Услышав голоса, все невольно обернулись в сторону приближающегося мужчины, а в глазах Богра мелькнуло предостережение. Когда незнакомец подошел ближе, тот не почувствовал от него никакой ауры.
Если этот человек не превосходил его в силе, значит, на нем был магический артефакт, скрывающий дыхание. Первый вариант говорил о мощи, второй — о влиятельном происхождении. В любом случае, следовало соблюдать осторожность.
Но когда мужчина подошел ближе, Богр, напротив, отбросил бдительность. Лицо этого человека было до того прекрасным, что, даже увидев его лишь единожды, Богр отчетливо его запомнил. Подвиги этого человека словно сопровождали его все годы взросления. Ректор Академии Эрнест, чудо-гений, Парисио де Сибирь. Скорее можно было поверить, что сам король отрекся от своего народа, чем в то, что вечный защитник Герцогства Обри поднимет на них руку.
— Господин Сибирь, — почтительно шагнув вперед, Богр хотел отдать честь. Среднеажечный мужчина, кланяющийся юноше — со стороны это выглядело несколько странно, но в то же время казалось единственно верным.
Однако он не успел полностью согнуться в поклоне: мягкая волна силы остановила его движение. Подняв голову, Богр встретился взглядом с парой чистых, как вода, глаз, чья мягкость, казалось, проникала в самую душу. Владыка по-прежнему был добр и неизменен, а значит, королю не стоило беспокоиться о безопасности страны.
Манеры этих двоих явно находились на разных уровнях: в присутствии Богра Парисио уже не выказывал той непринужденности, с какой держался наедине с Лу Цзюньином. Напротив, на его лице застыла крайне приветливая улыбка, напоминающая снисхождение божества к смертным. Ему не хватало лишь таблички на груди с проповедническим лозунгом.
Лу Цзюньин бросил на Парисио косой взгляд, а когда перевел его на Богра, в его глазах промелькнула легкая жалость. Судя по тому, что он успел узнать об этом человеке за последние дни, тот ни капли не сиял так ярко, как его золотистые волосы. Эти простофили, судя по всему, верили в его фальшивый образ намертво. Сейчас он выглядел до того сногсшибательно, что молодые девушки наверняка были готовы пасть ниц и целовать ему пальцы ног. Но до хладнокровного, лихого и горячо любимого соученицами парня из Культа Солнца и Луны ему было далеко.
Парисиo кивнул Богру, а затем перевел взгляд на своего питомца, который после его появления тут же спрятался за спиной у какой-то «тяжеловесной» персоны. Протянув руку, он изогнул губы в еще более глубокой улыбке:
— Нагулялся? Наигрался — возвращайся, м?
Для чужих ушей это звучало как абсолютная, всепоглощающая нежность, но для Лу Цзюньина это было чистейшей, не прикрытой ничем угрозой. Пусть тот и спас ему жизнь, он ни на секунду не сомневался, что эта золотистая обезьяна способна отплатить злом за добро.
Предпочитая не быть опутанным лианами золотистой обезьяны, он решил, что самому дойти до хозяина будет куда полезнее для сохранения собственной репутации. И исключительно из-за сложившихся обстоятельств, а вовсе не потому, что он проявляет слабость! Так что наш кот-гуляка Лу Цзюньин с превеликим «чувством собственного достоинства» запрыгнул Парисио на руку. Как говорится, кто понимает текущий момент — тот истинный герой.
— Не ожидал, что это питомцы вашего сиятельства, прошу прощения за невежество, надеюсь, вы не взыщете, — на сплошь заплывшем жиром лице Варнера появилась аристократическая улыбка, а в голосе зазвучал благородный тон. Он по-прежнему звучал приятно, но в нем уже не было прежней развязности — лишь природная, врожденная роскошь. Говоря так, его маленькие глазки невольно скользнули по Лу Цзюньину с ноткой сожаления.
Очень милый зверек, к тому же сообразительный и полезный, но жаль, что у него уже есть хозяин, да еще такой, с которым ему тягаться не по зубам.
Когда он посмотрел на Парисио, в его взгляде не было ни зависти, ни ревности — лишь пламенное стремление к силе и куда большее настороженности. Настанет день, и он растопчет этого человека ногами, став новым защитником Герцогства Обри. Он непременно заставит королевскую семью избавиться от клейма марионетки этого защитника. Чудо-гений? Поначалу тот был лишь отбросом. А он сам был гением с самого начала.
— Пустяки, — Парисио протянул руку, прижимая Лу Цзюньина к груди, и поднял взгляд на Варнера. Рука Парисио на мгновение словно оцепенела, после чего он отвел глаза. Крошечную искру враждебности он, разумеется, пропустил мимо ушей; куда больше его удивила внешность этого принца — королевская семья Герцогства Обри определенно питала страсть к рождению всяких чудиков.
Богр выразительным взглядом подал знак своему принцу, чувствуя легкое беспокойство. Если бы в свое время этот господин пожелал, вся правящая династия Герцогства Обри сменила бы фамилию. Но нынешнее Герцогство Обри по-прежнему принадлежало роду Осмонд, что само по себе говорило о многом. Вот только у нового поколения королевской семьи предвзятое мнение о господине казалось слишком сильным.
— Вы пришли в Лес Магических Зверей, чтобы снова прорваться на новый уровень? — Деми робко приблизилась к Парисио. Ее белые щеки уже покрылись румянцем, а во взгляде, устремленном на Парисио, пылал огонь обожания.
Лу Цзюньин чувствовал, что весь его мир рушится. Разве она только что не строила глазки толстяку? И вот уже собралась воспылать страстью к золотистой обезьяне. Должны ли девичьи сердца быть настолько непостоянными? Позвольте же ему хотя бы капельку верить в чистую любовь!
В конце концов, он просто не выносил, когда Парисио все удавалось. Общение двух выдающихся мужчин могло развиваться по двум сценариям: либо любовь с первого взгляда (зачеркнуто) взаимное уважение, либо взаимная неприязнь при каждом взгляде. И отношения Лу Цзюньина с Парисио уверенно шагали по второй дорожке.
Сейчас юная Деми смотрела на Парисио самым благоговейным взглядом. Будучи магом стихии дерева, в глубине души она считала Парисио фигурой едва ли не божественной. И хотя ее собственный род принадлежал к аристократии, перед лицом Академии Эрнест их статус не стоил и гроша. Одному из Пяти великих академий континента, и притом единственной, что располагалась в герцогстве. Остальные четыре находились внутри Четырех великих империй.
Затеяв эту поездку якобы ради сближения с Варнером и уговорив отца разрешить ей совместное странствие, она получила куда больше, чем рассчитывала. Встретить господина Сибирь — это было сродни прекрасному сну, а получить от него парочку наставлений и вовсе казалось бы запредельным счастьем.
Чистая душой девушка была чужда аристократических интриг; она просто преклонялась перед силой, а если в ее сердце и таилась жадность, то лишь желание услышать пару мудрых советов.
— Мм. Если мне не изменяет память, ты младшая дочь семьи Демпси? Ты весьма неплоха! — Парисио держался с умудренным опытом старцем. При условии, что закрыть глаза на его лицо, которое было куда изящнее, чем у любой юной девы.
Лу Цзюньин бросил взгляд на порозовевшую еще сильнее красавицу Деми; в его разноцветных глазах мелькнуло оживление. Красотка, давай же, уходи с золотистой обезьяной, брось этого пузатого увальня, и этот молодой господин выполнит задание! Спохватившись и вспомнив про свои обязанности, Лу Цзюньин отбросил мысли о мести и принялся с удовольствием наблюдать за их тайными переглядками.
— Да, — Деми никак не ожидала, что Парисио знает ее имя. От охватившего ее волнения руки и ноги буквально не находили себе места, и в итоге она крепко вцепилась обеими руками в локоть Варнера. Варнер с легким презрением глянул на нее, но препятствовать не стал. Его глубоко сдвинутые брови делали его толстое лицо и вовсе невыносимым для созерцания.
Парисио улыбнулся про себя, ничего не отвечая — его способность запоминать все с первого взгляда всегда легко располагала к нему людей. Опустив взгляд на Лу Цзюньина, который в упор разглядывал Деми, он слегка нахмурился: похоже, этот малыш питал к этой девице немалую симпатию. При этой мысли и без того не самое лучшее настроение Парисио помрачнело еще сильнее.
Снова подняв голову, он окинул Деми оценивающим взглядом с ног до головы, но так и не нашел в этой женщине ничего особенного. Фигура плоская, выразительности ноль, лицо в лучшем случае заурядное — куда уж ей до его собственной утонченной красоты. Что вообще нашел в ней этот малыш? Вспомнив, как Лу Цзюньин без малейших колебаний выскользнул из его объятий, Парисио подумал: неужели малыш сбежал от него только ради того, чтобы приблизиться к этой девчонке?
Госпожа Деми, которую изначально сочли за пустое место и проигнорировали, в этот миг угодила в черный список Парисио. Сколько они путешествовали вместе, а его отношение ни капельки не менялось, зато к этой девице он тянулся сам. Наверное, все дело было в том, что она видела его в самые жалкие моменты, и перед ней он сбросил все маски, но он никак не ожидал, что в сердце маленького питомца он ценится даже меньше какой-то прохожей. На душе у Парисио сделалось неуютно, а где дисбаланс — там неизбежно рождается злость.
— Вы уже закончили свое странствие? Если да, можем возвращаться вместе. Кстати, я ведь давненько не видел твоего отца, — последнюю фразу Парисио адресовал уже Варнеру.
Он заранее знал ответ: даже если бы они еще не закончили путешествие, они все равно заявили бы обратное. Получить шанс на сближение с ним — о таком монарх Герцогства Обри мог только мечтать.
— Разве это не побеспокоит вашего сиятельства? — в водянистых глазах Деми плескалась чистая радость, но остатки разума все же помогали ей соблюдать аристократический этикет.
— Ничуть, — Парисио протянул руку и легко потрепал Деми по голове, после чего зашагал вперед. Что ж, ему не терпелось выяснить, чем же эта дурнушка заслужила столь особенное внимание малыша.
Пятеро путников смотрели ему вслед с нарастающим трепетом: оставаться настолько расслабленным посреди Леса Магических Зверей был способен лишь столь могущественный человек, как их господин.
Богр же провожал Лу Цзюньина завистливым, ревнивым и злым взглядом: находиться рядом с сильным мира сего — величайшее благо для постижения Пути. Пусть господин специализировался на магии дерева, а сам Богр — на магии огня, на уровне господина неизбежно приходит понимание и других стихий. Всего пара озарений могла принести ему пользу на всю оставшуюся жизнь.
Лу Цзюньин в долгу не остался и злобно зыркнул на Богра в ответ. Чего пялишься? Завидуешь? Думаешь, он сам рвется сидеть у золотистой обезьяны на ручках? Это же чистейшее, отборное насилие! Когда то, чего ты хочешь, недоступно, а то, чего не хочешь, невозможно сбросить — это сводит с ума.
Теплая, притягивающая к себе ладонь плавно огладила шерстку Лу Цзюньина, и тот невольно прищурился. И хотя в душе он люто противился Парисио, тело уже успело привыкнуть к его близости. Как говорится: раз не можешь сопротивляться — расслабься и получай удовольствие.
http://bllate.org/book/41657/5319173
Сказали спасибо 0 читателей