Готовый перевод Seven Springs Seven Dawns / Семь истоков: Забытая клятва: Глава 3

Лин Чао отвёл взгляд, толкнул дверцу автомобиля и вышел, но на секунду замер.

Машина стояла перед небольшой белой виллой, возведенной прямо у кромки воды на прибрежной террасе. Стоило спуститься по ступенькам вниз, как оказываешься у плещущегося моря. В небольшом дворике зеленело несколько раскидистых деревьев, которые шелестели от дуновений морского бриза.

Яркое солнце окончательно прогнало остатки утренней одури из головы. Лин Чао посмотрел на человека, стоявшего рядом с чемоданом в руке, и спросил:

— Твой дом?

Цзи Минцун толкнул калитку, вошёл внутрь, остановился у крыльца виллы и обернулся к Лин Чао, который всё ещё стоял за воротами:

— Иди сюда.

Лин Чао, засунув руки в карманы, отрешенно огляделся и упрямо остался на месте, с вызовом бросив:

— Я не собираюсь жить в твоем доме, попроси водителя отвезти меня в отель.

Утреннее солнце уже слепило глаза, и Лин Чао прищурился, едва заметив промелькнувшее на лице Цзи Минцуна мимолетное выражение досады.

— Не мой, — лаконично пояснил Цзи Минцун и повторил: — Иди сюда.

Лин Чао неторопливо подошел к Цзи Минцуну и заметил краем глаза, как тот вводит пароль:

«0826».

Он на мгновение замер. Пароль? Неужели это его собственный день рождения?

Стоило переступить порог, как шум прибоя и летний зной остались снаружи. Внутри виллы царил минималистичный ремонт, а всю стену гостиной занимали панорамные окна, без купюр обрамлявшие серо-синюю морскую гладь, словно гигантскую живую картину.

Больше никаких лишних украшений — кроме самой необходимой мебели, в пространстве не было ни малейших следов чьего-либо жилья.

Цзи Минцун поставил багаж посреди гостиной и, глядя на застывшего в дверях парня, произнес отчетливым голосом, разнесшимся по пустому помещению:

— Твой подарок на выпускной. Пароль — дата твоего рождения, можешь сменить его сам. Больше возвращаться в Юньцинъюань не нужно.

Лин Чао ошеломленно посмотрел на него, а затем перевел взгляд на море. Солнечные лучи искрились на поверхности воды, напоминая мириады прыгающих золотых чешуек.

Его сердце болезненно сжалось, переполненное тугим комком щемящего чувства и робкой, тайной надеждой. Глядя на эту удаляющуюся от него фигуру, он тихо и срывающеся спросил:

— Зачем ты мне это даришь?

Цзи Минцун помолчал какое-то время, избегая смотреть на Лин Чао:

— Этот жилой комплекс открылся только в прошлом году, местоположение отличное, а ты как раз в этом году закончил учебу, и я…

— Ты же знаешь, что я хочу услышать не это!

Лин Чао, рассерженно глядя на него покрасневшими глазами, выкрикнул:

— Ты прекрасно знаешь, что именно я хочу услышать!

Цзи Минцун снова погрузился в молчание и лишь спустя долгое время произнес:

— В холодильнике есть еда, спальня на втором этаже, постельное белье всё новое. Живя один, не забывай вовремя питаться.

Сказав это, он взглянул на часы, направился к входной двери и, разминувшись с Лин Чао, добавил:

— На фирме есть дела, я поехал.

Дверь открылась, и в помещение ворвался обжигающий зной вместе с порывом морского ветра.

Угрюмо глядя на его ровную и широкую спину, Лин Чао чувствовал, как в глазах разгорается какое-то одержимое пламя, и зло бросил вслед:

— Как же сильно я тебя ненавидеть.

Глава 3. Море

Вилла выходила фасадом к морю. Стояли прекрасные летние дни: едва первые лучи солнца пробивали гладь воды, они безраздельно заливали всю морскую поверхность, заставляя её сверкать и переливаться россыпью осколков золота. К полудню ветер утихал, и море превращалось в гигантское зеркало, вбирающее в себя небо и солнце. Оно становилось пронзительно-голубым, и казалось, будто весь мир растворился в этом сиянии, не имея конца.

Лин Чао безумно полюбил это место.

По вечерам он временами выходил прогуляться.

Прямо за пределами коттеджного посёлка плескалось море: стоило спуститься по ступенькам вниз, как оказываешься на песчаном пляже.

Закатное солнце висело высоко, окрашивая всё море в насыщенные оранжевые тона.

К вечеру спадала жара, поднимался морской бриз, от которого Лин Чао слегка зябло. Он шел вдоль прибоя и в конце концов садился на большой валун, погружаясь в задумчивость перед водной гладью.

Лин Чао очень любил море.

Когда Цзи Минцун только получил права, он тайком взял машину Цзи Чэна и вывез его прокатиться.

Они ехали добрую половину утра, пока не добрались до совершенно безлюдного пляжа.

Цзи Минцун учил его плавать, а тот барахтался в воде, наглотался соленой воды, но ни капельки не боялся.

Заметив, что Цзи Минцун безудержно смеется, он в шутку изобразил испуг и громко позвал его на помощь.

Тогда Цзи Минцун поспешно подплыл к нему, поддержал под руки и вытащил наверх:

— Не бойся, старший брат рядом.

Лин Чао зачерпнул пригоршню воды, плеснул в лицо Цзи Минцун и с громким смехом повис у него на шее.

Цзи Минцун ничего не мог с ним поделать; извивающийся, как увертливый угорь, Лин Чао заставил его обхватить себя покрепче руками, чтобы мальчишка не соскользнул.

Они еще долго резвились в воде, прежде чем выйти на берег.

Лин Чао как раз находился в том возрасте, когда подростки стремительно вытягиваются в росте, и он уже стал довольно высоким, но Цзи Минцун всё равно подхватил его. Уверенно держа на своей еще не до конца широкой спине, он шаг за шагом ступал по песку вперед.

Подрумяненный морским ветерком, Лин Чао блаженно прищурился, прижался к самому его уху и тихо прошептал:

— Братишка, я хочу когда-нибудь купить здесь, у моря, дом.

Цзи Минцун улыбнулся:

— Разве тебе не будет страшно жить одному у моря?

Лин Чао покачал головой и, забавно потираясь пушистой макушкой о его шею, ответил:

— Я буду жить здесь вместе с братом.

Цзи Минцун посадил его в машину, тщательно обтер от воды и песка, а сверху закутал в собственную кутку.

Лин Чао позволил ему возиться с собой и без конца допытывался:

— Ну правда? Правда? Ну правда же?..

Цзи Минцун похлопал его по голове со смешком:

— Конечно, без проблем.

— Ура!

Лин Чао снова запрыгнул на него, болтая ногами и повиснув на шее.

На обратном пути они ехали навстречу закату.

Устроившись на пассажирском сиденье, Лин Чао заснул, но посреди дороги проснулся от сильной тряпки. В салоне тихо играла музыка, и, приоткрыв глаза украдкой, он увидел, что профиль Цзи Минцуна то освещался, то погружался в тень от уличных фонарей, а на губах заблудилась легкая улыбка.

В полусонном мареве Лин Чао подумал о том, как же хорош старший брат, и как было бы здорово, если бы так продолжалось вечно...

Закат уже опустился к самой линии горизонта, и небо слилось с морем воедино.

Прищурившись, Лин Чао зябко поёжился от порыва морского ветра — по рукам побежали мурашки.

Он спрыгнул с камня, а набежавшая волна окатила его ноги.

Опустив взгляд на мгновение, Лин Чао направился в сторону виллы.

Теперь у него и вправду был собственный дом у моря.

И больше ни капельки не было страшно жить одному.

На самом деле эта вилла целиком и полностью отвечала его вкусам.

Её интерьер попал прямо в яблочко: по всему полу был разостлан мягкий серый ковролин с коротким ворсом, стены покрашены в такой теплый, едва уловимый оттенок топленого молока, напоминающий прогретый солнцем песок, а на стенах висели декоративные картины. Панорамное окно от потолка до пола в гостиной без каких-либо лишних преград обрамляло пляж и пенные волны.

Лин Чао обожал дремать после обеда на серо-синем диване в гостиной, а порой засиживаться в кресле-качалке у окна, наблюдая за закатом. Озаряя горизонт, словно вспыхивающий пожар, золотистые лучи покачивались в такт волнам, и ему нередко казалось, будто это сияние разливается по воде, перебирается на ковер и медленно обволакивает его самого, напоминая желанное тепло материнской утробы, о которой он фантазировал в детстве.

Здесь он обретал редкое чувство защищенности и уюта.

К тому же каждые два дня сюда приходили убираться и пополнять запасы еды, не было никаких скандалов и пронзительных упрёков.

Только шум прибоя и солнце.

Мысль уехать отсюда, посетившая его в прошлый раз, исчезла бесследно, смытая приливом, точно следы на песке.

Поскольку в прошлый раз он забрал не все вещи, Лин Чао позже съездил обратно в Юньцинъюань и вывез оттуда всё до конца.

Спустя несколько дней У Юэ снова созвала всех за общий стол, заявив, что хочет объявить о чем-то важном.

После их прошлой ссоры прошло немало времени, и они практически не общались.

В его детстве У Юэ знала лишь одно — работу, и времени на общение почти не оставалось. В те годы, когда они еще ютились в старой многоэтажке, мать возвращалась домой крайне редко — едва ли раз в полмесяца. Лин Чао испытывал к ней противоречивые чувства: в нем уживались сыновняя любовь и жгучая обида.

Позже она вторично вышла замуж и создала новую семью, но для него ничего не изменилось: он по-прежнему в одиночестве ждал её возвращения.

Шло время, и он наконец осознал: в сердце матери работа всегда будет стоять на первом месте, и в конце концов он окончательно разочаровался в этом слепленном наспех семейном очаге.

И тут У Юэ вновь вспомнила о чувстве вины перед ним, пожелав наладить отношения.

Нынешний Лин Чао уже вырос, но всё равно не мог до конца понять мотивы У Юэ.

На этот раз дома он заметил, что мать ведет себя с ним несколько неестественно — будто осознавала свою неправоту в прошлый раз, но гордость не позволяла ей извиниться.

Воссоединившаяся после долгого перерыва семья из четырех человек уселась за один стол, и в разгар трапезы У Юэ объявила, что они с Цзи Чэном собираются на три месяца отправиться в путешествие по Европе.

В молодости оба супруга с головой уходили в карьеру, отдавая все силы компании — хоть результаты этого и оставляли желать лучшего, — однако за столько лет хлопот им так и не удавалось выкроить свободную минуту. У обоих были жесткие характеры, раньше они грызлись по любому пустяку чуть ли не каждые три дня, и с чего вдруг им вздумалось ехать так далеко, оставалось загадкой.

Тем не менее Лин Чао выразил им свою поддержку, посоветовав найти надежного гида и непременно звонить из каждого нового места, чтобы сообщать, что всё в порядке.

Цзи Минцун по-прежнему сохранял свой холодный и отстраненный вид. Лин Чао испытывал раздражение при его виде, поэтому сразу после обеда поспешил уйти.

Его новая глава манги в сети приближалась к дедлайну.

Незадолго до этого, вернувшись в Наньпин, он подрабатывал над другими заказами и провозился так долго, что до сих пор не закончил рисунки.

Редактор забрасывал его бесчисленными сообщениями ежедневно — всего за два дня диапазон обращений сменился от милого «дорогой Сяо Чао~» до угроз: «если не сдашь главу, я умру у твоего порога!».

Не имея больше возможности отлынивать, Лин Чао под давлением редакторского гнева усердно трудился над главой целыми днями.

Проработав в таком темпе целую неделю, он наконец к вечеру этого дня отправил финальную иллюстрацию.

Редактор мгновенно прислал в ответ смайлик земного поклона с подписью: «Великое благодеяние! Отныне вы — мой новый отец!»

Лин Чао усмехнулся, обессиленно откинулся назад и прислонился к спинке кресла.

За окном поднялся ветер, небо незаметно заволокло тучами: свинцово-серая пелена лишила море привычного золотого блеска, погрузив всё вокруг в угнетающую серость. Волны с нарастающей яростью ударялись о песчаный берег, издавая глухие, тяжелые звуки.

Ветер проникал сквозь полуприкрытую створку окна, леденящий и пронзительный, с завыванием, напоминающим стоны какого-то существа где-то вдали.

Лин Чао внезапно прижал ладонь к груди.

Его сердце забилось в грудной клетке хаотично и яростно, вызывая нарастающее чувство тревоги и раздражения.

http://bllate.org/book/41996/5366355

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь