Готовый перевод Cannon Fodder's Guide to Changing Fate / Сплетница из 70-х: как переписать судьбу всей семьи: Глава 3

Конечно, дело было вовсе не в том, что Цзян Лэ не хотел идти и помогать матери — он просто не мог. Деревенские бабы во время драки обычно отделаются парой мелких царапин, но если в ссору вмешается мужчина, характер ситуации тут же кардинально изменится.

Разве мужа Сунь Юйлань и ее сыновей не было поблизости? Они же вон тоже стояли и наблюдали со стороны.

— Цзян Лэ, скажи-ка нам, что здесь вообще произошло? — Чжао Маньцан, убедившись, что женщины утихли, остался доволен. Он перевел взгляд на Цзян Лэ и слегка нахмурился. — Цзян, парень, если у тебя в семье зерна не хватает, ты мог бы попрость в бригаде взаймы. А воровством занимаются только те, кого отправляют на перевоспитание в трудовые лагеря!

В те времена все люди были простыми и доверчивыми, поэтому никто не уловил скрытого подтекста в словах Чжао Маньцана. Все решили, что председатель просто переживает за Цзян Лэ, а кое-кто даже подумал: «Я же пару дней назад ходил в деревню зерна просить, почему мне не дали? Староста и вправду слишком благосклонен к семье Цзян».

Но Цзян Лэ все прекрасно понял. Всего пара фраз — и предполагаемое хищение тут же официально окрестили кражей. И впрямь, Чжао Маньцан стоил своего звания отца главного героя, у него на уме было столько уловок.

Хоть Цзян Лэ и не знал, почему Чжао Маньцан решил ополчиться против него, он ни в коем случае не должен был соглашаться с его словами.

Цзян Лэ лишился родителей в восемь лет, но сумел дойти до самого окончания старшей школы, не бросил учебу и благополучно сдал выпускные экзамены — было бы странно, если бы у него совсем не оказалось сообразительности.

Он опустил голову, изо всех сил широко раскрыл глаза, а когда снова поднял взгляд, его глаза покраснели. С благодарным видом он посмотрел на Чжао Маньцан:

— Дядя председатель, вы такой добрый. Хоть моя семья и бедна, отец всегда говорил мне: пускай человек беден, но дух его не должен быть сломлен, у каждого должна быть гордость. Я знаю, что репутация у меня в деревне так себе, но гордость у меня тоже есть. Воровать я бы ни за что не стал. Мы с тетушкой Сунь — братья по пролетарскому классу, все говорят, что пролетарии должны держаться вместе, как же я мог протянуть руку к семье своего собственного брата?

Цзян Лэ говорил искренне, при этом в его голосе звучала едва уловимая фальшивая нотка. Он отчаянно таращил глаза, словно стараясь сдержать слезы, и выглядел одновременно стойким и хрупким.

Деревенские жители не смогли бы подобрать такие слова, но интуитивно чувствовали именно это.

Даже сама потерпевшая, тетушка Сунь, засомневалась. Неужели они и вправду оклеветали Цзян Лэ?

К тому же, Цзян Лэ так гладко всё излагал, говорил о каких-то братских семьях — и ведь был прав, пролетарии все братья! Люди вдруг подумали, что Цзян Лэ, возможно, вовсе не такой бездельник и никчемный человек, как они привыкли считать.

Не успел Цзян Лэ договорить, как он повернулся к Сюй Юйцаю и многозначительно произнес:

— Полагаю, тетушку Сунь просто кто-то ввел в заблуждение. Кто-то явно хочет посеять смуту и расколоть внутреннее единство нашего пролетариата!

Под этим взглядом Сюй Юйцай сглотнул от подступившего чувства вины.

Глава 3

Сюй Юйцай никак не мог взять в толк, с чего это Цзян Лэ вдруг стал таким красноречивым. Насколько он помнил, Цзян Лэ вообще был кру круглым дураком.

Если бы этого парня несправедливо обвинили и он не смог бы толком защитить себя, то от бессильной злости он бы просто вышел из себя и даже мог с кулаками броситься на обидчика.

И прекрасно! Раз полез в драку — значит, рыльце в пушку, разве не так?

Если бы тот распустил руки, Сюй Юйцай ни капли бы не испугался. Но теперь, когда всё пошло иначе, на душе у него заскребли кошки.

На лице Сюй Юйцая отчетливо читалось изумление, и скрыть его было невозможно. Цзян Лэ лишь холодно усмехнулся: вообще-то, будь на его месте прежний хозяин тела, события развивались бы ровно по сценарию Сюй Юйцая.

Судя по событиям из первоначального романа и тому, с чем столкнулся он сам, Цзян Лэ догадался, что Сюй Юйцай ради того, чтобы поймать парня с поличным, сначала оглушил того ударом по голове, а потом сбегал за людьми.

По сюжету книги оригинал так и не приходил в сознание, поэтому все деревенские жители собственными глазами увидели, как он ворует яйца из дома Сунь Юйлань.

А когда прежний владелец тела очнулся и попытался оправдаться, было уже поздно — момент упущен. Стоит ли говорить, что репутация у него в деревне и так хромала, а стараниями Сюй Юйцая его поймали прямо на месте преступления, так что доверие односельчан рухнуло окончательно.

Видя, что никто не верит его объяснениям, парень в ярости избил Сюй Юйцая. Тот даже не пытался защищаться и покорно сносил удары, а когда до того дошло, было уже поздно.

Все решили, что это парень полез воровать, попался с поличным, а потому озверел и распустил руки.

Сюй Юйцай же выступал в роли невинного обличителя, который храбро встал на защиту справедливости и за это еще и пострадал от рук вора — ну чистый маленький герой!

В конце концов за парнем окончательно закрепилась репутация мелкого воришки, оправдаться он уже не мог, и чуть было не угодил на трудовое перевоспитание.

Вспоминая этот кусок сюжета, Цзян Лэ мысленно только покачал головой...

Когда он читал эту книгу раньше, то совершенно не включал голову, а наткнувшись на эту арку, просто посмеялся и пролистнул дальше, даже не задумавшись о нестыковках.

Многие описания в оригинальном романе велись строго с точки зрения главных героев, а потому были выгодны исключительно им и не отличались объективностью.

Например, некоторые детали сильно расходились с воспоминаниями прежнего владельца тела.

Раньше, выступая в роли стороннего наблюдателя, он не придавал этому значения. Но теперь, когда он сам угодил внутрь романа и превратился в незначительного пушечного мяса, он отчетливо понимал: слепо верить первоисточнику нельзя.

— Сдается мне, парень из семьи Цзян выглядит чертовски жалко... Разве он мог украсть эти яйца?

— Но интеллигент Сюй ведь сам все видел своими глазами!

Цзян Лэ прекрасно слышал шепотки толпы. В оригинальной книге и деревенское руководство, и Сунь Юйлань, и все зеваки были железобетонно уверены в вине парня.

Но сейчас их позиции пошатнулись, а значит, сюжет первоисточника вовсе не был высечен из камня — его можно было изменить!

Это открытие позволило Цзян Лэ вздохнуть с облегчением. Он читал романы о попаданцах и боялся, что некоторые сюжетные повороты окажутся обязательными для исполнения. Теперь же всё выглядело куда проще.

Тут и Сюй Юйцай пришел в себя. Сообразив, что больше нельзя показывать слабину, иначе задуманное сегодня сорвется, он тут же принял праведный вид:

— Я лично видел, как ты стащил яйца у тетушки Сунь, неужели это ложь?! Ты так изворачиваешься только потому, что испугался!

Цзян Лэ мысленно покачал головой: «Тц-тц, и это весь твой боевой настрой?»

Вслух он тяжело вздохнул и слегка нахмурился:

— Интеллигент Сюй, вообще-то я всегда был о вас очень хорошего мнения и даже не верил тому, что про вас болтали. Но кто бы мог подумать, что всё это правда...

После таких слов те, у кого не было твердых убеждений, невольно начинали сомневаться. Сюй Юйцай явно не относился к людям с сильным характером, к тому же обладал мелочным нравом и скверным нравом, из-за чего отношения с остальными интеллигентами у него не клеились.

Речи Цзян Лэ произвели такой эффект, что Сюй Юйцай напрочь забыл о первоначальной цели — о том, что собирался оклеветать парня. С перекошенным от злости лицом он взвизгнул:

— Да кто тебе вообще наговорил всякой чуши?! А? Это Чжан Мин сболтнул? Да он просто врет! Ничего я у него не крал, кому сдались его паршивые яблоки, их даже свиньи не жрут, стал бы я их воровать!

Произнедя это, Сюй Юйцай вдруг заметил, что взгляды односельчан и самого Чжао Маньцана стали какими-то странными.

В те времена с продовольствием было туго, и фрукты считались редким деликатесом. А Сюй Юйцай заявил, что такие желанные для всех яблоки даже свиньи не едят — не значит ли это, что они сами хуже свиней?

— Интеллигент Сюй, вы прибыли в нашу деревню Каньцзы, чтобы пройти перевоспитание у бедняков и низших середняков, — сурово произнес Чжао Маньцан, демонстрируя всю власть сельского старосты. Холодным тоном он добавил: — Происхождение у вас непростое, но стоит лишь встать на путь исправления, как вы сразу станете хорошим товарищем. А теперь взгляните на себя: то, что вы сейчас сказали — чистейший капиталистический уклад мысли!

Чжао Маньцан охотно вешал на Сюй Юйцая ярлыки один за другим, и лицо парня мгновенно побледнело:

— Я... я вовсе не это имел в виду...

Цзян Лэ со стороны наблюдал за происходящим с усмешкой. До чего же бестолковый этот Сюй Юйцай, язык совсем не подвешен, даже оправдаться нормально не может, только и повторяет пару заученных фраз.

Впрочем, какое ему до этого дело?

Цзян Лэ предполагал, что попал в книгу сугубо потому, что прежнего владельца тела насмерть забил палкой именно Сюй Юйцай.

Каким бы ни был этот парень по характеру, чужих яиц он не крал. Раз уж Сюй Юйцай подстроил такую ловушку, а он сам теперь занял чужое тело, то был обязан отомстить за прежнего хозяина.

Сам-то он сейчас жив-здоров, но прямых доказательств того, что Сюй Юйцай совершил убийство, пока не было, так что этот вопрос придется временно отложить.

По крайней мере, нужно сделать так, чтобы Сюй Юйцай тоже сполна прочувствовал каково это — когда против тебя все обвинения, а защититься невозможно.

— Интеллигент Сюй, — Цзян Лэ прервал бессвязные оправдания оппонента и, глядя прямо на него, спросил: — Вы утверждаете, что собственными глазами видели, как я украл яйца из дома тетушки Сунь. А где именно вы это видели?

В голове у Сюй Юйцая царил полный кавардак. Не успев толком сообразить, он послушно пошел на поводу у Цзян Лэ и на автомате выпалил:

— Да вот здесь и видел! Ты стоял, обнимая яйца тетушки Сунь...

Договорив и заметив, как Цзян Лэ тяжело вздохнул, он почувствовал, как сердце ухнуло вниз — предчувствие было скверным.

И точно, Цзян Лэ произнес:

— Интеллигент Сюй, если память мне не изменяет, все вы, интеллигенты, живете на другом конце деревни, у самой околицы. Рабочий день закончился, все давно разошлись по своим местам отдыха, так какого черта вас понесло мимо этого места? Солнце уже садится, что это вы тут вынюхиваете?

Интеллигентов отправляли в деревню на перевоспитание к беднякам и низшим середнякам. В эпоху, когда упорный труд и выносливость считались главными добродетелями, приезжим горожанам не стоило и мечтать о тепличных условиях.

Мужчин-интеллигентов поселили в бывшем коровнике. Разумеется, коровник не стали ставить в самом центре села из-за ужасного запаха.

Поэтому переоботрудванный под общежитие коровник находился метрах в ста от деревенской окраины. Интеллигенты должны были трудиться на полях наравне с местными, а сейчас как раз шла пора горячих полевых работ. Деревенские валились с ног от усталости после целого дня в поле, что уж говорить онеженном городском молодняке?

Нормальный уставший человек после тяжелого дня ни за что не потащится с одного конца селения на другой. Поэтому после слов Цзян Лэ все вокруг сразу почуяли неладное.

Сюй Юйцай отчаянно вспотел от страха и принялся лихорадочно оправдываться:

— Я... у меня просто не задались отношения с остальными, оставаться там не хотелось, вот я и вышел прогуляться, проветриться.

Объяснение, в общем-то, звучало правдоподобно, но в те времена, когда все помешаны на коллективизме и сплоченности, если ты не можешь сойтись ни с одним человеком — это уже диагноз.

Все решили: если один или два человека тебя невзлюбили, это еще можно понять, но если тебя терпеть не могут абсолютно все, значит, проблема явно в тебе самом.

Стоило людям прийти к такой мысли, как доверие к словам Сюй Юйцая рухнуло окончательно.

Да и к тому же, парень из семьи Цзян упомянул, что они все — братья по пролетарскому классу. Если вдуматься в эти слова, смысл ведь именно в этом и заключался.

Ой-ой, а ведь парень из семьи Цзян, оказывается, мастак говорить! Раз уж Цзян Лэ высказался так убедительно, односельчанам стало даже как-то неловко продолжать подозревать его в воровстве.

И хотя вслух никто ничего не произнес, чаша весов в их сердцах уже окончательно склонилась на сторону Цзян Лэ.

http://bllate.org/book/42031/5372845

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь