Готовый перевод City in the Clouds / Город в облаках: Несносный ученик: Глава 4

Этой ночью лунный свет был необычайно ярким. Он заливал Тань Шаньсяо ослепительным сиянием — если выражаться точнее, ярко сияло расшитое багровое одеяние из его клана, чья ткань струилась, словно вода, впитывая мягкий блеск. Плечи наряда украшали вышитые черным золотом заклинания для избавления от злых духов, и по своему рангу этот костюм превосходил одежду окружавших их днем заклинателей во многом.

Человеку столь высокого положения, по идее, не следовало отвечать земным поклоном наставлениям учеников Академии Чанцэ. Однако Се Жэнь не расслышал тех оглушительных слов про Бессмертного Цюнъюй, а потому решил в мыслях, что у Сект Дамин, должно быть, возникли какие-то серьезные неприятности и они надеются на помощь клана Фэн из города Иньюэ. Подобное объяснение еще хоть как-то выглядело разумным.

Чужие дела семьи его совершенно не интересовали. Взяв кувшин с вином, Се Жэнь вернулся в свои покои. Сваренное из грушевого меда вино, что они пили днем, и так было сладким, но напиток, принесенный Фэн Цяньсюэ, оказался еще слаще. Алкоголя в нем почти не чувствовалось, и на вкус он больше походил на сироп, который продают прямо на улице. Ли Хуань и Мо Чи наотрез отказались пить такую сладость, брезгливо заявляя, что от нее разит девчонками, но Се Жэнь ни капельки не смутился. Закусывая сладостями и потягивая медовый напиток, он, как и прежде, беззастенчиво разгуливал повсюду, ставя всю академию на уши, за что ему регулярно перепадало тумаков.

Разорвав подкладку рукава, он бросил взгляд на сочившуюся кровью царапину от кнута и криво усмехнулся: с каких это пор наставник бьет так жестоко? Интересно, найдется ли у соседа какая-нибудь мазь от ран?

На столе мерцало пламя светильника, а в воздухе висел едва заметный звукоизоляционный барьер, то проявляясь, то исчезая вновь.

Лицо Тань Шаньсяо раскраснелось, глаза сияли, но он по-прежнему был так взволнован, что не мог связать и двух слов.

Фэн Цяньсюэ так и не смог выудить из памяти воспоминания об этом человеке. Проведя большую часть жизни в глубинах Обители Бессмертных Цинъай, он редко общался с крупными сектами, а тех знатных юношей, с которыми доводилось встречаться лично, можно было пересчитать по пальцам одной руки, поэтому он никак не мог припомнить никого из Секты Дамин города Юйян.

Заметив его замешательство, Тань Шаньсяо поспешно пояснил:

— В тот год в землях Северо-Запада свирепствовала засуха и чудища-баньфа. Бессмертный Цюнъюй и молодой господин из клана Ци с мечами в руках рубили нечисть, а я тогда вел воинов нашего клана к выходу из Майсшаня, прикрывая отход.

Изначально он горел амбициозными планами и жаждал совершить великий подвиг, чтобы старшие в семье оценили его по достоинству. Кто же знал, что, прождав целую вечность бегущую в панике отупевшую толпу монстров и даже не успев вытащить меч, он вдруг ощутит, как окрестности накрыло волной пронзительного холода. Ярко-зеленые травинки мгновенно покрылись ледяными кристаллами, а лето сменилось зимой в одно мгновение. И пока все вокруг дрожали от стужи, над небесами пронеслась ослепительная серебристо-белая вспышка меча, сурово рассеявшая завывающую метель. Бессмертный в белых одеждах держал в одной руке нефритовый меч, а широкие рукава из тончайшей марли развевались на ветру. Тань Шаньсяо стоял тогда как вкопанный, а в голове у него крутилась лишь одна случайная мысль: из белого инея сотканы запястья.

Фэн Цяньсюэ нахмурился:

— Не припомню, чтобы у Майсшаня устраивали засаду помощники.

Тань Шаньсяо смущенно улыбнулся:

— Это потому, что Бессмертный, одним ударом уничтожив засуху, тут же улетел.

Промчавшись по ветру на мече — как ни старался он преследовать его изо всех сил, удалось лишь поймать ледяной осколок, сорванный потоком воздуха с края одеяния, который в тот же миг рассек ему ладонь до крови.

Фэн Цяньсюэ: «……»

Тань Шаньсяо продолжил:

— И вот, едва услышав рассказ наших учеников, я сразу же догадался по описанию внешности и поспешил взглянуть на вас.

Фэн Цяньсюэ подумал про себя: до чего же мается от безделья этот человек.

Тань Шаньсяо робко осведомился:

— Бессмертный направляется в Академию Чанцэ?

Фэн Цяньсюэ посмотрел ему в глаза:

— Каков твой самый страшный секрет?

Тань Шаньсяо: — А?

Самый страшный секрет.

Разум Тань Шаньсяо словно потянули за тонкую нить, и он послушно, в полусне, ответил:

— Еще пять лет назад я случайно разбил отцовский Треножник Падающих Цветов, а взамен изготовил подделку и поставил на место. Отец ничего не знает и каждый год на Праздник Середины Осени хвастается им перед всеми. А те дядьки и старшие, что вечно величают себя знатоками, так ничего и не заметили, ха-ха-ха-ха.

Истинно глупый сынок из богатой семьи.

Фэн Цяньсюэ опустил взгляд:

— Хорошо.

Придя в себя, Тань Шаньсяо почувствовал головокружение и растерянно бормотал:

— Что я только что говорил? Ах да, Академия Чанцэ.

— Я иду в Академию Чанцэ под чужим именем, чтобы расследовать старое дело, — Фэн Цяньсюэ налил чашку чаю. — Если ты разболтаешь об этом...

— Ни за что! — Тань Шаньсяо поднял руку, принося клятву. — Пусть Бессмертный будет спокоен, Тань сохранит все в строжайшем секрете!

Фэн Цяньсюэ сказал:

— Тогда молодой господин Тань может возвращаться.

Взгляд Тань Шаньсяо метался туда-сюда. Стояла глубокая ночь, он примчался в город Байхэ на крыльях энтузиазма, толком не придумав разумного предлога для визита, а навязываться и дальше было бы верхом бестактности. Ему пришлось подняться и откланяться, однако перед уходом он все же украдкой сунул на стол передающую птицу-деревяшку Секты Дамин — вдруг Бессмертному в какой-то момент понадобится помощь.

Се Жэнь, скрестив руки на груди, прислонился к перилам в самом конце коридора.

Фэн Цяньсюэ стоял на пороге:

— Что-то нужно?

Се Жэнь указал на собственное плечо:

— Хотел спросить, есть ли у тебя мазь от ран.

Фэн Цяньсюэ отошел в сторону, пропуская его в комнату, и достал из сундука баночку с лекарством:

— Закатай рукав.

— Ты хочешь помочь? — Се Жэнь даже не думал отказываться, лег животом на стол и протянул руку. — Только полегче.

Фэн Цяньсюэ принялся обрабатывать следы от кнута:

— Если так боишься боли, зачем снова нарываешься?

— Жить по указке до самой старости — смертная скука, — Се Жэнь подпер подбородок столешницей и скучающе уставился на его тонкие белые пальцы.

Спустя мгновение с улицы донесся шум и гам. Шум стоял нешуточный, словно всполошился весь город.

— Пойдем! — Се Жэнь тут же загорелся, ухватил его за запястье и потащил на самую крышу постоялого двора глазеть на происходящее.

Под сиянием луны в небе плавно кружились бесчисленные багровые огоньки, окрашивая всё вокруг в алые тона. Се Жэнь протянул руку, и один из огоньков опустился ему на ладонь, превратившись в маленький парчовый мешочек.

Помощник хозяина гостиницы стоял во дворе; похоже, улов его был богат — он уже прижимал к груди целый охапку таких мешочков и вовсю сиял от восторга:

— Это Секта Дамин! Празднуют возвращение покоя в город Байхэ.

Се Жэнь швырнул мешочек обратно Фэн Цяньсюэ и хмыкнул:

— Всю работу сделали мы с тобой, а они молодцы — раскидали немного деньжат и заслужили доброе имя.

Внутри разных мешочков лежали разные вещи: в большинстве своем это были нефритовые монеты, но попадались и мелкие артефакты с целебными травами. Развязав тесемки и обнаружив пузырек с кровоостаряющим средством, Фэн Цяньсюэ вернул его Се Жэню:

— Оставь себе, пригодится.

У Се Жэня от одной этой мысли свело зубы, и он попятился:

— Прекрати каркать, ладно?

Уголки губ Фэн Цяньсюэ едва заметно дрогнули в улыбке.

Се Жэнь удивился:

— Не знал, что ты умеешь улыбаться.

Фэн Цяньсюэ повторил его жест, сжимая в кулаке световой огонек:

— Скоро ты поймешь, что у меня вполне нормальный диапазон эмоций.

Ученики Секты Дамин разбрасывали мешочки целый час, и весь город шумел ровно столько же.

Когда Фэн Цяньсюэ наконец улегся спать, на улице уже занималась заря, а Се Жэнь проспал до самого полудня. Сонно протирая глаза, он постучал в соседнюю дверь:

— Я иду на рынок за вином, составишь компанию?

Фэн Цяньсюэ кивнул:

— Хорошо.

Если посудить, оба они отличались полнейшим пренебрежением к дисциплине. Бессмертный Цюнъюй вовсе не был таким строгим, чопорным, суровым и молчаливым, каким его воображал старый господин Чжу — способным одним лишь взглядом обратить в ледяное молчание всю аудиторию.

Дорога от города Байхэ до Чанцэ заняла у них около пяти дней. Если бы они неслись без сна и отдыха, путь можно было бы сократить вдвое, но целью Фэн Цяньсюэ был сам Се Жэнь. Теперь, когда человек нашелся, спешить в академию не имело никакого смысла. Что же до Се Жэня, тот давно привык жить по собственным прихотям: даже прибыв в город Чанцэ, он не пожелал сразу возвращаться в академию, а сперва в одиночку смотался к горе Вэйшань, чтобы бережно выпустить с трудом пойманную красную парчовую рымку в пустой пруд.

— Жди здесь, — довольный собой, он стоял на берегу и вещал унылой рыбе. — В следующий раз приведу тебе невесту.

Красная парчовая рыбка, разумеется, человеческой речи не понимала и выразить должную радость по поводу грядущего брака не могла, поэтому просто вильнула хвостом и уплыла на другую сторону.

Тем временем в Академии Чанцэ Ли Хуань читал книгу в передней зале, когда кто-то внезапно спрыгнул прямо с забора.

— Держи!

В лицо ему полетел сверток в промасленной бумаге. Ли Хуань поймал его одной рукой и недовольно бросил:

— Тебя опять куда носили черти?

— В город Байхэ, добыл наставнику красную парчовую рыбу, — Се Жэнь сдвинул в сторону разбросанные по столу мелочи, заметил среди них затесавшийся экземпляр Движения Убывающей Луны и между делом поинтересовался: — Ты тоже тайком пробирался в библиотеку?

— Думаешь, все такие проныры, как ты? Это свиток, который господин Чжу прислал пару дней назад, — Ли Хуань швырнул книгу обратно. — Награда за укрощение Миншэ.

— Раз так, почему он все равно меня так жестоко отходил?

— Получил ты не за Миншэ, а за то, что спалил полгоры, — Ли Хуань ткнул пальцем в лепешки с османтусом, завернутые в бумагу. — Лучше съешь их сам, а потом ступай на колени. В ту ночь господин Чжу лично наведался сюда, принес не только этот свиток, но и гору целебных мазей, а ты взял и сбежал, чуть до инфаркта старика не доведя.

Се Жэнь торопливо дожевал то, что было во рту, засунул за пазуху еще пару лепешек и бросился к выходу, крича на бегу:

— Не забудь принести мне поесть!

Ли Хуань: Меня сейчас стошнит от бешенства.

Выходя из покоев Чжу Есюя, Фэн Цяньсюэ сразу заметил Се Жэня, который стоял во дворе на коленях. Увидев его, тот не забыл приветственно махнуть рукой.

«……»

И впрямь ни капли искренного раскаяния.

Во всей Академии Чанцэ знали, что Чжу Есюй был с Се Жэнем донельзя строг, но и питал к нему подлинную слабость — иначе не сделал бы своим единственным личным учеником. Остальные студенты должны были почтительно и строго именовать его не иначе как господин Чжу, и лишь Се Жэнь звал его наставником.

— А Жэнь, — окликнул его Чжу Есюй. — Зайди.

— Слушаюсь, — Се Жэнь напустил на себя самый послушный и кроткий вид, вошел в комнату и, опустив руки, приготовился сначала выслушать нотацию, а затем снова отправиться на колени.

Однако Чжу Есюй даже не заикнулся о его самовольной отлучке, а сказал:

— Сегодня утром мне донесли, что в поселке Ути в последнее время неспокойно из-за какого-то проклятого особняка. Раз уж ты вернулся, сходи туда вместо меня и разберись.

Се Жэнь согласился, в душе ликуя: мало того что избежал наказания, так еще и удастся провести еще несколько дней на воле, вне стен академии.

Чжу Есюй добавил:

— Возьми с собой нового ученика из клана Фэн, вы пойдете вместе. Смотри мне… не обижай парня.

Произнося это, даже сам старейшина Чжу чувствовал некоторую неловкость — в конце концов, Бессмертный Цюнъюй мог одним взмахом меча обратить бурные воды в лед, и понятие «быть обиженным» к нему ну никак не клеилось.

Когда Се Жэнь вернулся в свои покои, Фэн Цяньсюэ как раз собирал вещи. Тот с рождения не знал тягот мирской жизни, с малых лет окруженный заботой наставника, старших братьев и сестер-служанок, и совершенно не имел понятия о быте. К тому же перед отправкой в путь он ничему подобному не учился, так что даже Се Жэнь, сам не отличавшийся любовью к домашним делам, не выдержал зрелища и с изумлением спросил:

— Ты что, даже одежду сложить не умеешь?

Фэн Цяньсюэ ответил:

— Не умею.

Се Жэнь вошел внутрь и кое-как навел порядок в забитом до отказа шкафу... точнее, «кое-как» было еще мягко сказано — беспорядочно сваленные вещи превратились в кое-как свернутые и снова беспорядочно запихнутые в шкаф комки:

— Научился?

Фэн Цяньсюэ погрузился в молчание, искренне не понимая, как этот метод «бешеной собаки, роющей засолку» можно вообще кому-то преподавать. Почувствовав некоторую неловкость, Се Жэнь с силой захлопнул дверцу шкафа и перевел тему:

— Ты слышал, что наставник говорил про поселок Ути?

Фэн Цяньсюэ ответил:

— Говорят, в том поселке есть большая усадьба, где жила семейная пара. Сначала они жили душа в душу, но потом муж завел новую страсть и в самый разгар зимних холодов решил выгнать жену из дома. Жена отказалась уходить и в одну из снежных ночей убила мужа, после чего особняк стал проклятым.

— Вряд ли всё так просто, — Се Жэнь прислонился к оконной раме и небрежно протянул: — Жена прикончила неверного мужа, чтобы выместить злобу — звучит даже освежающе. По мне так это место вовсе не зловещее, а очень даже прекрасное и одухотворенное.

Фэн Цяньсюэ слегка кивнул и продолжил:

— Теперь в этом прекрасном месте завелась Мстительная марионетка в красном.

Се Жэнь провел языком по зубам:

— Тсс...

Ну хорошо, тогда выдвигаемся завтра.

http://bllate.org/book/41759/5333363

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь