Задание выполнено, поворотный пункт судьбы начал незаметно смещаться, и негативное влияние сюжета на него временно ослабло.
Только что он пошел ва-банк, преодолев собственный предел, отчего его меридианы пронзила острая боль, и он едва мог стоять на ногах, но спустя мгновение боль неожиданно сама по себе значительно утихла.
Если рассуждать так, то появляется надежда на восстановление даже его уровня культивации!
Шу Линцзя сохранил невозмутимый вид и с легкой насмешкой произнес: — Молодой господин И, что вы на это скажете?
И Линь от неожиданности растерялся и не знал, как ответить: — Это…
Видя, что тому нечего ответить, Шу Линцзя холодно усмехнулся, и его взгляд стал острым: — Так значит, вы наотрез заявляли, что я отправился с вами в запретную зону, потому что вы сегодня ночью потеряли рассудок и внезапно перестали меня узнавать, или же у вас какая-то неизлечимая болезнь, при которой слепнут глаза и помрачается рассудок, и она обострилась в последнее время?
Он всегда отличался холодным и гордым нравом, и когда И Линю доводилось терпеть подобные насмешки в лицо? Он почувствовал, как его лицо заливает жар, и от стыда и гнева выпалил: — Шу Линцзя!
В этот момент кто-то неожиданно произнес тяжелым голосом два слова: — Безобразие.
Заговорил седобровый старец, который все это время сидел на почетном месте слева в зале.
Он был главным старейшиной Зала Наказаний Чэн Чунсюанем. До этого он молчал, но теперь, проявив гнев, мгновенно исторг из себя подавляющее безграничное давление.
И Линь принял удар на себя и почувствовал себя так, будто над его головой занесли меч, мгновенно покрывшись холодным потом.
Те слова Чэн Чунсюаня — безобразие — были обращены именно к нему: — И Линь, наша секта сочла тебя издалека прибывшим гостем и всегда относилась к тебе с должным уважением, полагая, что мы ничем тебя не обидели. Ты же не только самовольно ворвался в запретную зону Линсяо, но еще и оклеветал ученика нашей секты — это уже переходит все границы!
Чэн Чунсюань не оставил молодому господину Племени Чешуйчатых и половины лица и обратился к Хэ Цзычжо: — Глава секты, Племя Чешуйчатых должно дать нашей секте объяснения!
Хэ Цзычжо уже успел от начала и до конца увидеть все, что только что произошло. Он слегка кивнул на слова Чэн Чунсюаня, но его взгляд был прикован к Шу Линцзя.
Когда этот ребенок превращался в Маленького Лисенка, он был размером с ладонь, стоило взять его на руки, как он тут же прятался в объятиях, весь пушистый и мягкий, и люди боялись приложить хоть капельку силы, чтобы ненароком не раздавить его.
Однако его собственный характер оказался полной противоположностью послушному зверьку: он был холодным, резким, гордым, четко разделял любовь и ненависть, а в глазах его не терпелось даже крупицы соринок.
Для него подобная несправедливость действительно была тяжелой обидой, поэтому он не пожалел сил на самоистязание, но все равно твердил о необходимости добиться справедливости.
Хэ Цзычжо вздохнул и смягчил голос: — Линцзя, как ты хочешь, чтобы Наставник поступил с этим делом?
Видя, что Шу Линцзя молчит, он добавил тихим голосом: — Заставить И Линя и Племя Чешуйчатых принести тебе публичные извинения. Представители Племени Чешуйчатых прибыли в Секту Линсяо изначально для того, чтобы обсудить временную передачу магического артефакта для уничтожения водяного демона, так давай же заберем этот артефакт обратно? Как тебе такое?
И Линь яростно сжал кулаки, и его лицо помрачнело.
Несколько сокровищ Секты Линсяо славились на весь мир, и заимствование артефакта для уничтожения демонов было для него первостепенной задачей в этой поездке. Если бы он испортил дело из-за собственных интересов, по возвращении он не только не смог бы отчитаться перед соплеменниками, но и уничтожить то чудовище стало бы невозможно!
Он хотел извиниться и в то же время собирался попросить Хэ Цзычжо пойти на уступки, но, привыкнув к собственной заносчивости и гордости, он никак не мог переступить через себя.
В этот самый момент снаружи раздался громкий голос: — Это я ворвался в запретную зону! Со старшим братишкой Шу это никак не связано!
Наконец появился главный герой Цзян Рао.
Словно только что узнав о происшествии, он запыхавшись вбежал внутрь и, не говоря ни слова, тяжело опустился на колени, с тревогой объясняя: — Наставник, уважаемые старшие, все, что сказал этот ученик — чистая правда.
Чэн Чунсюань произнес: — Что ты сказал?
Цзян Рао ответил: — Год назад этот ученик во время тренировок неосторожно допустил искажение ци. Чтобы помочь мне подавить бушующие потоки духовной энергии, Наставник сам нажил себе хронический недуг, и эта мысль непрестанно терзала мое сердце чувством вины. Услышав, что Огненный Кристалл способен исцелить раны Наставника, я в порыве помутнения рассудка захотел прорваться в запретную зону, чтобы добыть его.
И Линь сорвался на крик: — Эй! Не говори об этом!
Цзян Рао продолжил: — Изначально это дело никак не было связано с молодым господином И, я встретил его по дороге, и он из товарищеской солидарности вызвался меня сопровождать. Но я никак не ожидал того, что произошло дальше, и уж тем более не мог предположить, что старший братишка Шу пострадает за меня.
Его лицо выражало глубокий стыд и раскаяние: — Молодой господин И взял всю вину на себя, и поступил он так исключительно ради того, чтобы защитить меня. В конце концов, это все моя вина. Прошу старших наказать меня, и здесь же приношу свои извинения старшему братишке Шу.
Когда Шу Линцзя только что обнажал меч, Цзян Рао еще не появился, но уже направлялся к Залу Наказаний. Шу Линцзя издалека подвергся подавлению со стороны его ци удачи как главного героя и чуть было не потерпел неудачу при попытке обнажить меч.
А теперь Цзян Рао был здесь.
Все смотрели на него.
Цзян Рао говорил искренне, а закончив говорить, принялся один за другим приносить извинения Шу Линцзя. Понаблюдав за этим какое-то время, Хэ Цзычжо нахмурился и произнес: — Довольно.
Он холодно бросил: — А-Рао, у тебя тоже были благие намерения. Раз уж так вышло, давай на этом закончим.
Всего лишь несколько легких слов — и все те отчаянные попытки и старания, которые Шу Линцзя предпринял только что, стали казаться смехотворными.
Стоило появиться Цзян Рао, как И Линь поспешил взять вину на себя, и даже строгие старейшины Зала Наказаний больше не заикались о необходимости дальнейших разбирательств.
Неужели это судьба?
Шу Линцзя крепко сжал ладони, и в ранах, оставшихся после недавнего обнажения меча, вновь вспыхнула острая боль.
Нет, он не верил в это.
Изначально поступки Цзян Рао не были разоблачены перед всеми, и то, что происходило сейчас перед его глазами, как раз доказывало, что судьба тихонько меняет свое направление.
Раз уж он способен сам управлять собственной жизнью, к чему ему продолжать томиться в этой трясине? Тех, кто предает и уходит, не нужно удерживать.
Хэ Цзычжо взмахнул рукой в сторону Цзян Рао, приказывая ему отойти в сторону, после чего перевел взгляд на Шу Линцзя. Поразмыслив немного, он мягким голосом произнес: — Линцзя, сегодня тебя обидели, так что можешь смело высказывать Наставнику любые требования.
Он легко взмахнул рукавом, и перед Шу Линцзя полетел маленький нефритовый флакон.
Хэ Цзычжо сказал: — Здесь три нефритовые пилюли костного мозга, они очень полезны для твоих ран. Наставник приказал изготовить их для тебя в алхимической палате, ступай и прими их.
Шу Линцзя не взял лекарство, а напротив, отступил на шаг назад и произнес: — Наставник, у ученика действительно есть одна просьба.
Хэ Цзычжо ласково ответил: — Говори смело.
Шу Линцзя прямо заявил: — Я хочу отсюда уйти.
http://bllate.org/book/41973/5363478
Сказали спасибо 0 читателей