Оказалось, что это простая женщина лет сорока. За согнутым локтем у нее висела бамбуковая корзина, полная фруктов и овощей, а также пропаренных пампушек-моутоу.
Должно быть, это подношение для Храма земли.
Дан Цин неловко поднялся и уступил место в стороне.
Женщина пристально уставилась на Дан Цина, долго разглядывая его. В ее глазах, помимо изумления, читалось сочувствие и жалость.
Такой красивый молодой господин, совсем юный, а почему-то умом тронулся?
Покачав головой, женщина подошла к статуе божества в Храме земли и аккуратно разложила дары.
Поклонившись, она с смущенной улыбкой произнесла: Видите ли, верующая этой ночью видела сон, будто мой покойный муж на самом деле переродился в обличье Небесного Владыки. Он сказал мне, что после моей смерти заберет меня на небеса наслаждаться благами и сделает Небесной Владычицей. Хе-хе-хе, в общем-то, верующая не особо в это верила, но сегодня утром проснулась, а возле окна с десяток сорок сидят и щебечут! О боже земли, о боже земли, если сон этой верующей правдив, не могли бы вы сегодня ночью явиться во сне и дать мне какой-нибудь знак? Пожалуйста, молю вас! Стоит вам лишь слегка наставить меня, как эта верующая клянется не прерывать подношений благовоний и даже возвести для вас золотой лик.
У Дан Цина округлились глаза.
Честно говоря, он только что чуть было не поверил.
Эта женщина на самом деле хочет стать мачехой Жун Лина?
Э-э-э, а Жун Лин вообще в курсе?
Дан Цин просто не знал, какое выражение лица ему принять.
Глядя на разворачивающуюся перед ним сцену, Дан Цин почесал затылок и вдруг подумал: до чего же он глуп!
То ли плача, то ли смеясь, Дан Цин повернулся и пошел по тропинке прочь, чувствуя, как в душе неизбежно закрадываются пренеприятные мысли.
Служить местным божеством — поистине тяжкий труд!
Если каждый день у тебя над ухом жужжат с подобными заветными желаниями, то будет большим чудом, если божество земли станет воспринимать его слова всерьез.
Похоже, путь ответных воздаяний проложить не так-то просто.
Если отвечающие за это Чиновники Бессмертных не смогут вовремя обнаружить ошибку, неужели ему останется рассчитывать только на собственное прохождение скорби?
Сам того не заметив, Дан Цин вышел на оживленную, шумную улицу.
Пошарив по карманам, он нащупал кошелек, в котором лежало несколько мелких серебряных монет.
Сжав серебро в кулаке, Дан Цин тут же купил две связки танхулу, но у торговца не нашлось сдачи.
В итоге Дан Цин из большой щедрости скупил все танхулу разом.
Прихватив выданную торговцем связку медных монет, Дан Цин спрятался в тихий переулок.
И приготовился гадать.
Утешая себя в бедственном положении, Дан Цин подумал: ну, по крайней мере, с голоду он точно не умрет!
Всеми восемьнадцатью боевыми искусствами владеет в совершенстве.
Однако искусством гадания по шести линиям Дан Цин владел не слишком искусно — ему были по плечу лишь простые предсказания, а все, что сложнее, выходило неточным.
На что же погадать? Ну ка, пусть подскажет, в какую сторону ему теперь направиться, чтобы отыскать объект для прохождения скорби.
Дан Цин отобрал три медные монеты и зажал их обеими руками в ладонях.
Две орлянки и одна решка — восток, две решки и одна орлянка — запад, три орлянки — юг, три решки — север.
Сосредоточившись и очистив разум, он на мгновение безмолвно вознес молитву, а затем внезапно подбросил монеты.
Цзинь-цзинь-цзинь, монеты упали на землю.
Север.
Дан Цин подхватил соломенный шест, сплошь утыканный танхулу, и зашагал на север.
Пробираясь сквозь толпящуюся массу людей, Дан Цин уже не обращал внимания на странные взгляды прохожих, а думал лишь о своей цели, шагая вперед без остановки.
Наступили сумерки, край неба окрасился в багряные тона.
Дан Цин шел и шел, пока в сгущающейся темноте не вышел к поместью с бирюзовой черепицей и багровыми балками.
Эта усадьба была огромной и величественной, у ворот стояло множество роскошных карет в знатном убранстве — судя по всему, хозяин принимал гостей.
Дан Цин немного устал от долгой ходьбы.
А это поместье как назло преграждало ему путь.
Если идти в обход, придется сделать огромный крюк.
Дан Цин в этот момент проголодался и ужасно хотел спать.
К тому же это тело было поистине хрупким — Дан Цин уже несколько раз чувствовал, что едва может дышать.
Если он продолжит идти, то вполне может и умереть.
Делать было нечего, и Дан Цин просто уселся в укромном углу, с брезгливым видом вытянул одну засахаренную ягоду, содрал рисовую бумагу и с усилием откусил кусочек.
Бессмертным вовсе не обязательно питаться человеческой пищей. Хотя среди обитателей Девяти Небес находились любители поварить и повозиться на кухне, Дан Цин особой страсти к этому не разделял: при наличии такого свободного времени он бы лучше поспал. По этой причине Дан Цин никогда прежде не пробовал земной еды — даже в раннем детстве, когда уровня культивации не хватало, он перекусывал лишь духовными плодами да травами.
Однако в следующее мгновение, когда на кончике его языка взорвался кисло-сладкий хрустящий вкус, Дан Цин испытал сильнейшее потрясение — ему показалось, что он познал блаженство, подобное вознесению.
Широко распахнув глаза, Дан Цин не мог поверить, что на свете существуют столь изысканные деликатесы!
Этот кисло-сладкий, мягкий и тягучий вкус буквально проник в самые сокровища его сердца, подарив его душе невиданное прежде насыщение.
Счастливый Дан Цин прикрыл глаза, то ускоряя, то замедляя темп жевания, а доев первую палочку, тут же принялся сдирать обертку со второй.
Как же вкусно! Дан Цин подумал, что запросто сможет уплести все эти танхулу до единого.
Правда, на третьей связке Дан Цин уже слегка пресытился.
Но расставаться с этим чудесным вкусом ему не хотелось, так что он принялся не спеша смаковать лакомство просто ради забавы.
В этот самый момент из залитого огнями поместья донесся шум — из парадных дверей вывалила толпа людей.
Ступила ночь, расстояние было довольно большим, и слабые человеческие глаза Дан Цина почти ничего не могли толком разглядеть.
До ушей доносились лишь невнятные обрывки речи.
Дан Цин с трудом приподнял веки, сонливость уже вовсю давала о себе знать.
Он посмотрел в сторону поместья, рискуя вырубиться в любую секунду.
Но стоило лишь этому силуэту выехать верхом из туманной полутени, явив взору знакомые прекрасные черты лица, как сонливость Дан Цина мгновенно испарилась, сменившись бодростью и кипучей энергией!
Это же Третий принц Дуань Ле.
Неужели он и впрямь оказался его северным направлением, его объектом для прохождения скорби?
Едва сдерживая охватившее его волнение, Дан Цин бросился к нему.
Сделав пару шагов, он спохватился, вернулся назад, подхватил свою ношу из танхулу и побежал дальше.
— Высочество, Третье высочество! — излишне громко окликнул его Дан Цин.
Несколько человек, стоявших у входа в усадьбу, невольно повернулись на голос.
Сидевший верхом Дуань Ле слегка нахмурил брови и беззаботно глянул в темноту.
А затем повидавший виды Третий принц Дуань Ле тоже начал сомневаться в собственных глазах.
Это что еще за человек несется во весь опор, обхватив руками целую стойку с танхулу?
Стражник с обнаженным клинком тут же заслонил собой Дуань Ле, будучи готовым в любой момент вступить в бой.
Добежав почти вплотную, Дан Цин благоразумно остановился.
Он выказал сияющую улыбку из-за плотных рядов засахаренных ягод.
Наевшийся и напившийся Дан Цин раскраснелся, его испачканные сиропом губы стали еще ярче, напоминая пышно распустившиеся бутоны алых пионов.
Дуань Ле чуть приподнял соболиные брови, его взгляд в темноте оставался нечитаемым.
Тут же взмахом руки он велел стражникам убрать оружие.
Учитывая эту хрупкую, сгибающуюся от ветра словно ивовый прутик фигурку, даже если тот попытается выхватить меч из деревянной стойки, еще неизвестно, не рухнет ли он плашмя на ровном месте.
— Ваше Высочество, мы ведь виделись сегодня днем, — улыбка Дан Цина была чистой, словно рассеивающие тучи лучи солнца, и обладала заразительной силой. — Я так и не успел толком поблагодарить Вас за спасение моей жизни.
Глаза Дуань Ле сузились, выражение лица стало насмешливым, а взгляд задержался на бросающейся в глаза стойке с танхулу.
— И что с того?
Дан Цин запнулся.
Он-то знал о существовании весьма известной в смертном мире фразы: благодеяние в виде спасения жизни должно быть вознаграждено предложением собственной руки и сердца, но как бы Дан Цин ни тужился, у него не хватило бы наглости произнести это вслух, особенно глядя в такое полуулыбающееся лицо.
Тут Дан Цин что-то сообразил и сообразительно выдвинул угощение вперед:
— Ваше Высочество, хотите танхулу?
Дуань Ле:…
В воздухе мгновенно повисло молчание.
Они уставились друг на друга, а Дан Цин невинно хлопал глазами.
На небесах Бессмертный Юньчунь вечно распекал Дан Цина.
Тот говорил, что он — ленивая тухлая рыбка-лисица, у которой нет ни стремлений, ни каких-либо мирских желаний. Даже если небо рухнет на землю, это не заставит его проявить усердие. Если беда сама не явится к нему на порог, он с легкостью проспит до скончания веков.
Дан Цин выражал с этим полное согласие.
До чего же хорошо его верный друг Юнь Чун понимал его!
По правде говоря, разве жизнь вот в таком ключе имеет хоть какие-то изъяны?
Обязательно ли проявлять инициативу в этой жизни? Как же утомительна подобная доля.
В конце концов, одно лишь решениевалик проблем, сваливающихся на голову, уже отнимало у Дан Цина все силы.
Например, прямо сейчас перед Дан ЦИном выросла величайшая за всю его жизнь проблема.
— Прохождение скорби.
Ради преодоления этой напасти ему, пожалуй, придется проявить активность.
Сотни фонарей на длинной улице заливали дорогу ярким светом.
Теплое сияние окутывало гордую фигуру мужчины верхом на коне, но оно было не в силах растопить его пронзительный взгляд.
Выдерживая это испепеляющий взор, Дан Цин набрался храбрости и пошел напролом.
Зажав в руке одну связку танхулу, Дан Цин подошел к благородному скакуну и высоко поднял ее, протягивая Третьему принцу Дуань Ле.
Подняв на него глаза, он заговорил мягким голосом, в чьих интонациях звучала утонченная певучесть южных краев:
— Ваше Высочество, не отведаете ли?
На этот раз Дуань Ле сменил одеяние на шелковый халат цвета дымчатого пурпура.
Наряд, конечно, сменился, но это лицо, холодное словно нефрит, ни капли не изменилось со вчерашнего дня.
Такой человек, как Дуань Ле, с первого взгляда казался крайне агрессивным и недоступным.
В былые времена Дан Цин ни за что не стал бы бессовестно к нему навязываться.
Танхулу неловко застыли в воздухе.
Долгое время никто не спешил их брать.
У Дан Цина даже затекли руки.
Его широкие рукава светло-бирюзового цвета скользнули вниз, обнажая полоску белоснежного запястья.
Ночной ветер повеял над дорогой, колыхнув эту легкую ткань.
Тонкий материал словно бы коснулся крупа коня, заставив животное взмахнуть хвостом.
Дуань Ле нахмурился и дернул поводья.
Приподняв веки снизу вверх, он с ленивым пренебрежением покосился на Дан Цина.
Стоило какому-нибудь юношу из благородных семейств Столицы завидеть его, как они тут же тряслись от страха, словно мышь перед кошкой, но эта маленькая мышка почему-то резко отличалась от прочих.
Всякое противоестественное явление таит в себе подвох.
Ироничный взгляд Дуань Ле упал на белоснежное, как нефрит, запястье Дан Цина.
Сколь бы ослепительно-красными ни были танхулу, его запястья слепили глаза своей белизной еще сильнее.
Этот избалованный отпрыск, не ведавший житейских бурь, и впрямь обладал нежной кожей и мягким мясом.
Стоит лишь лезвию меча легко полоснуть по нему, как оно наверняка разрежет плоть до самых костей.
До чего же он хрупкий!
Презрительно подумал Дуань Ле.
Рука Дан Цина, державшая угощение, уже порядком онемела.
В то же время в нем шевельнулось нечто вроде ущемленного самолюбия.
Молча опустив руку, Дан Цин, несмотря на царившее в душе полное спокойствие, все же произнес слова глубочайшей признательности:
— Не знаю, что предпочитает Ваше Высочество? Но раз Вы спасли меня, я непременно отблагодарю за эту услугу! Чего бы Вы ни пожелали, я приложу все силы, чтобы раздобыть это для Вас.
http://bllate.org/book/41858/5346944
Сказали спасибо 0 читателей