Готовый перевод Psychological Experiment / Психологический эксперимент: Игра в кошки-мышки: Глава 4

Не будешь есть?

Телефон вибрировал, пришло сообщение от Кэ Лана.

[Брат Чуань, ты куда запропастился?]

[Слышал о трех визитах в соломенную хижину?] — небрежно ответил Хуай Чжоу в телефоне.

Стоило ему отложить смартфон, как Лу Чжао вернулся, неся две бутылки напитков.

Он пододвинул Хуай Чжоу большую бутылку ледяного черного чая, а себе оставил корочку йогурта.

Хуай Чжоу отвинтил крышку и переставил напиток обратно перед Лу Чжао.

??? — на лице Лу Чжао читалось полное непонимание.

Разве не ты просил помочь открыть?

Это тебе.

Хуай Чжоу с любопытством посмотрел на него и произнес: «Спасибо».

Почему ты не ешь?

Как ты это выбрал?

Они заговорили одновременно.

Тут и овощи, и мясо, полезно. — Не успели затихнуть слова, как Лу Чжао уже отбросил в сторону болгарский перец из мясного блюда.

Хуай Чжоу заметил всё до мельчайших деталей, но разоблачать его не стал.

Профессор Лу, неужели у вас есть стереотипы о полицеских? — Хуай Чжоу взялся за палочки для еды и с усмешкой произнес: — Мне хватило бы и одной порции.

Это у тебя стереотипы. — Возразив, Лу Чжао тем временем не прекращал движений.

Он уже ловко расправился с пиалой риса и тянулся за второй.

Лу Чжао ел быстро, но очень аккуратно. Ел он будто по плану: сначала ложка за ложкой поливал рис подливкой, а затем основательно отправлял в рот вместе с гарниром. Кусочки же курицы почти не трогал, судя по всему, желая оставить их напоследок.

Преподавание отнимает много сил? — спросил Хуай Чжоу.

Мозг расходует энергии не меньше, чем физический труд. — Лу Чжао уткнулся в еду, но, заметив упущенный болгарский перец, с невозмутимым видом подцепил его палочками и выбросил.

Он сделал глоток йогурта и продолжил объяснять: — На долю мозга приходится всего два процента массы тела, однако в состоянии покоя он потребляет до пятой части всей энергии организма. Если постоянно заниматься интенсивной обработкой информации, расход окажется еще выше.

Значит, от долгих раздумий тоже можно проголодаться?

Не от долгих раздумий, а от качественного мышления. — Подчеркнул Лу Чжао. — Если человек просто витает в облаках и предается пустым фантазиям, это холостой ход. Настоящая мыслительная переработка задействует все ресурсы организма.

Понятно. — Поддакнул Хуай Чжоу. — Учить студентов и расследовать дела — одинаково тяжело.

Пожалуй.

Хуай Чжоу смотрел, как сидящий напротив человек снова уткнулся в свою тарелку. Тот, казалось, и не осознавал, до чего же привлекательно выглядел со стороны, когда со всей серьезностью объяснял вещи, напоминая хирурга, препарирующего чужие мысли.

Лу Чжао озадаченно поднял голову: — Невкусно?

Что? — Хуай Чжоу очнулся от раздумий.

Ты почти ничего не съел. — Лу Чжао бросил взгляд на тарелку перед ним.

Нет, вкус отличный.

Тогда почему не ешь?

Горячо. — Помолчав секунду, ответил Хуай Чжоу.

На лице Лу Чжао промелькнуло понимание: — У тебя кошачий язык.

Да вовсе нет...

С обедом было покончено, дождь тоже прекратился, и небо окрасилось в свежий серо-голубой оттенок.

Лу Чжао быстро отложил палочки и отодвинул стоявшую перед ним пиалу.

Я хочу взглянуть на обстановку, в которой жила погибшая, — сказал он.

Хуай Чжоу приподнял бровь: — Ты уверен?

Если я нужен тебе, мы начнем с самого прямого источника.

Ты психолог, — заметил Хуай Чжоу. — Человека уже нет в живых, что ты сможешь разглядеть?

Лу Чжао обмочил палец в капельках конденсата на коробке из-под напитка и провел черту по столешнице. На подушечке его пальца осталась красная чернильная метка от пометок в записях, и при соприкосновении с водой она стала похожа на кровь, отчего кожа выглядела еще бледнее.

Пока кто-то существовал, от него остаются следы, — произнес он.

Она непременно оставила какие-нибудь подсказки.

Хуай Чжоу немного подумал и согласился: — Ладно, я отведу тебя туда.

Освещение в проходе было тусклым, входная дверь квартиры Ни Лили выглядела так, будто ее очень давно не открывали, и сколько ни жми на звонок, никто не отзывался.

Когда дверной звонок зазвонил в N-й раз, дверь медленно приоткрылась.

Из-за нее выглянул мужчина с пустым взглядом и заросшим щетиной лицом, словно он только что очнулся от затянувшегося кошмара.

Слабый свет изнутри просачивался из-за его спины, падая на плитку коридора размытым оранжевым пятном и придавая всей его фигуре призрачную зыбкость.

Господин Чжан, я Хуай Чжоу, заместитель начальника уголовного розыска городского управления. — Хуай Чжоу поднял удостоверение.

Чжан Цзэцзе остекленевшим взглядом уставился на него, а затем перевел глаза на стоявшего позади.

Лу Чжао почти целиком был заслонен Хуай Чжоу. Он дважды похлопал того по спине, и только тогда Хуай Чжоу немного отступил в сторону.

Это наш внештатный эксперт-консультант Лу Чжао.

Как они и договаривались по дороге, статус профессора психологии упоминать не стали.

Чжан Цзэцзе по-прежнему загораживал проход, не желая уступать ни шагу. — Если вы пришли заявить, что Лили покончила с собой, можете возвращаться. Лили не могла наложить на себя руки.

Его голос уже охрип, но он все так же твердо защищал любимого человека в последний раз.

Мы понимаем ваши чувства, мы пришли, чтобы более полно разобраться в том, как жила ваша жена. — сказал Хуай Чжоу.

Лу Чжао стоял в стороне, не вмешиваясь в разговор. В щель приоткрытой двери он заглянул внутрь: казалось, жизнь в этой квартире замерла по нажатию кнопки паузы.

В гостиной царил страшный беспорядок, повсюду виднелись следы присутствия ребенка и матери.

Чжан Цзэцзе заметил движение Лу Чжао и обернулся вслед за его взглядом.

Он посмотрел на обстановку квартиры, и перед глазами живо встали сцены, как жена укачивает малыша.

Они говорили… Говорили, что Лили не человек, что ей самой жить надоело, да еще и ребенка за собой на тот свет потащила! — всхлипывая, произнес он.

Говорили, что моя дочка родилась под несчастливой звездой, раз угодила в наш дом!

Он резко развернулся и в упор уставился на стоявших у входа.

Моя жена не такая! На свете нет никого, кто любил бы детей сильнее нее!

Она говорила, что когда ребенок научится ходить, она сводит нас всех сделать семейное фото!

Как она могла покончить с собой!

Глаза Чжао Цзэцзе покраснели, тело, похожее на надутый гневом шар, прижималось к двери и дрожало.

Господин Чжан, вы хотите ей помочь?

Слова Лу Чжао застали его врасплох, он ошеломленно уставился на него.

Я верю, что она любила детей, — снова повторил Лу Чжао. — Вы хотите ей помочь?

Вы... верите мне?

Дайте мне взглянуть на место, где она жила, возможно, это поможет мне понять ее. — Лу Чжао сделал шаг вперед. — Можно?

Чжан Цзэцзе медленно разжал пальцы, сжимавшие дверную ручку, и отступил в сторону, освобождая проход.

Вы... проходите, не стойте в дверях.

Они вослед за хозяином вошли в квартиру. Жилище оказалось небольшим: две спальни и гостиная, вполне достаточно для жизни молодой пары с ребенком.

Гостиная и кухня были совмещены, посередине стоял двухкамерный холодильник.

Взгляд Лу Чжао упал на дверцу холодильника, сплошь усеянную квитанциями за коммуналку и стикерами.

Когда-то это был самый оживленный уголок в доме, видевший, как семейное гнездышко постепенно наполнялось жизнью.

На створке двери висела таблица, где с абсолютной точностью фиксировалось все, что ребенок ел, пил, делал по нужде и как спал.

Заметив краешек заложенного сзади детского рисунка, он протянул руку и осторожно вытащил его.

На бумаге были изображены кривое солнце и мать с дочерью, а рядом красовалась надпись: мама, улыбнись.

Очевидно, что это творение принадлежало вовсе не ребенку — какой младенец в несколько месяцев от роду сможет рисовать, да еще и ходить толком не умея? Почерк выглядел так, будто его оставил взрослый.

Лу Чжао вглядывался в рисунок, и на душе у него скребли кошки. Слова на бумаге проступали сквозь волокна глубоким следом, безмолвным, но оттого еще более леденящим душу.

Профессор Лу. — раздался рядом тихий голос.

Лу Чжао очнулся и поднял глаза на пару глубоких карих водянистых глаз, которые казались неестественно яркими в полумраке кухни.

Есть проблемы? — спросил Хуай Чжоу.

Лу Чжао слегка покачал головой и последовал за ним в главную спальню.

На всех открывающихся окнах в квартире стояли защитные решетки, и лишь в главной спальне оконный проем зиял пустотой.

Лу Чжао подошел к окну, на подоконнике еще белели ржавые отверстия от шурупов.

Полиция обнаружила в комнате демонтированные решетки безопасности, причем Ни Лили разобрала их сама, — сказал Хуай Чжоу. — Это одна из причин, почему полиция пришла к выводу, что она совершила самоубийство по собственной воле.

Они вернулись в гостиную, где воцарилась тишина.

На диване громоздилась одежда семьи из трех человек, Чжан Цзэцзе кое-как расчистил два свободных места и с потухшим взором безвольно опустился в кресло.

Никакой воды, никаких приветствий — у него не осталось душевных сил на гостеприимство.

Лу Чжао и Хуай Чжоу сели бок о бок напротив хозяина дома.

Пространство перед журнальным столиком было тесным, и капитану Хуай пришлось слегка расставить ноги, отчего его колено легко коснулось соседа.

Лу Чжао бросил на него косой взгляд и качнул пальцем.

Хуай Чжоу вопросительно скосил глаза.

Лу Чжао указал пальцем на самого себя.

Хуай Чжоу мгновенно понял его намерения: психологический консультант брал инициативу в диалоге на себя.

Он слегка кивнул, давая свое одобрение.

Тогда Лу Чжао вновь перевел взгляд на собеседника.

Господин Чжан, не замечали ли вы в последнее время каких-либо странностей в поведении вашей жены? — спросил он.

Например, ухудшения аппетита или признаков подавленного настроения?

Чжан Цзэцзе откинулся на спинку дивана, заставляя себя вспомнить хоть что-то, после чего покачал головой.

Нет. Я... на самом деле не особо обращал внимания.

В последнее время расходы в семье выросли, все были заняты. Я уходил утром на работу, а вечерами таксовал, чтобы подзаработать.

Она обычно ничего такого не говорила, все было как обычно.

Его голос звучал все тише, и последние слова растворились в воздухе, словно мыльные пузыри.

Внезапно его словно пронзила какая-то мысль, бурно пробившаяся наружу из глубин сердца. Он резко выпрямился и в упор уставился на Лу Чжао.

Это я... Если бы я тогда уделял ей больше внимания, этого бы не случилось?

Встретившись с этим обжигающим взглядом, Лу Чжао долго молчал — так долго, что огонек в глазах Чжан Цзэцзе успел постепенно угаснуть, прежде чем он тихо ответил:

Прошу прощения, я не могу ответить на этот вопрос.

Губы Чжан Цзэцзе задрожали, из его горла вырвался горький, издевательский смешок.

http://bllate.org/book/41968/5362852

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь