Готовый перевод The Beauty Ran Off With My Baby / Его Высочество сбежал с секретом: История одного побега: Глава 7

Шао Нин уже был на пределе: он вырвал себе целый пучок волос, но всё продолжал упорно листать медицинский трактат, закатывая глаза от изнеможения. Чу Си не вынес этого зрелища, взял со стены меч и перерезал верёвку, которой были связаны волосы Шао Нина. С глухим стуком Шао Нин рухнул на стол и окончательно потерял сознание.

Нахмурившись, Чу Си велел Фэн Ли отнести Шао Нина на кровать, а затем спросил:

— Шао Нин отдал тебе рецепт жаропонижающего?

Фэн Ли ответил:

— Он вообще ничего не написал.

— Тогда как мы сбили жар?

— Иглоукалыванием, — отозвался Фэн Ли.

Чу Си поднял голову и посмотрел на небо за окном, но большую его часть заслоняли высокие дворцовые стены. В поле его зрения попадал лишь крошечный лоскуток неба.

— Я пойду за придворным лекарем, а ты сторожи здесь, — сказал он.

Фэн Ли попытался отговорить его:

— Ваше Высочество, снаружи опасно, лучше я пойду.

Чу Си спросил:

— Думаешь, ты сможешь привести лекаря?

Фэн Ли умолк. У него не было никакой уверенности, и он даже полагал, что сам Чу Си с куда большей вероятностью вернется ни с чем.

Чжан Чжао думал, что они беспокоятся о Шао Нине. Ему очень хотелось сказать что-нибудь утешительное, но он опасался вызвать чье-то недовольство, и поэтому, даже когда Чу Си уже отошел далеко, так и не решился произнести заготовленные слова утешения.

Когда все разошлись, Чжан Чжао вспомнил про Дун Ли и Цин Юаня и спросил Фэн Ли:

— Как они там?

Фэн Ли ответил честно:

— Оба заперты в своих комнатах.

— Дун Ли хоть немного лучше?

Дун Ли пострадал от игол Шао Нина первым — по сути, на нем просто отрабатывали технику. Всё его тело было усечено крошечными ранками, однако жар немного спал и уже не был таким сильным, как прежде.

— Жар немного спал, да и раны на теле несерьезные.

Фэн Ли не лгал: хотя проколов от игл было много, назвать это серьезными травмами было нельзя — поболит пару дней и пройдет.

Дун Ли ранен? Чжан Чжао тотчас обеспокоенно спросил:

— Как же он пострадал?

— Шао Нин истыкал.

Тревога на душе Чжан Чжао немного улеглась. В этот момент откуда-то донесся тихий собачий скулеж, и Фэн Ли с радостным лицом направился на звук.

— Родились.

Чжан Чжао последовал за ним и увидел посреди клумбы, среди густых низких кустов, дряхлую старую собаку. Под ней возился и тыкался нощиком крошечный новорожденный щенок коричневого окраса, будто отыскивая сосок с молоком.

Старая собака уже едва дышала. Услышав шаги, она подняла голову и посмотрела на них, и в ее затуманенных глазах блеснули слезы. Тяжело на душе было не только Фэн Ли, но у Чжан Чжао и вовсе защипало глаза.

Фэн Ли протянул руку и вытащил новорожденного щенка наружу. Щенок тоненько пищал: «ин-ин-ин». Голос Фэн Ли прозвучал необычайно глухо от подступившей боли:

— Лао Чэнь, уходи с миром, мы позаботимся о твоем ребенке.

Старая собака издала тихое повизгивание, словно чувствуя горькую обиду оттого, что так и не дождалась хозяина. Фэн Ли произнес:

— Ваше Высочество отправился за лекарем. Если у тебя еще есть силы, подожди его немного.

Старая собака снова тихонько скуля, словно отзываясь на его слова.

Чжан Чжао отвернулся и смахнул слезы. Щенок на руках у Фэн Ли крупно дрожал — то ли от холода, то ли со страху. Фэн Ли протянул малыша Чжан Чжао:

— Можешь подержать его? Я пойду раздобуду еды для Лао Чэня.

Чжан Чжао поспешно принял щенка. Тот оказался мягким, пухлым и теплым; хоть он и был крошечным, держать его не было страшно. Чжан Чжао бережно прижал его к груди и осторожно погладил по спинке — шерстка была пушистой и невероятно приятной на ощупь. Однако щенок все время куда-то тыкался, и Чжан Чжао тихонько спросил:

— Ты ищешь маму?

Щенок залился тоненьким писком, и Чжан Чжао счел это за утвердительный ответ. Приподняв подол одежды, он взобрался на клумбу, протиснулся сквозь кустарник и сел рядом со старой собакой, положив щенка возле нее. Едва уловив запах матери, малыш заерзал и прижался к ней.

Чжан Чжао протянул руку, желая погладить старую собаку по спине, но обнаружил, что вся ее спина и живот покрыты жуткими шрамами. Хотя раны уже давно затянулись, Чжан Чжао все равно чувствовал, как ей было больно. Он слегка провел пальцами по кончикам ее шерсти, и в его памяти невольно всплыли дни из прошлого. Во дворце людей обычно били не руками, а самыми разными орудиями: те, кто приходил подготовленным, брали кнуты или булавы с шипами, а действовавшие по наитию использовали палки, ошпаривали кипятком или прижигали тонкими раскаленными прутьями. Вдыхая запах паленой плоти, они разражались безудержным смехом.

Чжан Чжао поспешно мотнул головой, отгоняя тяжелые воспоминания. Он тихо проговорил:

— Меня тоже били. Ничего, все хорошо, надо просто перетерпеть.

Но чем больше он так говорил, тем сильнее ворошил прошлое. Воспоминания, глубоко запрятанные на самом дне его души, набросились на него с яростью летнего шторма, не оставляя ни единого убежища.

Глава 7. Лао Чэнь

Эмоциональное состояние Чжан Чжао резко рухнуло вниз. Он гладил лежащую рядом старую собаку, а слезы неудержимо катились из глаз. Человеческие чувства поистине странны: хотя его собственная жизнь катилась по наклонной, вид чужих ран и этого полуживого, жалкого существа все равно причинял ему невыносимую боль.

Тихую старую собаку вдруг снова издала жалкий скулеж и попыталась поднять голову. Она была слишком слаба, чтобы встать, но ее хвост все еще отчаянно вилял, изо всех сил выражая радость.

Проследив за ее взглядом, Чжан Чжао увидел неподалеку бесстрастного Чу Си. Тот с мрачным выражением лица смотрел на них — точнее говоря, на собаку.

Старая собака скулила и повизгивала, и было невозможно понять, плачет она или радуется. На душе у Чжан Чжао стало еще тяжелее. Прижимая щенка к груди, он выбрался из клумбы. Чу Си медленно подошел, уселся на бортик и протянул руку, чтобы погладить собаку по голове. Старая собака потерлась о его ладонь, и вид у нее сразу стал намного бодрее.

Чжан Чжао с облегчением подумал, что, возможно, дело было просто в послеродовой слабости и ей вскоре станет лучше. Он крепче прижал щенка к себе и любовно погладил его.

Однако улучшение длилось недолго: голова старой собаки вдруг бессильно соскользнула с ладони Чу Си и замерла. Она больше не шевелилась. Чжан Чжао оцепенел. Как же так?

Чу Си поднялся на ноги, его глаза слегка покраснели. В этот момент с миской в руках торопливо подоспел Фэн Ли. Увидев бездыханное тело Лао Чэня, он тоже мгновенно умолк. Только маленький щенок продолжал заливаться писком — он еще не понимал, что только что лишился матери.

Фэн Ли забрал щенка, чтобы покормить рисовым отваром, а Чу Си ушел и сел в беседе посреди озера. Поколебавшись немного, Чжан Чжао направился за ним. Чу Си с бесстрастным лицом прислонился к перилам скамьи, устремив взгляд на водную гладь под беседкой.

— Ваше Высочество.

Чжан Чжао чувствовал его боль и в то же время удивлялся тому, что грозный старший принц способен так горевать по какой-то собаке.

Словно не слыша его, Чу Си неподвижно и тихо сидел на месте. Набравшись храбрости, Чжан Чжао подошел к нему вплотную. Больше всего люди уязвимы в минуты скорби, именно тогда проще всего завоевать чье-то расположение, но он совершенно не знал, что сказать. С другой стороны, он прекрасно понимал свое положение, и если упустит этот шанс, то неизвестно, сколько еще придется ждать.

Поэтому он позвал снова:

— Ваше Высочество.

На этот раз Чу Си наконец поднял на него глаза. Его веки покраснели еще сильнее, чем прежде, и теперь он выглядел почти жалко:

— Говори.

Чжан Чжао испугался собственного порыва — он точно сошел с ум раз ему могло показаться, что Чу Си жалок.

— Я пойду принесу рыбный корм для Вашего Высочества, — выпалил он и поспешно бросился прочь, не понимая даже, чего именно он так испугался.

Чу Си задумчиво проводил взглядом его убегающую фигуру, а затем снова перевел взор на воду. Обычно здесь всегда кишмя кишлом кипели карпы, но сегодня не было видно ни единой рыбешки. Сколько ни вглядывайся до самого дна — кругом лишь темная, бездонная вода. Стоял самый полдень, светило яркое солнце, но под водой таилась бесконечная тьма.

Холод пополз по спине, неумолимо затягивая его в пучину. Он продолжал сидеть на месте, но чувствовал себя тонущим. Даже не пытаясь сопротивляться, он позволил себе падать на самую глубину. И когда он уже собрался закрыть глаза, в ушах раздался запыхавшийся голос:

— Ваше Высочество, я принес рыбный корм!

Он поднял глаза. На бледном лице юноши не было ни кровинки, он едва прошел короткий путь, но уже запыхался и покрылся потом. Прошлой ночью было слишком темно, и только сейчас Чу Си заметил длинный шрам на его шее, тянувшийся от самого уха до ключицы.

— Откуда этот шрам за ухом?

Услышав это, Чжан Чжао инстинктивно поднял руку, чтобы прикрыть шею. Он знал, что шрам выглядел безобразно, и боялся вызвать у Чу Си отвращение, поэтому соврал:

— Несколько дней назад случайно зацепился за ветку, скоро пройдет.

Старый шрам был виден за версту, и Чу Си, конечно же, ему не поверил. Он снова спросил:

— Кнут оставил след?

Чжан Чжао замялся, не зная, стоит ли говорить правду. В конце концов, он был уроженцем Жужаня, а Чу Си, каким бы безумным ни казался, вряд ли стал бы печься о благополучии чужестранца.

Но их взгляды встречились, и Чжан Чжао смущенно отвел глаза:

— Правда случайно зацепился. Если Вашему Высочеству неприятно на это смотреть, я чем-нибудь прикрою, это не будет мозолить глаза.

— Хм, — холодно отозвался Чу Си.

Сердце Чжан Чжао рухнуло на дно. Хоть последние годы его жизнь и была полна страданий, он уже давно не общался со злонамеренными людьми, и его душевные силы на деле оказались весьма слабы. Он просто был до крайности закаленным, послушным и не боялся тяжелого труда, но это вовсе не значило, что он обладал изощренным умом.

— Я сейчас же прикрою, — произнес Чжан Чжао и повернулся, чтобы уйти.

Но не успел он сделать и шагу, как услышал холодный голос Чу Си:

— Я не считаю это безобразным.

Чжан Чжао замер на месте и снова обернулся к Чу Си. Из слов принца он понял одно: тот не приказывал ему уходить. И тогда он снова шагнул к нему.

Чу Си велел:

— Садись и корми рыбу.

— Слушаюсь.

Чжан Чжао послушно опустился на скамью и бросил в воду комочек корма. По гладкой поверхности воды от крошечного кусочка побежали легкие круги. Чу Си смотрел, как расходятся круги, и вдруг заговорил:

— Раньше Лао Чэнь была собакой Чу Сю. Я отобрал ее у него.

Чжан Чжао не понял, к чему тот клонит, и смог лишь согласно откликнуться:

— М-м.

Чу Си и не ждал от него вопросов и продолжил сам:

— В тот день я проходил мимо императорского сада и услышал собачий лай. Мне было скучно, и я заглянул туда. Увидел, что Лао Чэнь привязана к дереву, а Чу Сю хлещет ее кнутом. Бедная собака металась от боли, наматывая круги вокруг ствола, пока поводок совсем не затянулся и она не потеряла возможность бегать. Чу Сю и остальные хохотали, наблюдая за этим. Шум стоял такой, что у меня заболели уши, и я просто забрал Лао Чэнь с собой.

Чжан Чжао слушал в полном изумлении. Он-то все это время думал, что шрамы на теле Лао Чэня оставил сам Чу Си, а оказалось, что тот ее спас. Неудивительно, что собака была так привязана к нему и даже перед смертью из последних сил рвалась повидаться напоследок.

И все же Чжан Чжао не решался слепо доверять Чу Си — прожив столько времени во дворце, он успел обзавестись осторожностью. Тем не менее он произнес:

— Лао Чэнь очень привязана к Вашему Высочеству.

http://bllate.org/book/41662/5319761

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь