Мин Шо снова посмотрел на Ю Инъяна:
— Ты пустил его в мой дом?
Тело Ю Инъяна напряглось, он быстро вскочил и замахал руками, отрицая:
— Нет.
Глубоко выдохнув, альфа перевел яростный взгляд на Линь Ханьюня:
— Писать книги тебе мало, обязательно нужно прийти и испортить мне настроение лично?
Атмосфера мгновенно стала тяжелой. Ю Инъян хотел сбежать, но Мин Шо перекрыл единственный путь, а перебираться через спинку дивана и падать на пол выглядело бы слишком неприлично…
Линь Ханьюнь невозмутимо откинулся на спинку дивана, устремив прямой взгляд на Мин Шо:
— Кто сказал, что я пришел портить тебе настроение? Нельзя ли убрать эти твои стереотипы? Иначе все вокруг будут смеяться над тем, что я вырастил параноика!
— Вырастил? — усмехнулся Мин Шо. — Профессор Линь, когда это вы меня растили?
Линь Ханьюнь слегка задохнулся от возмущения:
— Во всяком случае, ты мой сын, и я не стал бы причинять тебе вред специально, веришь ты в это или нет…
Едва затихли его слова, как Мин Шо вновь холодно усмехнулся.
— Сяо Шо, нельзя так относиться к тем, кто о тебе беспокоится, — Линь Ханьюнь шмыгнул носом. — Короче говоря, ваш проект детского робота получил столько инвестиций на раннем этапе, что любые перемены будет трудно объяснить инвесторам, к тому же это отразится на общем развитии компании… Так что единственный выход — списать все на изменения внешней среды, чтобы дать вам повод вовремя остановиться.
Мин Шо упрямо вытянул шею:
— Вот как? С каких это пор вы стали переживать о моих делах?
Линь Ханьюнь остался без ответа на его шпильку и перед уходом бросил:
— Я ведь действительно хочу тебе помочь…
Мин Шо еще немного постоял на месте, а затем зашагал вперед, очень медленно направляясь к своему корпусу. Ю Инъян с замиранием сердцаследовал за ним.
Войдя в лифт, омега пояснил:
— Я не пускал твоего отца в квартиру.
— … — Мин Шо хранил молчание.
— Дядя Линь, кажется, очень о тебе беспокоится.
— …
— Ты, наверное, немного устал?
— …
Лифт прибыл на нужный этаж. Мин Шо открыл дверь своим ключом, сменил обувь и прошел в гостиную.
Ю Инъян продолжал умиротворяюще говорить у него за спиной:
— Он даже сказал, что узнал меня, говорил, что видел в журнале… Между вами…
Мин Шо наконец разжал губы:
— То, что происходит между нами, тебя каким-то образом касается?
— Касается… — Лицо Ю Инъяна застыло, и он наконец разглядел ярость в глазах Мин Шо. — Прости, я слишком много говорю…
— У таких, как ты, слово прости постоянно вертится на языке?
Таких, как я…
Ю Инъян смотрел на него, словно не понимая. Такие, как я, могут только и делать, что извиняться.
— Ведь стоит сказать прости, как можно стереть все причиненные обиды, и тебе обязательно всё простят, да?
Взгляд Мин Шо был подобен клинку — он оставлял тончайшие, саднящие порезы на сердце Ю Инъяна. Ощутив удушающую волну боли, тот покачал головой и произнес:
— Нет.
— А что тогда, Ю Инъян? — спросил он. — Чего ты от меня хочешь? Чтобы я принял твои извинения и твое навязчивое вмешательство?
В душе царил полный хаос, и лишь боль становилась всё острее. Ю Инъян отчаянно пытался возразить:
— Я просто… я просто переживаю за тебя.
Мин Шо насмешливо фыркнул, достал из портфеля папку с документами и положил ее на журнальный столик:
— Не каждый рад принимать твою заботу. Которая к тому же приносит лишь боль, вызывая одно лишь отвращение… Почему? Да потому что гроша ломаного не стоит.
Тонкие пальцы постучали по обложке папки, а от голоса Мин Шо повеяло холодом:
— Ю Инъян, вот это — моя забота о тебе. Она обойдется дорого, наслаждайся.
.
В папке находились личные данные Тао Сяо-О. Помимо информации, хорошо известной его фанатам, на второй странице обнаружилась его краткая анкета на одном из отечественных студенческих сайтов.
На самом деле Тао Сяо-О учился в профессиональном колледже, куда поступил в прошлом году — как раз тогда, когда он начал вести стримы под видом студента университета города У.
На следующих нескольких страницах фиксировалось использование Тао Сяо-О виртуального IP-адреса. Реальный же адрес вел в интернет-кафе на окраине одного из китайских городов второго эшелона. Тао Сяо-О часто проводил там ночи напролет: в первой половине ночи сидел в зоне для бета-тестеров, изучая обучающие видео по гаданиям, а во второй — вел трансляции.
Правда раскрылась столь жестоко и прямо. Потеряв дар речи, Ю Инъян осел на диван.
В этот момент он ни о чем не думал, не испытывая ни разочарования, ни гнева, ни обиды, ни удивления.
Он просто очень спокойно прокручивал в голове слова Мин Шо: Вот это — моя забота о тебе. Наслаждайся!
За окном громыхнул гром, и в городе У наконец разразилась первая осенняя гроза.
Глава 9
За окном бушевала буря, время от времени заглушаемая треском ломаемых ветром ветвей, а капли дождя с хлёстким стуком барабанили по стеклу, создавая зловещую мелодию.
В квартире царила абсолютная тишина. Свет в общих зонах был выключен, и лишь у изгороди кровати в комнате Ю Инъяна слабо теплился ночник — казалось, во всем мире остался лишь он один.
Лежа в постели, он ворочался с боку на бок, но никак не мог уснуть.
Был ли Тао Сяо-О так уж важен для него? На самом деле нет. Просто он появился именно тогда, когда воля Ю Инъяна к жизни ослабела сильнее всего, и подарил ему необходимую, пусть и небольшую поддержку.
Впервые он наткнулся на его стрим, когда лежал на больничной койке в государственной клинике с наложенным гипсом.
Глубокой ночью остальные омеги из палаты уже спали, и лишь Ю Инъян таращился в потолок широко открытыми глазами, вкушая горечь бессонницы.
Отзвуки автомобильной аварии все еще отдавались гулом в его голове, а боль, подобная яду, сочилась из трещин в костях ног и разливалась по всему телу.
Незадолго до этого происшествия он только что оформил академический отпуск, вынужденно вписав в графу причина: болезнь.
— Из-за такой ерунды потерпеть не могла, помереть решила? — даже когда вещи были собраны и они уселись в машину, Юй Цзиньвэнь продолжал его пилить. — Мало у меня что ли головных болей или недомоганий? Если бы я тоже при каждом удобном случае бросала дела, вы с дедом давно бы с голоду померли!
Мин Бочжоу, сидевший за рулем, примирительным тоном попытался урезонить ее:
— Хватит уже ребенка корить. Академ ведь уже оформлен, лучше поскорее заняться лечением, чтобы потом вовремя вернуться к учебе…
— Я разве к тебе обращаюсь? — Юй Цзиньвэнь наконец перевела взгляд с заднего сиденья вперед, сменив мишень, но не сбавив напора. — Скажи на милость, сколько денег ты за эти годы принес в дом? Учеба Цзяньяна, лечение, еда и все остальное — разве не я за всё плачу?
http://bllate.org/book/41955/5361414
Сказали спасибо 0 читателей