Готовый перевод The Nameless Archmage / Безымянный шаман: Смерть — не помеха: Глава 2

В середине июля высокоскоростной поезд, следовавший с юго-запада, прибыл на вокзал.

Спустя несколько минут из вокзала вышел молодой человек с затертым добела холщовым рюкзаком за плечами и точно такой же сумочкой в руке.

Молодого человека звали Тан Сюйбай. Он был высоким, худощавым, с бледной кожей и весьма смазливым лицом. Среди толпы он выглядел довольно заметным — возможно, из-за худощавого телосложения и бледных губ он казался немного болезненным.

Он сжал свои бледные тонкие губы, поднял голову, окинул взглядом указатели и нашел вход в метро.

Две недели назад перед смертью мать позвала Тан Сюйбая к постели и велела отправиться в город Аньпин на поиски своего биологического отца, а также передать ему письмо — таково было ее предсмертное желание.

Город Аньпин являлся одним из ведущих мегаполисов страны, обладавшим удобной транспортной сетью, уходившей во все четыре стороны света.

Впрочем, место, куда направлялся Тан Сюйбай, находилось прямо в черте города, туда можно было доехать на метро напрямую, так что он без особых хлопот отыскал пункт назначения — Фули Хаоюань.

Название Фули Хаоюань делало особый упор на иероглифы богатство и роскошь: все, кто здесь жил, относились к числу богатейших и знатнейших людей города Аньпин. Владельцев недвижимости то и дело подвозили на легковых машинах, и даже главные ворота были отделаны с императорским блеском, сияя золотом.

Такого молодого человека, как Тан Сюйбай, одетого в дешевую футболку и рваные джинсы без намека на изыск, охранники в форменной одежде пресекли у самых ворот.

— Ты что здесь делаешь? — спросил охранник.

Тан Сюйбаю не нравился яркий солнечный свет. Он прикрылся рукой и невозмутимым голосом произнес:

— Здравствуйте, я ищу Тан Пиньляна.

— Номер квартиры знаешь? — поинтересовался охранник.

Тан Сюйбай назвал адрес дома Тан Пиньляна, мысленно подумав, что отыскать человека — и то такая возня.

— Как тебя зовут? Я сначала уточню, — сказал охранник.

Люди, способные жить в Фули Хаоюань, в основном считали необходимым защищать собственную личную жизнь, поэтому охранники не пропускали кого попало.

Тан Сюйбай назвал свое имя.

Охрана сделала звонок и осведомилась у хозяев квартиры по фамилии Тан. Не прошло и нескольких секунд, как те повесили трубку, заявив, что никакого Тан Сюйбая не знают и что тот ошибся адресом.

— Я не ошибся местом, брат, не мог бы ты переспросить? — попросил Тан Сюйбай. — Я ведь нелегкий путь проделал.

Охранник тоже был наемным работником. Раз хозяева заявляют, что знать не знают этого парня, он, естественно, не мог продолжать докучать жильцам. Однако, глядя на то, как молодой человек выглядит так, будто сейчас упадет в обморок от теплового удара, охранник сжалился и переспросил:

— Кем ты им приходишься?

— Можно сказать, родственник, я принес вещь, — обессиленно ответил Тан Сюйбай.

Добрые люди в этом мире все-таки существовали, и охранник снова воспользовался переговорным устройством, чтобы связаться с квартирой жильцов, но в ответ вновь получил отказ.

На этот раз Тан Сюйбай даже расслышал едкий, злобный женский голос:

— Всякая шваль и отребье возомнили себя нашими родственниками, скажи ему, чтобы убирался и не донимал нас!

Охранник виновато посмотрел на Тан Сюйбая, а тот нахмурился — у него самого имелся характер.

Только прибывший в город Аньпин и еще не успевший обрести крышу над головой Тан Сюйбай не смог пройти в Фули Хаоюань и не сумел передать письмо.

О биологическом отце, который много лет не проявлял к нему никакого интереса, пожалуй, тоже не стоило ничего ожидать.

Тан Сюйбай повернулся, собираясь уходить.

В этот самый момент у ворот остановились два кабриолета, в которых сижали красивые парни и девушки.

Кто-то из девиц хихикнул:

— Гляньте на этого типа, не вылитый ли гастарбайтер? До чего же деревенский прикид.

Один из парней поддержал разговор:

— Да какой там гастарбайтер, по-моему, вылитый нищий!

Девица снова рассмеялась:

— Ха-ха-ха, судя по всему, попытался побираться, да охрана прогнала.

Тан Сюйбай стоял совсем рядом. Если бы он не понял, что они издеваются над ним, то прожил бы свои годы зря.

Он приподнял веки, рукой откинул со лба чересчур длинную челку, и нанизанный на запястье ряд серебряных браслетов издал звонкий лязг.

— Господа, выбирайте выражения, — бесстрастно произнес Тан Сюйбай.

Все они были привлекательными молодыми людьми и вовсе не собирались придавать значения возражению Тан Сюйбая — напротив, они залились смехом.

Сидевший на заднем сиденье мужчина, который хохотал особенно развязно, заявил:

— Ого, огрызаешься? Разве мы сказали неправду?

Выражение лица Тан Сюйбая осталось прежним. Уголки его губ чуть приподнялись, а взгляд скользнул по лицу этого человека: переносица потемнела, губы потрескались, язык горел, аура металась — в ближайшие дни его ждала кровавая беда. И при этом он еще смел бросаться громкими словами и не заботился о накоплении добродетели — видимо, понятия не имел, как пишется слово смерть.

Медленно повернув голову, Тан Сюйбай уставился прямо в насмешливые глаза молодого человека. Во взгляде юноши не было ни капли жизни, и тот, на кого смотрели прямо, начал ощущать мурашки по коже. Ему хотелось отвести взгляд, но мешало сильное чувство собственной гордости, так что отвернуться он не смог. Однако тот, кто только что смеялся громче всех, вдруг разом умолк — улыбка на его лице стала постепенно стирать следы. Из самых глубин ступней подступал леденящий холод, казалось, будто нечто изо всех сил тянет его тело вниз, лишая возможности пошевелиться, словно он провалился в ледяной погреб. Перед глазами внезапно наступила кромешная тьма, горло сдавило, не то что говорить — издать хоть какой-то звук стало невозможно, точно кто-то крепко вцепился ему в горло пальцами.

Спасите, я не хочу умирать, я не хочу умирать!

Тан Сюйбай отвел глаза. За какие-то десяток секунд лоб парня покрылся испариной, конечности окоченели, все тело онемело. Он вернулся в мир живых, словно заново родившись!

Остальные, заметив это, принялись хлопать по щекам Чжоу Хуаяна, который едва не падал в обморок.

Сидевшая рядом с парнем девушка возмутилась:

— Чжоу Хуаян, ты чего удумал? Устроить с человеком гляделки до такой степени, чтобы едва глаза не закатить и в обморок не грохнуться — позор-то какой.

Когда Чжоу Хуаян пришел в себя, стоявший перед ним только что молодой человек уже бесследно исчез.

С тревожным выражением лица Чжоу Хуаян бросил:

— Где тот парень?

Сидевший на водительском месте Тан По ответил:

— Ушел. Ты как, в порядке?

С побледневшим лицом Чжоу Хуаян покачал головой. Сердце его отчаянно колотилось:

— Н-нормально. Наверное, тепловой удар.

Впрочем, ему казалось, что от этого человека веяло жуткой жутью: стояла знойная летяя пора, но от одного его взгляда спина покрывалась ледяным мурашками.

Когда Чжоу Хуаян подтрунивал над прохожим, Тан По за рулем не принимал в этом участия — он просто наблюдал со стороны.

— Поехали ко мне домой, выпьем травяного чаю, остынете от жары, — бросил он.

Тан По даже не разглядел, как выглядел тот парень, и не придавал этому особого значения — его друзья вечно вытворяли подобное.

До сих пор испытывавший страх Чжоу Хуаян потер руки и слабо отозвался:

— Угу, угу.

Две спортивные машины друг за другом въехали на территорию Фули Хаоюань.

Дом Тан По представлял собой отдельный особняк с палисадниками спереди и с зади, занимавший площадь около двух тысяч квадратных метров. В переднем дворе нашлось место и для искусственных холмов с ручьями, а на заднем дворе даже построили открытый бассейн, отлично подходивший летом для проведения вечеринок у воды.

Тан По провел друзей в дом. Как раз в этот момент из кухни выходила его мать. Заметив сына, она хотела было завести разговор о том, что какой-то прохожий только что выдавал себя за их родственника, и высказать пару ругательств. Но, увидев, что Тан По вернулся с приятелями, она тут же переменила выражение лица и с сияющей улыбкой приветствовала гостей.

Шесть или семь человек поднялись на третий этаж, представлявший собой личное пространство Тан По.

Расположившись на месте, Чжоу Хуаян обхватил руками банку с колой — все случившееся он теперь списывал на симптомы теплового удара, — тогда как остальные принялись болтать с девушками о светских сплетнях.

Лю Иин закинула ногу на ногу и поинтересовалась:

— В субботу вечером концерт Ян Линьлинь, кто идет?

Фэн Юйцзы спросила ее:

— Ты собралась?

Лю Иин кивнула:

— Ага, мне нравится ее музыка. Подруга говорила, что вживую она поет еще более проникновенно. У меня есть билеты, идете?

Линь Нань отреагировала сразу:

— Вы разве не видели сегодняшние горячие тренды? Ян Линьлинь вчера повредила руку, неужели она сможет выйти на сцену завтра?

Лю Иин торопливо открыла новостную ленту на телефоне и спустя мгновение произнесла:

— На официальной странице вывесили объявление: концерт не отменяется, всё состоится.

Пока молодежь была увлечена концертами эстрадных звезд, покинувший Фули Хаоюань Тан Сюйбай принял звонок от сводного брата.

Тан Сюйбай родился в небольшом городке на юго-западе. Вскоре после его появления на свет мать бросила его бабушке, а сама вышла замуж за человека по фамилии Лян из соседней деревни, став мачехой для его детей. Жизнь в деревне текла бедно, за заботами по хозяйству некогда было предаваться интригам, да и отчим оказался неплохим человеком. Хоть мать и оставила мальчика на попечение бабушки, супруги все же относились к нему неплохо: с самого детства он был сыт и одет, они же отправили его в школу и выучили до выпускного класса.

У Тан Сюйбая не лежала душа к учебе, поэтому экзамены он сдал отвратительно, результаты оказались ниже всяких ожиданий. Отчим посоветовал ему податься на заработки в большой город и найти способ прокормить себя самостоятельно: в конце концов, бабушка умерла еще несколько лет назад, мать последовала за ней, а сам он уже совершеннолетний. Да и оставаться дома дальше не имело смысла — ни земли, ни поля, ни наследства. Главное же заключалось в том, что отчиму казалось стыдным, будто пасынок целыми днями промышляет шаманством, зазывая духов по дворам. Тот всё-таки занимал пост деревенского староста, а государство неустанно вещало о недопустимости феодальных предрассудков — нельзя же было позволить пасынку лишить его работы.

Перед смертью мать велела ему разыскать в городе Аньпин биологического отца, но даже в мыслях не держала, что он всю жизнь прожил в глуши и никогда не выезжал за пределы родной провинции. К счастью, его сводный брат учился в университете Аньпина, так что у парня хотя бы было место, где можно приклонить голову.

Тан Сюйбай встретил у входа в метро ожидавшего его уже давно сводного брата Лян Сэня.

Сводный брат пошел в отца: кожа чуть темновата, рост невысокий — чуть выше метра семидесяти, нрав честный и простодушный, а когда улыбается — выглядит простовато.

Вся семья знала о поездке Тан Сюйбая в столицу на поиски отца, и Лян Сэнь тоже услышал об этом от своего отца-старосты.

Приняв у Тан Сюйбая джинсовую дорожную сумку, Лян Сэнь сначала обменялся с ним дежурными расспросами и лишь затем с беспокойством спросил:

— Ну как, нашел человека?

Тан Сюйбай покачал головой и честно ответил:

— Нет.

Про инцидент с отказом пускать на порог он распространяться не стал, отделавшись легкой фразой.

Лян Сэнь хотел было хлопнуть его по плечу в знак утешения, но вспомнил, что младший брат извечно недолюбливал прикосновения посторонних, да к тому же этот малый возвышался над ним почти на полголовы, и опустил руку назад.

Расспрашивать дальше Лян Сэнь не стал. Он был бедным студентом, поездки домой доставляли хлопоты, так что он наведывался в родные края лишь раз в год, под Новый год, и сегодня безумно обрадовался встрече с младшим братом.

Сияя улыбкой, Лян Сэнь проговорил:

— Раз ты столько часов трясся в поезде, я сначала отведу тебя в свое общежитие, примешь душ, переоденешься, а потом угощу тебя обедом.

Тан Сюйбай кивнул:

— Угу.

Он действительно порядком устал.

Университет, где учился Лян Сэнь, входил в топ-три учебных заведений города Аньпин. Сам он временами сокрушался, почему младший брат не пошел в него и не сдал экзамены на отлично, чтобы обеспечить себе будущее. Разве можно с аттестатом о среднем образовании найти приличную работу? Когда он узнал баллы за экзамены, то чуть не поседел за одну ночь — при том, что ребенок рос донельзя смышленым.

В комнате Лян Сэня изначально проживало четверо, но сейчас осталось только двое: один съехал на стажировку, другой еще со второго курса снимал жилье с девушкой. Третий все еще числился в общежитии, однако из-за подготовки к поступлению в магистратуру возвращался не раньше десяти вечера, так что временное появление Тан Сюйбая никому не мешало и к тому же позволяло сберечь немалые деньги.

Выйдя из душа, Тан Сюйбай обнаружил на прежде мертвенно-бледном лице легкий румянец — в нем забрезжило что-то человеческое.

Лян Сэнь обладал натурой внимательной: кровать для гостя была уже застелена. Единственное, что доставляло Тан Сюйбаю головную боль, — брат оказался излишне разговорчив.

— Зубную щетку и полотенце купил новые, одеяло и простыни я перестирал. Пару дней освойся тут с окрестностями, с поиском работы спешить некуда — за годы учебы я здесь обзавелся кое-какими знакомствами, потом поспрошаю насчет подходящего места. Точно, послезавтра во второй половине дня у меня подработка, вернусь, пожалуй, поздно. У тебя деньги с собой есть?

Слушая бесконечную болтовню Лян Сэня, Тан Сюйбай чуть не заснул.

Он и сам откладывал немного карманных денег, занимаясь шаманством для местных жителей дома, так что на первое время ему должно было хватить.

— Есть, — ответил Тан Сюйбай.

Лян Сэнь улыбнулся:

— Будет не хватать — проси, я на подработках тоже кое-что скопил. Отец говорил, что давал тебе денег перед отъездом, но ты не взял, так он перевел их мне. Короче говоря, если понадобятся деньги, обязательно скажи.

Тан Сюйбай не стал ни кивать, ни мотать головой — мало ли когда понадобятся средства на непредвиденный случай.

Так Тан Сюйбай и обосновался в общежитии у Лян Сэня.

Он провел в дороге двое суток, и весь вид его говорил об упадке сил, душевное состояние оставляло желать лучшего, поэтому ему потребовалось два дня отдыха, чтобы постепенно прийти в норму.

В эту субботу сосед Лян Сэня по комнате засел в библиотеке, сам Лян Сэнь ушел на подработку, а Тан Сюйбай проспал в общежитии весь день, набравшись бодрости. Собравшись наконец выйти в поисках пропитания, он неожиданно столкнулся с влетевшим в комнату соседом Лян Сэня с перепуганным лицом.

— Младший брат Лян Сэня! Только что от других ребят слышал — на месте концерта, где подрабатывает твой брат, обрушилась сцена!

http://bllate.org/book/41914/5354108