— Т-ты… ты не Бэйэр! — подскочил Шуйцзяо, словно ошпаренный, и, с тревогой уставившись на стоящую тряпичную куклу, в полном смятении выкрикнул: — Где Бэйэр?!
Если верить предыстории игры, в ней было всего четыре NPC: семья из трёх человек и кукла Сяо Бэйэр, в которой поселился злой дух. Именно Сяо Бэйэр, улучив момент, захватила тело Бэйэр, а саму девочку вышвырнула в тряпичную куклу — и после этого весь дом переменился до неузнаваемости.
— О чём ты говоришь, братик? — Улыбка на кукольном рту стала ещё слаще, и в сочетании с жуткими стеклянными глазами, пугающе похожими на человеческие, эта противоестественная жуть — ни человек, ни кукла — пробирала до мурашек.
— С самого начала здесь была только я.
Она подняла свои короткие ручонки, похожие на набитые мешочки, и в тот же миг два трупа позади, которые Шуйцзяо недавно аккуратно сложил рядом, пришли в движение. Чёрные нити прошили разрывы на телах, сшивая изувеченные останки воедино, точно порванных кукол.
Вот только чёрные швы на руках, ногах и шеях извивались, словно ползучие чёрные гусеницы, отчего у Шуйцзяо всё похолодело внутри. Но ещё сильнее его ужаснули слова куклы. Что значит — с самого начала была только она?
Топ-топ-топ. Лёгкие, быстрые шаги раздались у Шуйцзяо за спиной. Напряжённый до предела, точно пугливая птица, он резко обернулся, но крошечная фигурка уже проскользнула мимо него и оказалась впереди.
Мертвенно-бледная ручка подняла с пола куклу Бэйэр. Перед Шуйцзяо зловеще замерла маленькая девочка в красном платьице, с двумя косичками чёрных волос.
Шуйцзяо смотрел на неё — на девочку, чьим телом, по словам куклы, завладела «Сяо Бэйэр». Сейчас она прижимала к себе игрушку, словно держала в руках уменьшенную копию самой себя.
— Братик, — заговорила кукла.
— Братик, — повторила за ней девочка.
— Ха-ха-ха-ха, братик, братик, братик! Какой же ты забавный, какой послушный… — пронзительно расхохоталась кукла. Некогда милый детский голосок, звенящий посреди этой мёртвой, призрачной музыки, пронизывал леденящим до костей холодом.
Но куда страшнее было то, что девочка вторила каждому слову куклы: кукла смеялась — и она смеялась; кукла кричала — и она кричала следом.
Дойди дело до такого, как тут не понять? Лишившись последних сил, Шуйцзяо рухнул на колени и зажал уши руками, пытаясь спастись от этого режущего слух смеха:
— Не подходите! Не подходите…
Человеческая психика не безгранична: стоит последнему внутреннему барьеру рухнуть, как разум тут же сдаёт.
Товарищи по команде погибали один за другим при самых жутких обстоятельствах, но Шуйцзяо держался из последних сил — ради стрима, ради упрямой веры в то, что он выстоит до конца как настоящий топовый стример. А когда он получил поручение от Бэйэр, то и вовсе возложил на него все свои надежды: ещё чуть-чуть, потерпеть самую малость — и игра будет пройдена.
Пугающая женщина, снова и снова махавшая ему из окна, мёртвый лес снаружи, усеянный повешенными… Всё это время Шуйцзяо держался на одной-единственной мысли: если сдаться после стольких мучений, разве всё пережитое не окажется напрасным?
Но что, если всё это с самого начала было ловушкой? Что, если исход был предрешён в тот самый миг, когда он переступил порог этого дома, подобрал говорящую куклу и решил ей поверить?
— Гх! — Невидимая сила сжала Шуйцзяо горло и вздёрнула его в воздух. Девочка с куклой в руках — нет, марионетка Сяо Бэйэр — широко расплылась в улыбке, точь-в-точь такой же, какую Шуйцзяо прежде видел на шее Юэгуя.
— Братик… давай станем одной семьёй.
От мучительного удушья перед глазами Шуйцзяо потемнело — и в то же мгновение перед ним развернулось всё прошлое этого дома.
Когда-то в этот дом и впрямь въехала обычная семья. Мужчина с новорождённой дочерью на руках вёл за руку жену:
— Дорогая, вот наш новый дом.
— Наша малышка обязательно вырастет здесь здоровой и счастливой, — с нежной улыбкой отозвалась хозяйка.
Хлёсткий удар! Женщина со злостью влепила маленькой девочке пощёчину, растрепав одну из косичек, которые сама же аккуратно заплетала дочери утром.
— Ты хочешь свести меня с ума?! Какая ещё подруга, какая девочка?! Ты что, ненормальная?! — Растрёпанная хозяйка в глазах ребёнка выглядела словно жуткий лютый призрак. — Это всё из-за тебя, слышишь, из-за тебя твой отец не возвращается домой! За что, ну за что я родила психбольную?!
Выкрикнув это, она окончательно надломилась, закрыла лицо руками и разрыдалась, опустившись на край кровати.
Бэйэр расплакалась от страха. Она потянулась обнять маму, но та грубо оттолкнула её:
— Пошла вон! И чтобы я тебя больше не видела!
Перепуганная насмерть Бэйэр выбежала из комнаты и принялась искать свою «подругу», но сколько ни искала, нигде не могла её найти.
— Бэйэр… — донёсся со стороны балкона тонкий детский голосок. Девочка подняла голову и радостно ахнула: у самых перил стояла «подруга» и махала ей рукой.
На маленькой кукле было белое платьице, её волосы были заплетены в две косички, а сама она смотрела на девочку с широкой улыбкой:
— Иди сюда.
Бэйэр подбежала и хотела взять «подругу» за руку, но та увернулась. Совсем ещё маленькая девочка решила, что с ней играют, и потянулась следом, пытаясь её поймать. Она совсем забыла наказ некогда ласковой мамы никогда не подходить к балкону. Бэйэр тянулась к кукле, но никак не могла достать и в конце концов взобралась на перила. «Подруга» стояла по ту сторону и звала её к себе — и Бэйэр шагнула вперёд.
Спустя долгое время рыдавшая в комнате мать отрешённо подняла голову — ей почудился какой-то звук. Не громкий и не тихий, словно птенец, ударившись о землю, сломал крылышки.
Необъяснимое предчувствие заставило её подняться. Она позвала Бэйэр — тишина. Заглянув в детскую, женщина увидела лишь занавеску, колышущуюся на ветру у распахнутой балконной двери.
Дрожа всем телом, она подошла к краю и, срываясь на визг, снова позвала дочь. Ответа не было. А потом её взгляд упал вниз — на маленькое красное платьице.
С истошным криком она бросилась вниз по лестнице и, прижав к себе разбитое насмерть тело дочери, зарыдала, задыхаясь от слёз, с искажённым от ужаса лицом:
— За что?! За что-о-о?! Почему ты не слушалась, зачем ты так меня мучаешь?!
Внезапно она метнула взгляд на ближайшее окно и в исступлении принялась биться о стекло головой, брызгая кровью, готовая умереть сию же секунду.
Но тут же её охватил животный страх. Муж не желал возвращаться домой уже три месяца, а теперь погибла и дочь — её семья разрушена до основания. И в тот миг, когда душа её окончательно омертвела от отчаяния, раздался тихий зов.
— Мама.
Женщина в ужасе обернулась: голос доносился от лежащего на земле тела дочери.
— Мама… — прозвучал робкий голосок. Вся дрожа, она подошла, приподняла девочку и увидела изуродованное, разбитое лицо. Платьице насквозь пропиталось кровью, не пощадив и куклу, которую ребёнок судорожно прижимал к груди.
— Мама, — произнесла кукла у неё на руках.
Зрачки женщины расширились до предела; полубезумная, с лицом, перемазанным кровью, она прохрипела:
— Бэйэр… Бэйэр, ты ведь вернулась, правда?
— Мама, — позвала кукла, и в ту же секунду девочка распахнула угольно-чёрные глаза и прошептала:
— Мама.
Женщина наконец улыбнулась.
Хозяину дома, жившему далеко от семьи, позвонила жена. Его давно раздражала эта полоумная супруга и ненормальная дочка. Женщина рядом с ним бросила на него подозрительный взгляд:
— Ты всё ещё с ней не развёлся?
— Уже сказал ей, сказал, — принялся успокаивать её мужчина. Жена в трубке только плакала, ничего толком не объясняя, и умоляла спасти её. Доведённый до белого каления, он в конце концов согласился приехать — поклявшись себе, что в этот раз точно поставит точку и разведётся.
Добравшись до дома, он с удивлением заметил, что пышное раскидистое дерево у входа совсем засохло; когда он проходил мимо, рядом с ним даже упала сухая ветка.
Не придав этому значения, мужчина увидел стоявших у порога жену и дочь. Малышка Бэйэр в красном платьице, с куклой в руках, послушно держала мать за руку и больше не походила на ту сумасшедшую девчонку, что прежде вечно кричала, будто в комнате кто-то есть. А жена так кротко и нежно ему улыбалась, что жестокие слова, которые он заготовил заранее, застряли у него в горле, уступив место необъяснимому чувству вины.
— Дорогой, ты вернулся, — произнесла жена, сжав его ладонь; её руки были такими ледяными, что он невольно вздрогнул. В ту же секунду кто-то обхватил его за ногу. Личико Бэйэр было белым, словно фарфор, а губы — мертвенно-синюшными.
— Папа, — прошептала она.
Они вдвоём втянули хозяина в дом, и дверь с глухим стуком захлопнулась.
Той ночью пошёл дождь.
Оглушительные раскаты грома заглушали отчаянные вопли, доносившиеся из дома. Растрёпанная женщина, вся перемазанная кровью, со спокойным лицом рубила кухонным ножом. Бэйэр сидела у неё на плечах и, прикрывая ей ладошками глаза, нежно шептала:
— Мама, бей сильнее! Папа больше всего любит рёбрышки, нужно нарубить получше.
Женщина оцепенело подняла голову — под её рукой виднелась наполовину перерубленная шея — и безумно расхохоталась:
— Да, милая, мама знает…
Она высоко занесла нож и под вспышку молнии за окном одним ударом отсекла голову. Кровь потекла по столу, и что-то с глухим стуком покатилось по полу.
Хихикая, Бэйэр убрала ладони с глаз матери, позволяя ей во всех подробностях разглядеть кровавую бойню перед собой.
— А-а, а-а… — Женщина кричала уже так много, что давно сорвала голос, и теперь из её горла вырывался лишь сиплый, отвратительный хрип, точно у гуся с перерезанной глоткой. Глаза её, налитые кровью, выкатились так, будто вот-вот вылезут из орбит.
Она перевела взгляд с мужа на стоящую рядом дочь, и вдруг, точно в забытьи, опустила руки. Нож со звоном упал на пол.
— Мама, скоро вся наша семья воссоединится, — произнесла Бэйэр.
Оцепеневшая женщина вышла из дома и побрела к засохшему дереву. Сверху густой паутиной свесились чёрные нити, мгновенно стянулись петлёй у неё на шее и вздёрнули вверх! Тело судорожно дёрнулось пару раз, а затем безвольно закачалось, словно старая тряпка.
Эта игровая заставка казалась бесконечной, и в то же время Шуйцзяо просмотрел её словно в мгновение ока.
Лицо его налилось багрово-лиловой краской; увидев весь этот кошмар прошлого, он мечтал лишь об одном — потерять сознание прямо здесь и сейчас. Это была настоящая пытка для разума!
Боль в шее становилась невыносимой. Широко раскрыв рот, Шуйцзяо истошно завопил:
— А-а-а-а!
Весь игровой мир пошёл трещинами, перед глазами, словно кинолента, стремительно пронеслись обрывки всего, что они пережили, а затем с чётким щелчком экран полностью померк. Перед игроком возникли кроваво-красные буквы названия «Счастливый дом», которые тут же потекли вниз алыми подтёками. А в финальных титрах вновь показался знакомый тёмный двухэтажный домик в дождливую ночь — и трое незнакомцев у порога, толкающих входную дверь.
Ворона врезалась в висевшую на стене фотографию; рамка упала, и один из вошедших поднял её с пола. По бокам на снимке стояли родители, а в центре старший брат держал на руках младшую сестрёнку, тупо уставившись в объектив с застывшей на лице улыбкой.
Шуйцзяо понял, что заперт внутри этой фотографии: он не мог пошевелить ни единым мускулом, не мог изменить выражение лица — оставалось лишь бессмысленно вращать глазами. Его накрыло ледяной волной отчаяния от осознания, что его швырнули в круговорот перерождений.
— Похоже, семья из четырёх человек, — произнёс один из новых гостей, проникших в дом.
【Поздравляем игрока Шуйцзяо с прохождением «Счастливого дома» на истинную концовку: Подвластное счастье.】
(Конец главы)
http://bllate.org/book/41904/5398857
Сказали спасибо 0 читателей