чжили на мгновение замедлил шаг, не удержавшись и бросив на Тан Инина ещё один взгляд, запечатлев в памяти его неподдельную радость. В самый момент закрытия двери он услышал, как голос Тан Инина неожиданно мягко произнёс:
— Братик.
Следующие несколько дней Тан Инин практически не донимал Цзи Чжили, словно вовсе забыл о его существовании.
Цзи Чжили, к своему неожиданному облегчению, вернулся к прежнему укладу жизни. Долго просидев перед экраном телефона, тупо глядя на пустую строку чата, он в конце концов сунул гаджет в карман и вышел на балкон подышать свежим воздухом.
Ночной верок был прохладен, но он не мог разогнать свинцовые тучи, накопившиеся на душе.
Это гадкое чувство достигло своего пика в тот день, когда Тан Инин, облачённый в белый горниничный наряд с рюшами, с презрением посмотрел на него.
Открыв мессенджер, Тан Инин заметил, что после прерванного звонка Му Цин больше не пытался перезвонить, и облегченно вздохнул. В правом верхнем углу приложения горел красный кружок с уведомлением о куче заявок в друзья от самых разных аватарок; он поленился даже открывать их и просто очистил всю историю уведомлений.
Решив не беспокоить Шэнь Юя — возможно, тот сейчас на важном совещании, — он всё же переслал ему фотографию себя в ожерелье и наговорил голосовое сообщение:
— Братик, когда ты вернёшься на родину? Я приеду встретить тебя в аэропорту.
http://bllate.org/book/42032/5373145
Сказали спасибо 0 читателей