Глава 4. День рождения
Растекались в стороны отголоски чужих голосов, когда с Сян Цзинсы возвращались не только Тетушка Цинь, но и отец Сян Синьхэ, Сян Вэйюань.
Сян Цзинсы вырос настолько сильно, что совсем не походил на того четырёхлетнего малыша из его воспоминаний. Сян Синьхэ абсолютно его не узнал, пока тот не окликнул его: «Брат!» — отчего Сян Синьхэ прямо-таки замер на месте. Мальчик перед ним развивался отлично, ростом он, должно быть, значительно превосходил обычных восьмилеток. На нём были белое детское поло, чёрные шорты и кроссовки, волосы аккуратно подстрижены, а у корней слегка влажные от пота. В отличие от самого Сян Синьхэ, Сян Цзинсы лицом невероятно походил на отца.
— Брат, почему ты ничего не говоришь? — с удивлением спросил Сян Цзинсы, глядя на него парой чернильно-черных глаз.
Ни один момент не заставлял Сян Синьхэ так остро прочувствовать суровую правду: он действительно больше не девятнадцатилетний юноша.
Прежде чем Сян Синьхэ успел прийти в себя, Тетушка Цинь уже взяла Сян Цзинсы за руку:
— Твой брат только что из больницы, не приставай к нему с расспросами.
Сян Цзинсы опустил голову:
— Оу.
Мысль о том, что он может разочаровать ребёнка, почему-то пробуждала в Сян Синьхэ чувство вины. Он улыбнулся:
— Привет, Цзинсы. На уроках сильно устаёшь?
Сян Цзинсы опешил, перевёл взгляд на маму, затем обратно на Сян Синьхэ и ответил:
— И тебе привет, брат. Не устаю.
Тетушка Цинь увела его наверх переодеться, попутно попросив А Лань занести немного сладостей, и в гостиной остались только Сян Синьхэ и Сян Вэйюань.
— Отец, — первым поздоровался Сян Синьхэ.
Лицо Сян Вэйюаня слегка окаменело, но это было едва заметно. Он быстро взял себя в руки, чего Сян Синьхэ даже не заметил, и отец спросил его:
— Где-нибудь ещё болит?
— Нет.
Отец почти не изменился, разве что в чёрных волосах на висках пробилось несколько седых прядёнок. Сян Вэйюань обычно красил волосы, но на этот раз, неизвестно почему, оставил всё как есть.
— Вот и хорошо. Поживи пока здесь, а когда соберёшься съехать, скажи мне заранее.
Вспомнив квартиру, которую, по словам Тетушки Цинь, для него купили, Сян Синьхэ кивнул и согласился.
За ужином вечером Тетушка Цинь заговорила о дне рождения Сян Цзинсы, и только тогда Сян Синьхэ вспомнил, что нужно приготовить подарок. Тетушка Цинь планировала устроить праздничный банкет дома: в основном она пригласила одноклассников Сян Цзинсы, а также нескольких старых друзей Сян Вэйюаня — в общем, собрать всех по случаю торжества. Сян Синьхэ молча ел, а в конце поинтересовался у Сян Цзинсы, какой подарок тот хотел бы получить.
Сян Цзинсы больше не вёл себя так баловливо и капризно, как в раннем детстве:
— Мне всё равно, брат.
Это снова поставило Сян Синьхэ в тупик.
Тетушка Цинь вставила слово:
— Можешь ничего не дарить, у него всего вдоволь.
— Правда? — попытался пошутить Сян Синьхэ. — Раньше, бывало, заведёшь разговор о дне рождения, так он, стоило мне в шутку сказать об отсутствии подарка, сразу начинал капризничать.
Сян Цзинсы ничего не ответил, и Тетушка Цинь ответила за него:
— Прошло уже четыре года, конечно, он повзрослел.
Лицо её казалось не слишком довольным, атмосфера за столом неуловимо сгустилась. Сян Вэйюань отложил палочки для еды и глухим голосом произнёс:
— То, чего Синьхэ не помнит, не стоит и упоминать, в этом нет ничего важного.
Отец всегда говорил с властными нотками, и ни Тетушка Цинь, ни Сян Синьхэ, включая Сян Цзинсы, который от начала до конца почти не раскрывал рта, молчаливо с этим согласились.
До наступления дня рождения Сян Цзинсы Сян Синьхэ всё же приготовил для него конструктор космической станции.
Банкет организовывала лично Тетушка Цинь. Праздничный торт для Сян Цзинсы заказали высотой с него самого, у входа для гостей наняли скрипача, а воздушные шары и приветственные таблички были готовы заранее. Сян Синьхэ не к чему было приложить руку, оставалось лишь с интересом наблюдать за происходящим.
Не было еще и шести вечера, как дом заполнился людьми. Особенно много было детей: они окружили Сян Цзинсы и требовали идти распаковывать подарки на лужайке, но Тетушка Цинь пресекла это на корню, заявив, что вскрывать упаковки разрешено только после торта и загадывания желаний. Толпа ребятня побежала резвиться в другое место. Сян Цзинсы всё же оставался ребёнком, и присутствие друзей делало его счастливым.
В конце сентября вечерами стояла духота. Поразмыслив, Сян Синьхэ всё же переоделся в комнате в нечто более официальное — впрочем, «официальное» сводилось к простой белой рубашке. Он и в годы учебы не жаловал подобный стиль, всегда чувствуя себя немного странно. Перед тем как выйти, он кое о чём вспомнил, повернул назад и открыл шкафчик у письменного стола, однако внутри оказалось совершенно пусто.
— Странно...
Он распахнул все шкафчики и ящики, но так и не нашел то, что искал, постепенно начиная тревожиться.
— Где же?
Обыскав каждый уголок комнаты и ничего не обнаружив, он выбежал наружу, желая расспросить отца.
— В чём дело? Он, наверное, в кабинете, что случилось? — Тетушка Цинь была облачена в длинное ярко-красное обтягивающее платье, выгодно подчёркивавшее её безупречную фигуру. Волосы она не распустила, а собрала в высокую причёску, а её красиво накрашенные брови слегка сошлись на переносице. Она не позволила ему просто так врываться в кабинет Сян Вэйюаня.
— Тетушка Цинь, моя камера пропала, — встревоженно произнёс Сян Синьхэ. Он рвался вперёд, но Тетушка Цинь снова удержала его за рукав.
— Знаю. Ты же забрал её с собой.
Сян Синьхэ замер:
— Куда забрал?
Тетушка Цинь поджала губы и недовольно бросила:
— В Юньцзин-1. Ты ведь всё время жил там, разумеется, камера не осталась здесь.
Эта камера была последним подарком мамы на день рождения перед её уходом из жизни. Он всегда берег её как зеницу ока, храня в идеальном порядке. Сегодня он подумал, что на дне рождения Сян Цзинсы можно было бы сделать несколько снимков — в конце концов, пейзаж нынче вечером выдался чудесным. Не найдя вещь сразу, он невольно занервничал, но слова Тетушки Цинь его слегка успокоили.
— Вот оно что. Простите, Тетушка Цинь, тогда я загляну туда как-нибудь на днях.
Придерживая подол платья, Тетушка Цинь предостерегла его:
— Только не мешай отцу, он занят деловыми переговорами.
— Хорошо.
День рождения Сян Цзинсы не имел к нему никакого отношения, а прибывших гостей он почти не знал. К счастью, еды приготовили в изобилии, и вся она была невероятно вкусной. Набрав полну тарелку всякой всячины, он прислонился спиной к стене — место он выбрал нарочно: хорошее освещение, слышна скрипичная музыка и отлично виден Сян Цзинсы, играющий среди других детей. Детский смех звенел колокольчиком, и даже еда во рту казалась ещё вкуснее.
Съев половину, он почувствовал жажду и собрался пойти за водой. Вдруг у его ног выросла вторая тень, он медленно поднял глаза, и всё лицо его тут же ожило.
Перед ним стоял облачённый в деловой костюм мужчина лет тридцати на вид, с на редкость зрелыми манерами и широкой, отчетливой улыбкой в уголках рта.
— Синьхэ, когда вернулся?
Наконец-то встретив знакомое лицо, Сян Синьхэ искренне обрадовался:
— Цюань Тань-ге, давно не виделись!
Мужчина по имени Цюань Тань слегка улыбнулся и чуть нахмурился, словно подшучивая над ним:
— Ну надо же, сам ты со мной связаться не додумался. Я только позавчера узнал, что ты лежал в больнице, и вот заглянул проведать тебя как раз к дню рождения Цзинсы. Как ты себя чувствуешь? Почему ты...
Сян Синьхэ догадался, что тот собирается спросить про слухи о его госпитализации, и поспешил опередить:
— Я не сбрасывался с балкона, всё это дикие сплетни.
— Ну и славно.
— Цюань Тань-ге, ты один пришёл? — Сян Синьхэ помнил, что у Цюань Таня подрастала трёхлетняя племянница, которая часто играла с Сян Цзинсы.
Цюань Тань улыбнулся:
— Ещё Чэнь Чаонин со мной.
Сян Синьхэ не сразу сообразил, кто такой Чаонин — он впервые услышал это имя из уст Цюань Таня.
Он уже собирался переспросить, как кто-то приблизил шаг у Цюань Таня за спиной. В тот же миг Тетушка Цинь вела за руку наряженного в сшитый на заказ миниатюрный костюм-тройку Сян Цзинсы, возвращаясь назад. Следом за ними шли нанятые музыканты, но в самом авангарде шел совсем другой человек.
В ярком сиянии праздничной иллюминации Сян Синьхэ слегка прищурился, заглядывая из-за плеча Цюань Таня, чтобы получше разглядеть приближающегося мужчину.
Взгляд его затуманился, а в голове вновь всплыл образ того постоянно покачивающегося нагрудного бейджа.
Цюань Тань тем временем бросил:
— Мы с Чаонином тоже давненько не виделись, вот и решили прийти вместе.
Сян Синьхэ, держа в руках тарелку с остатками еды, даже не сообразил, что ответить. Его застывший взгляд был прикован к рослому, длинноногому гостю.
На этот раз Чэнь Чаонин выглядел более официально, чем в больничной палате. Его волосы уложили в прическу, открывая красивый лоб и брови, что придавало ему еще более суровый, отстраненный вид. Пальто на нем не было — лишь темно-серая шёлковая рубашка с небрежно расстегнутым воротом, открывавшим кадык и едва заметные ямочки ключиц. Вместо привычных кроссовок он обулся в туфли.
Сян Синьхэ мрачно выдавил из себя тихое «о», мысленно напрягая скудные ресурсы своего мозга, чтобы вычислить характер отношений между Чэнь Чаонином и Цюань Танем. В конце концов он пришел к выводу, что они, должно быть, друзья, а потому из вежливости обратился к Чэнь Чаонину:
— Здравствуйте.
На его лице при этом появилась застенчивая, вежливая улыбка.
Чэнь Чаонин хранил каменное выражение лица, глядя на окружающих ледяным взглядом — казалось, весь его вид кричал о том, что приближаться к нему опасно. Кто знает, какая кошка перебежала ему дорогу? Радужка его глаз была светлее волос, и если вглядываться только в них, могло ошибочно показаться, будто этот человек легок в общении. Однако в сочетании с холодными чертами лица и щек это заставляло Сян Синьхэ поспешно отступить.
Что-то острое, словно иголка, кольнуло его кожу. Сян Синьхэ с досадой отвёл глаза и почесал ухо.
Ладно уж.
Ничего хорошего.
Принципиальный самодисциплинированный босс с порога принимается прихорашиваться, едва закончив работу, чтобы успеть на день рождения младшего брата своего мужа.
Глава 5. Вопреки всему
Шумный праздник затянулся надолго. На каждый день рождения Сян Цзинсы Тетушка Цинь устраивала пышные, торжественные церемонии. В раннем детстве Сян Цзинсы не понимал их смысла и лишь обожал торт. Сян Синьхэ смутно помнил, как на трёхлетие Сян Цзинсы, пытаясь поскорее добраться до лакомства, полез руками к горящим свечам, так испугав Тетушку Цинь, что та едва не утащила его ночью в больницу. К счастью, обошлось почти без ожогов.
Собственные дни рождения Сян Синьхэ отмечал точно так же — правда, лишь до тех пор, пока была жива мама. Дело было вовсе не в том, что Сян Вэйюань отказывался их устраивать, просто со временем он сам перестал обращать на них внимание. Бессмысленная жизнь не становилась веселее от ещё одного бессмысленного праздника, и радости это ему не приносило.
Заказанный специально для Сян Цзинсы торт оказался восхитительным. Тетушка Цинь собственноручно принесла ему отрезанный кусочек.
Тонкие пальцы ухоженной женщины были покрыты алым лаком. Сян Синьхэ принял тарелку:
— Спасибо, Тетушка Цинь.
— Если устал, ложись пораньше. Хотя сегодня вечером всё может затянуться, Цзинсы ещё не нагулялся.
Во рту таял сладкий крем — совершенно неприторный, с лёгкой кислинкой экзотических фруктов. Сян Синьхэ обвёл языком нёбо, от сладости в крови подскочил уровень адреналина, и настроение мгновенно улучшилось.
— Ничего страшного, я всё равно пока не хочу спать.
Он не стал вглядываться в выражение лица Тетушки Цинь и потому пропустил моменты, когда та пыталась хоть что-то прочитать по его глазам. Кроме абсолютного, упоительного наслаждения тортом, на душе у него ничего не было. Тетушка Цинь облегчённо выдохнула:
— Ладно, кушай не спеша, а я пойду.
http://bllate.org/book/41723/5327311
Сказали спасибо 0 читателей