Готовый перевод The Buddhist Imperial Concubine / Буддистская наложница императора: Глава 9

Ло Цисян с недоумением спросила:

— Ваше величество имеет в виду ту самую парчовую ширму «Сто птиц и дхарани»?

— Именно, — ответил Ян Шаоцин, приподняв брови, и с лёгким вздохом добавил: — Говорят, она соткана из тончайшей шерсти тибетской антилопы и натурального шёлка, а вечные надписи выложены золотыми нитями. Всё это необычайно изящно. Давно мечтал увидеть её собственными глазами.

— Вашему величеству ли не видать диковин? Ведь это всего лишь ширма, — улыбнулась Ло Цисян и приказала слугам вынести её.

Ширма засияла всеми цветами радуги, будто живая — поистине восхитительное зрелище.

Ян Шаоцин встал, обошёл её кругом и весело рассмеялся:

— В доме левого советника и впрямь хранится немало сокровищ! Никогда не видел столь изысканной ширмы.

— Ваше величество слишком хвалит… Если вам она по душе…

Она не успела договорить — император перебил её:

— Чистая наложница обожает подобные редкости. Я возьму эту ширму для неё. Отправьте её в Чэнцянь-гун.

Ло Цисян на миг растерялась.

Неужели государь просит отдать её собственную вещь в Чэнцянь-гун, чтобы порадовать другую женщину?

Какой в этом смысл?

Ян Шаоцин с ожиданием посмотрел на неё:

— Высокая наложница всегда отличалась благоразумием. Уверен, подобная мелочь вас не смутит?

— …Конечно, государь. Если вам угодно — пусть будет отправлена.

Что ещё оставалось делать, раз сам император так изволил сказать?

Ло Цисян сдержала горечь, и её прекрасное настроение мгновенно померкло.

Ей совершенно не хотелось дарить своё имущество, чтобы развеселить соперницу своего возлюбленного!

Ян Шаоцин бодро приказал слугам унести ширму и одобрительно хлопнул в ладоши:

— Высокая наложница поистине образец для всего гарема! Могу спокойно доверить вам управление внутренним дворцом!

Ло Цисян безмолвно склонила голову в поклоне:

— Быть удостоенной милости государя — великая честь для меня.

Забрав ширму, Ян Шаоцин уже собрался уходить. Ло Цисян пригласила его остаться на трапезу, но он отказался. Ей оставалось лишь вместе с Руи и Пэй проводить его до ворот дворца.

Едва он сделал несколько шагов за порог, как вдруг обернулся. Сердце Ло Цисян снова забилось быстрее, и она с надеждой взглянула на него.

— Слышал, Высокая наложница глубоко постигла «Наставления для женщин». Это прекрасно! — сказал он. — Напишите, пожалуйста, для всех наложниц по экземпляру, чтобы они повесили их в своих покоях и ежедневно размышляли над ними, исправляя своё поведение.

Ло Цисян похолодела. Она поняла: государь таким образом упрекает её за наказание Чистой наложницы. Поспешно склонившись в поклоне, она ответила:

— Да будет так, государь. Обязательно поведаю сёстрам по гарему о вашем повелении.

В гареме должно быть равенство. Если государь чересчур выделяет одну женщину, это вызовет осуждение.

Она не могла управлять государем, но как главная наложница обязана следить за порядком среди прочих.

Такой выговор причинял ей боль, но что поделаешь?

Руи и Пэй, знавшие, как их госпожа страдает, видя, как император без сожаления уходит, поспешили поднять её.

— Не печальтесь, госпожа. Как только мать вернётся в дом, она не допустит, чтобы вас обижали.

Ло Цисян молчала. Медленно выпрямившись, она позволила лёгкому ветру развевать складки её дворцового платья и в молчании вернулась в Икунь-гун, плотно затворив за собой ворота.

Жара стояла лютая. Солнце палило нещадно, и его яркий свет проникал в каждый уголок, заставляя глаза слезиться.

Дождей становилось всё меньше, воздух — всё суше и знойнее.

На пышных кронах камфорных и баньяновых деревьев не умолкали цикады, а сверчки прятались в тени, беспрестанно стрекоча.

Цветы и листья без полива вяли уже к полудню, поникнув безжизненно; некоторые даже сворачивались и желтели от зноя.

Во дворце все наложницы облачились в платья из тонкой парчи. Лёгкая ткань облегала фигуры, подчёркивая изящные изгибы тел. Утром и вечером по дорожкам дворца сновали всё больше ярких, как бабочки, женщин.

От жары все давно начали использовать лёд для охлаждения — иначе ночью невозможно было уснуть.

Ян Шаоцин, начавший возвращать себе власть, был чрезвычайно занят. Почти каждый день он проводил в Палатах Янъсинь, совещаясь с министрами, и редко заглядывал во внутренний дворец.

Недавно он расследовал дела нескольких чиновников, и левый советник тут же принялся упрекать его за поспешность, что сильно раздражало императора.

В эти дни по всей стране разразилась засуха. Урожаи погибли, народ голодал и стонал от отчаяния.

Государь хотел отправить чиновников на места для решения проблемы, но левый советник упирался и отговаривал его.

Цель была слишком очевидна.

Ян Шаоцин был в ярости. На заседании он швырнул рукавом и покинул тронный зал, оставив лишь нескольких министров для обсуждения мер по борьбе с засухой.

Чиновники переглянулись, никто не решался первым заговорить.

И слепой понял бы: сегодня настроение государя ужасное. Скажешь не то — сам себе могилу роешь.

Ян Шаоцин мрачно сидел на троне, бездумно постукивая пальцами по подлокотнику. Звук был чётким и зловещим.

Все чувствовали, как по спине струится холодный пот. Наверное, просто в зале слишком много льда…

— На заседании я предложил отправить чиновников, но левый советник резко возразил, — холодно произнёс император. — Может, у кого-то из вас есть лучшее решение?

Ло Юйлян приподнял бровь, вышел вперёд и, склонившись в поклоне, увещевал:

— Успокойтесь, государь. Сейчас в управлении не хватает людей. Вы недавно отправили в отставку нескольких чиновников, и если сейчас ещё кого-то отпустить, управление делами двора окажется под угрозой!

— Левый советник преувеличивает, — возразил Ся Цзышэнь, выйдя вперёд с добродушной улыбкой. — Мы здесь, чтобы держать всё под контролем. К тому же это не такая уж великая задача — можно просто назначить несколько императорских посланников, не трогая основной штат.

Евнух Фу, стоя среди высокопоставленных чиновников, выглядел особенно непринуждённо. Он исправно налил императору чай и с удовольствием наблюдал, как остальные получают нагоняй.

Ян Шаоцин презрительно усмехнулся:

— Те люди дерзко преступили границы, оскорбили моё достоинство. Их казнь — слишком мягкая кара.

Холодным, безжалостным взглядом он окинул министров:

— Нет людей? А вы тогда для чего? Если не можете выполнять обязанности, зачем вы мне нужны?

Чиновники в ужасе опустились на колени:

— Простите, государь! Обязательно сделаем всё возможное!

Ло Юйлян погладил бороду, словно делая великое одолжение:

— Если государь настаивает, старый слуга не посмеет возражать. Но выбор людей требует особой осмотрительности!

Император унизил его, уволив доверенных людей и обидев дочь. Это вызвало у него глубокое раздражение, и он решил показать новому государю, что нынешний двор — не его личная вотчина.

Увидев, как император злится, он почувствовал удовольствие и решил сделать вид, будто уступает.

— Молодых чиновников в управлении немало, — вмешался Чан Сунлинь из службы церемоний, листая список. — Их можно отправить на практику. Те, кого посылали в прошлом году, вернулись с отличными результатами. Ясно, что молодёжи полезно набираться опыта на местах.

— Верно! — подхватил Ся Цзышэнь. — Нашему Чэнвэну пора отправиться на службу.

— И нашему Цзюню тоже! — добавил Чан Сунлинь, поглаживая бороду.

— Ваш Цзюнь так талантлив и благороден! Несомненно, достигнет больших высот.

— Ох, куда там! Ваш Чэнвэнь — истинный дракон среди людей!

Они так увлечённо расхваливали друг друга, что Ло Юйлян почернел лицом.

Напряжённая атмосфера внезапно стала почти весёлой.

Ян Шаоцин еле сдержал улыбку, но внешне лишь коротко фыркнул и махнул рукой:

— Пусть этим займётся левый советник. Уверен, вы всё устроите. Если нет — значит, вы не так уж и компетентны.

— Мы удаляемся, — с облегчением сказали остальные чиновники и поспешили выйти.

Когда в Палатах Янъсинь никого не осталось, Ян Шаоцин глубоко вздохнул и закрыл глаза, устало откинувшись на трон.

Бороться с этими хитрецами — настоящее мучение.

Евнух Фу зажёг благовония для успокоения духа и тихо спросил:

— Государь, не желаете ли отдохнуть в Чэнцянь-гун?

— Нет, — ответил Ян Шаоцин, не открывая глаз. — В таком виде я лишь обеспокою её.

Евнух Фу поклонился и уже собрался выйти, чтобы оставить государя в покое.

Но тот вдруг добавил:

— Через четверть часа отправляйтесь в Чэнцянь-гун.

— …Слушаюсь.

А ведь только что сказал, что не пойдёт?

Мужчины и правда меняются быстрее, чем страницы в книге.

Евнух Фу покорно покачал головой и пошёл готовить царскую процессию.

В Чэнцянь-гун Ся Чэнси лениво лежала на циновке из бамбукового шёлка. Рядом стояла корзина со льдом.

В большой корзине — поменьше, а в ней — крошеный лёд, охлаждающий арбузы, виноград и прочие фрукты для её удовольствия.

Ся Чэнси ненавидела жару. С наступлением лета она превращалась в черепаху — ни с места.

— Госпожа, евнух Фу передал: государь скоро прибудет на ужин, — вошла Хэчунь, вытирая пот со лба.

Щель в занавеске едва приоткрылась, но жар всё равно хлынул внутрь.

Ся Чэнси даже головы не подняла, выглядя совершенно измождённой:

— Подайте ужин. Сначала принесите две миски охлаждённой фасолевой похлёбки — пусть государь освежится.

Едва она договорила, как занавеска снова приподнялась, и жар ворвался в комнату.

— Я знал, что у тебя тут прохладнее всего! Сразу после заседания поспешил сюда, — широко улыбнулся Ян Шаоцин, присев у корзины со льдом и съев пару виноградин. — Принесите две миски похлёбки. Будем ужинать здесь, с вашей госпожой.

— Мне не хочется… — слабо пробормотала Ся Чэнси, всё ещё лёжа на циновке.

Ян Шаоцин проигнорировал её слова, прошёлся по комнате и принёс мягкий валик.

— Циновка холодная. Подложи под живот, а то простудишься.

— Ау…

Ся Чэнси почувствовала, что действительно замёрзла, и послушно отодвинулась, позволяя ему положить валик.

Ян Шаоцин одобрительно потрепал её по голове и уселся рядом.

Чжися принесла похлёбку, и служанки вышли, оставив их вдвоём.

Под его пристальным взглядом Ся Чэнси, хоть и не хотела, но всё же выпила свою порцию.

Вздохнув про себя, она подумала: «Хочешь есть — не дают, не хочешь — заставляют. Мужчины и правда непонятны».

После ужина Ян Шаоцин тоже взошёл на ложе и плотно прижался к ней, закрыв глаза.

Долгое время в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь лёгким дыханием.

Ся Чэнси чуть пошевелилась, пытаясь отползти подальше.

От такого «жаровня» рядом её одежда скоро станет мокрой.

Но едва она двинулась, как Ян Шаоцин обнял её ещё крепче.

Теперь стало ещё жарче.

Она осторожно подняла голову и посмотрела на мужчину, который, казалось, уже спал.

Она не стала шевелиться дальше.

Говорили, он в последнее время работает в Палатах Янъсинь до полуночи и давно не высыпается. Пусть хоть немного отдохнёт.

Опустив голову, она покорно замерла в его объятиях.

Ян Шаоцин мысленно поставил себе большой палец.

Наконец-то он лежит в одной постели со своей женушкой.

Спокойная наложница высшего ранга стала посмешищем всего гарема.

Получила титул — и больше ни разу не видела государя.

Просто смех!

Какими методами она вообще добилась такого звания?

По слухам, именно после встречи с Чистой наложницей она удостоилась взгляда государя.

Неужели Спокойная наложница так развеселила Чистую, что та великодушно отправила к ней императора?

Девушки из Чусянь-гун, прошедшие месяцы строгого обучения у наставниц, наконец выучили правила и получили право быть представленными государю для ночёвки.

Едва их выпустили, как они услышали о том, что Чэнцянь-гун пользуется исключительной милостью, а Спокойная наложница сумела разделить эту милость.

Теперь все мечтали последовать её примеру и думали, как бы завязать знакомство с Чистой наложницей.

Спокойная наложница каждый день слышала насмешки и сплетни, от которых у неё болела печень.

Государь ведь так занят делами государства, что почти не появляется во внутреннем дворце! Разве это её вина?

Но никто не слушал её внутреннего крика. Она могла лишь в одиночестве злиться в Яньси-гун, устраивая истерики без конца.

В знойные дни под палящим солнцем на улицах не было ни души. Слуги старались закончить все дела до восхода.

http://bllate.org/book/4178/433756