[Меня тошнит, даже преследовать кумиров до такой степени помешательства — это уже слишком, просто отвратительно! Хорошо еще, что у Цяо Цинцзюнь прекрасное воспитание, на ее месте я бы уже вбила эту девчонку в больничную койку!]
[Стоило Чи Ань подсесть, как Цяо Цинцзюнь тут же встала. Очевидно же, что она терпеть не может Чи Ань. Эх, бедная моя Цяо Цiao!]
[Наша Чи Ань вовсе не такая неприятная, вживую она очень красивая...] — слабо защищали ее фанаты.
[У Чи Ань еще и фанаты остались??? Наверняка боты. Говорят, семья Чи Ань безумно богата, только никто так и не смог это раскопать.]
[Нет, это только я заметила, какое у этого стула паршивое качество? И вообще, такие стулья водились разве что в деревнях лет пятнадцать назад? И что это за бренд емээээээнь...]
……
Однако Цяо Цинцзюнь и Чи Ань перед камерами ничего этого не знали.
Чи Ань с кривой улыбкой поднялась с пола, выпрямилась и, скосив глаза в сторону Цяо Цинцзюнь, произнесла:
— Цяо Цяо.
В глазах Чи Ань горел огонек — так смотрят на человека, которого любят больше всего на свете.
На мгновение Цяо Цинцзюнь потеряла дар речи, а в следующую секунду подумала: раз Чи Ань так хочет получить Премию «Золотой лист», на самом деле она могла бы запросто добыть ее сама.
Сотрудники напомнили им:
— Садитесь.
Чи Ань и Цяо Цинцзюнь одновременно опустили головы, пытаясь поставить табуретки ровно. Их головы едва не столкнулись, и Цяо Цинцзюнь внезапно отступила на шаг назад.
Все видели, что Цяо Цинцзюнь избегает Чи Ань.
И только сама Чи Ань делала вид, будто ничего не замечает.
Сохраняя позу с согнутой спиной, Чи Ань подняла голову на Цяо Цинцзюнь и спросила:
— Цяо Цяо, ты от меня прячешься?
Цяо Цинцзюнь машинально выпалила:
— Нет.
[Эта Чи Ань и впрямь абсолютно не улавливает атмосферу, так ей и надо, заслужила забвение.]
[С ее-то популярностью ей вообще не стоило дебютировать, вы не находите? Можно подумать лишь о том, как хорошо быть богатенькой.]
Чи Ань улыбнулась и сказала:
— Ну и отлично.
Стоя вполоборота к камере, с той стороны, которую объектив отлично захватывал, она улыбалась с поистине опьяняющим очарованием, но только Цяо Цинцзюнь видела, что уголок рта Чи Ань с другой стороны совершенно не дрогнул.
Это была странная, кривая полуулыбка.
Благодаря бестактному вопросу Чи Ань, Цяо Цинцзюнь успокоила сердце и больше не вела себя столь очевидно.
Работники заставили их болтать об истории и текстуре этого бренда. Чи Ань наверняка не слушала объяснения заранее, поэтому не могла связать и двух слов.
Зато Цяо Цинцзюнь обладала едва ли не феноменальной памятью: ей хватило беглого взгляда на упаковочную коробку, чтобы все отложилось в голове.
Текст на упаковке был составлен прекрасно, да и сама Цяо Цинцзюнь обладала крайне убедительным образом. Стоило ей с выражением зачитать те заумные рекламные слоганы, как летящие в чате трансляции сообщения тут же запестрели откликами восхищения — многие писали, что непременно купят этот товар.
После этого этапа настала очередь проб макияжа.
Сотрудники принялись подначивать их:
— Зрители безумно хотят узнать, каков этот крем-маска в действительности. Давайте испробуете его прямо здесь, в прямом эфире.
Цяо Цинцзюнь слегка удивилась и переспросила:
— Прямо сейчас?
А Чи Ань тем временем задрала подбородок и бросила:
— Цяо Цяо, ты будешь пробовать или я?
Цяо Цинцзюнь так ослепила улыбка Чи Ань, что она потеряла дар речи и не успела ответить.
Сотрудники тут же подхватили:
— Ань Ань, нанеси-ка ей маску на лицо. Так будет намного зрелищнее.
Ни Цяо Цинцзюнь, ни Чи Ань не подозревали о таком повороте, да и зрители тоже — в этот момент чат заполнился безумным количеством знаков вопроса.
Сестра Цзи за кадром переживала так, что чуть не умирала от страха: она совершенно не ожидала, что эта марка масок окажется настолько непрофессиональной — вздумают что-то и тут же воплощают. Заставить Чи Ань накладывать маску на лицо Цяо Цинцзюнь? Разве Чи Ань упустит шанс воспользоваться моментом и поиздеваться? Да тренды в поисковиках разорвет от скандала!
На беду, спонсором этой маски выступала какая-то влиятельная госпожа, так что возражать было особо не за чем.
Чи Ань хлопнула в ладоши и радостно воскликнула:
— С удовольствием!
Вскрыв пакетик с маской, она посмотрела на лицо Цяо Цинцзюнь и озасаченно нахмурилась:
— На Цяо Цяо же еще макияж нанесен, нельзя накладывать маску. Что будет, если косметика впитается в кожу?
Сотрудники тут же подсказали:
— Так сотри ей макияж.
Цяо Цинцзюнь машинально перевела взгляд на Чи Ань.
Чи Ань ненавидела ее и не желала даже прикасаться. Как же она поступит теперь, когда ей предстоит проявить такую близость перед камерами?
Прижимая пакетик с маской к груди и разглядывая бесстрастное лицо Цяо Цинцзюнь, Чи Ань вдруг оживилась.
Она всегда относилась к Цяо Цинцзюнь отвратительно, и они держались друг с другом как заклятые враги. Цяо Цинцзюнь наверняка не захочет позволить ей дотронуться до себя.
А раз Цяо Цинцзюнь не хочет позволять ей прикасаться, значит, она сделает это наперекор. Зажав уголок упаковки пальцами и крутя его, словно ручку, Чи Ань усмехнулась:
— Я об этом только и мечтала.
Глава 4
Цяо Цинцзюнь сидела на табурете, наблюдая, как Чи Ань с бутылочкой мицеллярной воды в руках приближается к ней.
Чи Ань стояла над ней, и в ее глазах мерцал озорной огонек, из-за чего Цяо Цинцзюнь казалось, будто соперница воспринимает ее не иначе как забавную игрушку.
До боли по-детски и до жути жестоко.
Чи Ань заслонила собой источник света, и ее черты лица смазались, превратившись в нечеткий силуэт. Она бросила:
— Задери подбородок.
Цяо Цинцзюнь послушно подняла голову, и на ее кожу легло влажное ватный диск. Цяо Цинцзюнь инстинктивно зажмурилась.
Чи Ань никогда не жаловала Цяо Цинцзюнь добрым выражением лица, и сейчас не стала проявлять снисходительность: ее движения при стирании косметики вовсе не были нежными, пожалуй, даже отдаваи грубостью. Изящные черты лица Цяо Цинцзюнь мяли и тянули во все стороны, однако, даже когда она нарочно старалась скорчить уродливую гримасу, под этим скрывалось всё то же прекрасное, невозмутимое личико.
В месте, недоступном для объектива камеры, Чи Ань презрительно скривила губы: Цяо Цинцзюнь действительно уродилась на славу, унаследовав абсолютно все достоинства матери. Чи Ань любила любоваться красотой, но ее никогда не прельщала привлекательность этих двух женщин — в глазах Чи Ань на обеих носительницах фамилии Цяо лежала первородная печать греха.
Казалось, Цяо Цинцзюнь не осмеливается смотреть в глаза этой чарующей иллюзии, поэтому она упорно держала глаза закрытыми.
Ватные диски и палочки по очереди проходились по каждому уголку ее лица. Цяо Цинцзюнь слегка повернула голову набок, внезапно вспомнив, что в выкладываемых фанатами отретушированных подборках фотографий для создания нужного имиджа преобладали снимки в профиль; она подумала, что, пожалуй, ее профиль выглядит еще красивее.
Чи Ань крепко сжала ее подбородок и резко развернула лицо прямо. Затем она наклонилась и принялась аккуратно отклеивать накладные ресницы Цяо Цинцзюнь.
Ресницы Цяо Цинцзюнь легко трепетали, напоминая какое-то хрупкое произведение искусства. Чи Ань тихо произнесла:
— С такими длинными ресницами тебе на самом деле совсем не нужны накладные.
Цяо Цинцзюнь ничего не ответила.
Дыхание Чи Ань касалось подбородка Цяо Цинцзюнь, и та физически ощущала жар чужого тела. Это тепло сквозь воздух медленно перетекало к ней, постепенно раскаляя ее донельзя.
http://bllate.org/book/41844/5345460
Сказали спасибо 0 читателей