Готовый перевод The Villainous Sweetheart is Coveted by the Pack / Злобная «милашка» для ненасытной стаи: Глава 5

Уголки губ Сун Мао тут же изогнулись еще сильнее.

Раз уж тот любит хамить, он будет каждый день покупать Янь Сую дынное мороженое.

Наестся до того, что из маленького демона превратится в жирную свинью, — как он тогда посмеет с ним тягаться!

Сун Мао молча отвернулся, и в тот момент, когда Янь Суй уже не мог его видеть, он опустил глаза и зловеще усмехнулся.

— Сун Мао, мороженое еще осталось? Я бы еще съел.

Хэ Цзяньци жизнерадостно подбежал к нему, и Сун Мао за секунду сбросил маску, его улыбка вновь стала приветливой и милой.

Хотя характер Хэ Цзяньци казался ему невыносимым, поддерживать хорошие отношения всё же стоило.

— Мороженого больше нет, будешь газировку?

— Пойдет. Сколько с меня? Я тебе попозже скину.

— Не нужно, не нужно, мы же все соседи по комнате, к чему такие церемонии.

— Ну тогда я не буду с тобой церемониться.

Хэ Цзяньци открутил крышку, сделал глоток и не удержался — украдкой бросил взгляд в сторону Янь Суя.

Сун Мао оказался куда приятнее в общении, чем Янь Суй. От того взгляда, которым Янь Суй одарил его минуту назад, у него до сих пор мороз по коже шел.

Поразмыслив, Хэ Цзяньци решительно заговорил, робко обращаясь к Янь Сую:

— Янь Суй, давай мы с тобой тоже в Вичате добавимся друг к другу? На будущее, чтобы легче было связаться.

Янь Суй выбросил палочку от мороженого в мусорное ведро, с полнейшей непринужденностью отозвался и достал телефон.

Не прошло и минуты, как они добавили друг друга в контакты.

Хэ Цзяньци снова засомневался: то ли ему это всё показалось, то ли он накрутил лишнего.

Пусть Янь Суй и был немногословен, да и держался холодновато, с людьми он общался вполне непринужденно и оказался вовсе не таким уж сложным человеком.

Хэ Цзяньци ломал голову над этим добрую половину дня, но так ни к чему и не пришел.

Ладно, проехали.

Он снова подошел к Сун Мао, расплылся в улыбке и произнес:

— Сун Мао, слушай, может, мне всё-таки лечь на кровати рядом с тобой? Здесь и окно есть, и света больше.

Изначально он выбрал койку напротив, вплотную к месту Янь Суя, но, подумав, решил, что соседство с Сун Мао будет куда лучше.

Однако Сун Мао думал совсем о другом.

Место рядом с ним предназначалось для того самого молодого господина из семьи Куан.

Как говорится, близость к воде первой получает лунный свет.

Хотя они и так жили в одной комнате, этого было мало: их койки стояли вплотную друг к другу, так что ночью они буквально соприкасались бы головами — какая прекрасная возможность сблизиться!

Увидев, что Хэ Цзяньци уже собирается перетаскивать вещи, мозг Сун Мао заработал с бешеной скоростью, и он бросился вперед, преграждая тому путь.

— Слушай, я бы на твоем месте не стал меняться.

— А? Почему это?

На лице Хэ Цзяньци застыло полное недоумение.

Янь Суй взял стоявшую на столе бутылку минеральной воды, открутил крышку и, запрокинув голову, сделал пару глотков, чтобы хоть немного заглушить приторный вкус съеденного мороженого.

Он опустил бутылку. В его светлых зрачках отражалось лицо, до боли похожее на его собственное: оно слегка хмурило брови, а глаза бегали из стороны в сторону.

Вид у него был такой, будто он что-то замышлял, но никак не мог сообразить до конца.

Сун Мао мгновенно отыскал оправдание для своих слов:

— Я по ночам скриплю зубами и еще лунатворю, так что спать рядом со мной небезопасно.

— Когда я брожу во сне, сам не знаю, что могу вытворить. Не ровен час, среди ночи встану и состригу тебе все волосы налыво.

У Сун Мао действительно имелась склонность к лунатизму: в детстве это проявлялось довольно сильно, но потом он прошел курс лечения китайскими травами, и болезнь отступила, не давая о себе знать долгие годы.

Лишь в шестнадцать лет, после банкротства семьи, на фоне нервного истощения и сильнейшего стресса ночные блуждания возобновились.

Правда, теперь приступы протекали не так тяжело, как в детстве, и могли не повторяться по несколько месяцев.

В любом случае, во время приступа он ничего не соображал, а проснувшись, совершенно ничего не помнил.

Слова Сун Мао возымели действие незамедлительно: Хэ Цзяньци испуганно потрогал собственную шевелюру и нерешительно произнес:

— Ну... тогда, пожалуй, не буду меняться. В конце концов, какая разница, где спать.

— Я вообще впервые в жизни встречаю лунатика, это же так удивительно.

— Сун Мао, а каково это — лунатичить?

— Что ты обычно делаешь, когда бродишь во сне? Помнишь ли что-нибудь, когда просыпаешься?

Сун Мао отделался парой дежурных фраз, после чего забрался на кровать и полулежа принялся смотреть фильм.

Фильм, разумеется, был с участием Куан Е в главной роли — ему необходимо было досконально изучить объект, чтобы успешно выполнить задание.

В процессе просмотра, вспомнив о чем-то, Сун Мао вдруг вышел из проигрывателя и открыл камеру.

С невозмутимым видом он навел объектив в сторону Янь Суя и принялся выискивать самые неудачные ракурсы для компрометирующих снимков.

Но как бы он ни старался выбрать угол, в кадре неизменно запечатлевалось безупречное до последнего изгиба лицо.

Сун Мао до скрипа в зубах сжатия челюсти — провозившись добрую половину вечности, он отобрал всего две фотографии, где лицо выглядело не столь привлекательно, и переслал их Се Тинъюю.

[Молодой господин Се, добрый день, желаю всех благ]

[Я уже встретился с объектом вашего воздыхания]

[Фотография]

[Фотография]

Пять минут спустя Се Тинъюй ответил: [Получилось слишком уродливо]

Сун Мао: [Если вам нужно больше снимков, я могу еще пофоткать]

Се Тинъюй смотрел на только что пришедшее сообщение, не испытывая ни малейшего энтузиазма. Уголки его губ презрительно скривились: такая навязчивость могла означать лишь одно — желание угодить ему.

Вскоре от Сун Мао прилетело новое сообщение:

[Молодой господин Се, раз уж вы такой замечательный человек, с вас всего по сто юаней за обычную фотографию, по двести за HD-качество, а если возьмете больше ста штук — сделаю скидку двадцать процентов.]

Се Тинъюй: [...]

Ну надо же.

Сун Мао был уверен, что Се Тинъюй — просто олух с тугим кошельком, который легко расшвыривается сотнями тысяч на какие-то часы.

Он даже подумал, что запросил за снимок преступно мало — всего сто юаней.

Мысленно прикидывая, как бы поднять ценник и насколько именно, Сун Мао получил ответ от денежного мешка:

[Десять юаней за штуку]

Зрачки Сун Мао расширились от шока. Он неверяще уставился на экран телефона, отказываясь смириться с тем, что цена рухнула со ста юаней до жалкой десятки.

С чего это этот Се такой жмотный сегодня?

И что, он думает отделаться какими-то десятью юанями?!

Сун Мао тут же пошел на торг: [Молодой господин Се, я же рискую жизнью, делая тайные снимки! Десять юаней — это слишком мало, как насчет восьмидесяти?]

Се Тинъюй: [Восемь]

Тут Сун Мао окончательно вышел из себя. Мысленно изрыгая проклятия, он яростно застучал по экрану:

[Ладно-ладно, по десять юаней так по десять, я даже накину вам парочку в подарок, договорились!]

[Изображение]

[Изображение]

...

Словно опасаясь, что Се Тинъюй передумает, Сун Мао единым махом отгрузил с десяток кадров.

Подумаешь, десять юаней — на них можно купить целых две палочки его любимого шоколадного мороженого! Да он может щелкать по сотне фоток в день и слать ему пачками, дело-то плевое, всего лишь нажать на кнопку затвора.

Похоже, сам Янь Суй в глазах Се Тинъюя ломаного гроша не стоил, раз ценился всего в десятку. Какая дешевка.

Впрочем, не прошло и минуты, как Сун Мао сам себя успокоил.

Се Тинъюй перевел деньги.

Пятьдесят юаней. Ровно пятьдесят юаней.

«...»

Сун Мао снова заскрежетал зубами.

[Молодой господин Се, вы что, ошиблись в расчетах? Я ведь отправил целых восемнадцать штук]

Се Тинъюй: [Шесть дублируются, пять смазанные, на двух человек получился уродливо]

Сун Мао едва не швырнул телефон об стену от злости. Что за человек такой?! При таких-то деньжищах — и такая мелочность!

Он в ярости принял перевод и согбенно, заискивающе отписался: [Очень извиняюсь, в следующий раз постараюсь лучше]

Тем временем Се Тинъюй с безмятежным видом откинулся на спинку кресла, лениво пролистывая на экране присланные Сун Мао снимки.

Снятые исподтишка сверху вниз, они запечатлели до боли знакомую спину Янь Суя и едва ли треть его профиля.

Спустя мгновение, неизвестно о чем подумав, Се Тинъюй издал в глубине горла короткий, ехидный смешок.

Он вдруг понял, что дразнить этого безмозглого дурака — занятие весьма забавное.

Не успел он это подумать, как сам дурак прислал новое сообщение: [Молодой господин Се, мне кажется, мы могли бы провернуть еще одно дело]

Настроение у Се Тинъюя было вполне сносным, и его бледные, тонкие пальцы выстучали на клавиатуре знак вопроса, который тут же улетел адресату.

Сун Мао: [Если вам нужна бутылка, из которой пил Янь Суй, его ношеное полотенце, кружка или зубная щетка — я могу всё это раздобыть]

Се Тинъюй снова стукнул по экрану, отправляя знак вопроса.

Сообщение от Сун Мао не заставило себя ждать:

[Разве вам это не нужно?]

[Можно достать и кое-что другое, но обойдется дороже]

Отправив послание, Сун Мао боковым зрение украдком покосился на сидевшего напротив Янь Суя. Взгляд его забегал, выдавая нешуточное внутреннее воровское волнение.

Янь Суй чутко уловил устремленный на него взгляд. Его веки едва заметно дрогнули, очки в тонкой оправе блеснули холодным стеклом, и он резко повернул голову.

Пойманный с поличным за подглядыванием Сун Мао даже не успел сообразить, в чем дело, как нос к носу столкнулся с парой этих нереальных разноцветных глаз.

Сердечко у него ёкнуло. Он выдавил из себя донельзя кислую улыбку, после чего молча перевернулся на другой бок и натянул одеяло прямо с головой.

Только бы этот маленький демон ничего не заподозрил!

А Се Тинъюй тем временем поджал губы и в полном молчании таращился на экран телефона.

Прожив двадцать лет на свете, он впервые в жизни оказался не в состоянии понять иероглифы.

До чего же занятно.

Как раз в тот момент, когда он собирался повторно отправить знак вопроса, в окне чата выскочило свежее сообщение:

[Вещь, которую носил Янь Суй — двадцатка за штуку, трусы — пятьдесят тысяч]

В конце красовался прикрепленный системный смайлик с краснеющей от смущения рожицей.

Се Тинъюй: [...]

Се Тинъюй рассмеялся от злости.

Ну надо же. Каков подлец.

Решил выставить его извращенцем и впарить ему вонючие трусы Янь Суя! Додумался же до такого.

Совсем крыша от денег едет.

[Молодой господин Се, вообще-то в цене всегда можно подвинуться]

[Хотя я ужасно рискую, проворачивая такое дело — стоит оступиться, и меня сочтут извращенцем или того хуже поколотят, — но ничего страшного! Ради вашего счастья я готов рискнуть!]

У Се Тинъюя на виске запульсировала жилка. Его угольно-черные глаза смотрели на экран так яростно, что в нем вот-вот должна была прогореть дыра.

Он всё же сдержал сильнейший порыв занести этого дурака в черный список.

http://bllate.org/book/41679/5322088

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь